ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Выжимая максимум из своего файтингсьюта, Дракон-Хитори помчался вперед длинными прыжками. Узкая трасса не давала трейлеру особой возможности лавировать. У Хитори были все шансы благополучно заскочить в кузов.

Водитель трейлера тоже оценил эту опасность. Дверь прицепа начала подниматься. По Дракону выстрелили из реактивного пистолета. Он успел перекатом уйти в сторону, но потерял на этом темп, отстал.

Дверь закрылась.

«Все, меня это достало, – раздраженно подумал Икари, – Сейчас распотрошу ему шины, посмотрим, как далеко он уедет. Держитесь покрепче, доктор Мураками».

Они вылетели из боковых улочек, окутанные ярким, гармонирующим с кричащей окраской их брони ореолом от выхлопов сопел. Профессионально зажали машину Икари, закладывая лихие виражи на своих реактивных роликах. Мобильный Дорожный Контроль. Раз, два, три… Сакамуро насчитал пятерых полицейских.

Удивительно, на трейлер они вообще не обратили внимания.

– Рицуко, – сказал Икари, – я возьму этих клоунов на себя. Цепляйся за грузовик. Постарайся остановить его и вернуть к точке начала операции.

Мчавшийся сбоку полицейский вскинул гранатомет. Да, его не собирались оштрафовать за превышение скорости.

– Ну что же, – Икари переключил своего «Ронина» в летный режим. – Давайте поиграем.

Красный спортивный кар развернулся на месте, и комплект гоночных дюз заработал на полную мощность. Струей раскаленного газа одного из полицейских унесло прочь, капли расплавленного бронепластика стекали с его силового костюма, другого ударило бортом, выбросив далеко на тротуар. Где он и остался лежать, проломив собой стену.

Осталось трое. Против боевой трансформ-машины типа «Ронин», производимой компанией «Мисато». Излюбленной покупки самых крутых из бозоцоку – японских мотокочевников.

ПОЛИМЕРНАЯ БРОНЯ! ВОЕННЫЙ ТЮНИНГ! УСТАНОВКА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ВООРУЖЕНИЯ ПО ЖЕЛАНИЮ КЛИЕНТА!

В рекламном клипе «Ронина» Смерть, одетая в черный плащ с капюшоном, выбрасывала свою косу и садилась за руль. ДАЖЕ ОНА НЕ МОГЛА БЫ СДЕЛАТЬ ЛУЧШИЙ ВЫБОР!

Полная трансформация заняла меньше десяти секунд. Колеса развернулись в горизонтальное положение, спрятались за броневыми заслонками. Над крышей раскрылся зонтик стекло-пластикового пропеллера, под бортовыми турелями проросли стабилизирующие закрылки. Незначительно изменилась конфигурация самого корпуса, стремясь к еще более вытянутым, обтекаемым формам.

Стрекоча пропеллером, «Ронин» оторвался от земли, выполнил маневр уклонения (и без него выстрелы гранатометов ушли в «молоко»). И лег на встречный курс по отношению к дорожному патрулю.

За лобовым стеклом застыла усмешка-оскал Икари. Да, коса тебе больше не понадобится.

«Почему он больше не кричит? – думал Глеб, пробираясь в тот конец прицепа, где происходил сеанс изгнания „падшего“, – Все уже кончилось?»

Оказалось, что не совсем. У Мураками, суетившегося над скованным пленником, был крайне озабоченный вид.

А не кричал «одержимый» потому, что добрый доктор заклеил ему рот изолентой.

– О наших преследователях можешь не беспокоиться, – сообщил Оракул. – Я натравил на них Дорожный Контроль. Расшифровал их пароли, влез в радиообмен с командным приоритетом. Плевое дело. Теперь господину Сакамуро-младшему не до нас.

– Ага, – с легким сомнением протянул Глеб. – Значит, не беспокоиться.

Как раз в этот момент шесть полуметровых выдвижных лезвий, имеющих изогнутую форму и отменную молекулярную заточку, пробили борт прицепа, как не очень плотный картон. Это позволило их хозяину, Рицуко Хитори, закрепиться на тряском кузове и приступить к взлому двери.

И в эту же секунду последний из мобильных полицейских получил мини-ракету в свой топливный бак, и верхнюю половину его тела разорвало на части. Самая крупная из них была размером с картофелину.

– Тогда, раз уж выпала такая оказия, – сказал Глеб, – ты не объяснишь ли мне еще раз, что вы затеяли с господином доктором?

Не понимающий разговора японец продолжал возиться с устройством, подключенным с помощью контактного обруча к голове Тэньши. Поворачивался к стоящему рядом системному блоку, начинал молотить по клавиатуре, озабоченно косясь на многочисленные экраны. Работал, значит. Старался.

– Лейтенант, я пытаюсь очистить сознание Тэньши от присутствия ангела. С помощью технологии, разработанной мной и…

– Да-да, это я все уже слышал, – махнул рукой Глеб. – Только я не понимаю, почему раньше об этом не было ни слова. Откуда-то взялся этот доктор и с ним, чисто случайно, куча других японцев, Совпадение? И с чего такое милосердие к этому парню? – рыцарь кивнул на Тэньши, отметив, что с «парнем» он, возможно, погорячился.

Как и говорил Оракул, пол бывшего синоби был совершенно неопределим на глазок, слишком гладкая кожа, чересчур изящные руки и ноги. Но при этом мужские очертания груди и плеч, неженский подбородок. В принципе не важно, конечно.

– Он же вас подставил, японца так вообще чуть не убил, и теперь такая доброта, вместо того чтобы замочить ублюдка по-тихому. Покончить с двумя зайцами разом, с ангелом и предателем заодно.

Доктор Мураками, закончив набивать команды, нажал «ввод». Тело пленника выгнулось, забилось об пол. Из-под куска изоленты вырывалось нечленораздельное мычание. Подойдя ближе, Глеб увидел, как на одном из экранов ползет светящаяся полоска с надписью: «Информации загружено %», Еще там было до черта развернутых «окон» древней системной оболочки с убогим двухмерным интерфейсом. Ни черта он в этом не понимал.

Но чувствовал, что происходящее имеет лишь косвенное отношение к «изгнанию» и «очищению», про которые твердил Оракул.

– А почему бы нам не проявить милосердие, Лейтенант? И не простить его? Ведь милосердие и прощение…

«Давай, – думал рыцарь. – Эти сказочки ты можешь приберечь для своих деток, прибивавших „одержимых“ гвоздями в девять дюймов. Кто угодно, но не ты, Рыбак. Не ты. Прощение – это не для тебя».

– А давай-ка спросим у него самого, – сказал Глеб, опускаясь на колени возле «одержимого» и срывая у него со рта кусок ленты.

Он ожидал крика. Прорвавшегося стона. Не было ни того ни другого. На искаженном мукой, сминаемом внутренней борьбой лице шевельнулись губы:

– Не верь. Ему. Он. Лжет.

– Так-так, – с интересом поддержал его Глеб. – Дальше.

– Ему, Нужно. Тело. Это тело.

– Не слушай этот бред, Лейтенант, – равнодушно сказал Оракул, –Ты же…

Б-ж-ж-ж! Динамик, пробитый реактивной пулей, разлетелся облачком быстро гаснущих искр. В крыше образовалась небольшая аккуратная дыра.

– Пусть говорит, – сказал Глеб, и Оракул замолчал. – Он хочет занять твое тело?

– Да. Записать себя поверх меня. Он. Давно. Пытается. Глеб встал с колен, нашел взглядом одну из камер, служивших Оракулу «глазами». И задал риторический вопрос:

– И почему я не удивлен?

– А что это меняет? – спросил Оракул. – Нет, скажи, что это меняет? Убийство – это слишком грубо, а так и предатель наказан, и восстановлена справедливость. Я заслужил право на это тело. За-слу-жил! – повторил он по слогами. – Ведь меня убили из-за этого поганца!

– Ложь, – равнодушно сказал Тэньши. – Ты сам это сделал,

– Лейтенант, кому ты будешь верить,..

– О чем ты говоришь? – спросил рыцарь. – Ты не имеешь отношения к смерти Николая Токарева?

– Я не убивал.

– Ну конечно, он не убивал, ха-ха, невинная овечка, – снова встрял Оракул. – Зато указал убийцам на меня.

– Это сделал ты сам.

– Почему? – спросил Глеб. – Зачем ему было это делать? Спокойный голос «одержимого» контрастировал с бившими его тело судорогами. Перезапись личностной матрицы выглядела болезненным делом.

– Потому что Токарев был оригиналом, а он – копией. Потому что у Токарева было тело, а у него – куча мертвых схем. Потому что он ненавидел его, как ненавидит всех, кто живет в реальном мире.

– Вот как, – задумчиво сказал Глеб. – Так, значит… А что ты можешь на это сказать?

Против ожиданий, электронный призрак, обитавший в пыльном киберпространстве безнадежно устаревших процессоров и жестких дисков, не стал опять лгать и отрицать свою причастность к смерти Николая Токарева.

83
{"b":"1136","o":1}