ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пока, закричав, Ксана не упала рядом с Глебом. Из-под ее век сверкали выкаченные белки. Глебу показалось, что она даже потеряла сознание.

Охотница обвила его правую ногу своей, прижалась губами к жестоко исцарапанному плечу. Ее рука скользнула к паху Глеба, зарываясь пальцами в волосы на его лобке.

– Дай мне минутку, ладно? – попросила она. – Надо отдышаться.

Из встроенных в стены динамиков изливалась успокоительная мелодия клавесина. Глеб поймал себя на совершенно абсурдном желании коснуться губами ее волос.

Она была жестокой, сумасшедшей, опасной. Она его пользовала, как пластиковую е-куклу, и хотела1 отрезать его уши на память. Но она делала с ним что-то такое, от чего заводилось даже его полупарализованное тело.

В конце концов, он и был киборгизированной куклой. Только предназначенной для войны, а не любви.

За последние минуты он почти забыл об этом.

– Ты хорош, – сказала Ксана, опускаясь на него в третий раз. Теперь уже медленно, не спеша. Их тела уверенно и слаженно двигались навстречу друг другу. – Жаль, так и не удастся попробовать нормально. Без наручников и в другом месте.

Она распустила волосы, рассыпавшиеся по ее плечам, взмахнув головой, убрала их с лица. Теперь она смотрела на Глеба не отрываясь, постепенно отклоняясь все дальше назад, чтобы усилить проникновение. Одной рукой она оперлась на диван, второй ласкала себя внизу, торопя финал.

Ведь у них оставалось совсем мало времени.

Глеб тоже помнил об этом, его вживленный таймер бесстрастно отсчитывал каждую прошедшую секунду. И когда дыхание Ксаны стало громким и прерывистым, он решил, что настал подходящий момент.

Сейчас!

Левая рука Глеба, отрезанная семь лет назад лучом лазера, была заменена биомеханическим протезом. Внешне совершенно неотличимый от натуральной конечности, он во многом превосходил таковую. И что немаловажно, он имел собственный, независимый источник питания на случай работы в форсированном режиме.

Как сказал когда-то Первый Гроссмейстер Ордена: «Наша задача – создать такого солдата, каждая часть тела которого представляла бы собой автономную боевую единицу». И хотя его слова относились к находившемуся тогда в разработке прототипу «омега», в какой-то мере они были применимы и к Глебу.

Он сжал протез в кулак и дернул. Несколько звеньев удерживающей его руку цепи разлетелись в пыль. Шипы, как охотница и обещала, глубоко погрузились в запястье.

Но вместо хрупкой кости, которую они могли пробить, им встретилась углеродная поверхность подкожного каркаса, а боль Глеб отключил. Поэтому его рука, не останавливаясь, метнулась к столику, где схватила уже знакомый Глебу скальпель. И обратным движением направила его точно в левый глаз Ксаны.

Испуг, неожиданность, напряжение Глеба – все это заставило ее бедра спазматически сжаться и тут же стать ватными. Оргазм взорвался в животе Ксаны маленькой осколочной бомбой, разом поразившей все ее внутренности. И он был не похож на все, что случалось с охотницей раньше. Ее тело испускало волнообразное сияние по мере того, как на нее накатывались все новые потоки раскаленной лавы, жидкого огня. Или что это было?

Она сама не замечала, что кричит.

Узкое острие скальпеля остановилось у ее расширенного зрачка. Ксана представила, как оно проходит сквозь зажмуренное веко, минует хрусталик, диафрагму (глаз слезой течет по ее щеке) и, погрузившись в глазницу по рукоятку, вонзается прямо в мозг. Разрушая его. Эта мысль еще больше усилила ее экстаз.

Невидимый оркестр торжествующе гремел в литавры и медные тарелки. Глеб все медлил. Это трудно – убить женщину, с которой ты занимаешься любовью. Отвратительна сама мысль о том, что дрожащее от единения с тобой тело превратится в остывающий труп. Вот сейчас, достаточно завершить уже начатое движение.

Выругавшись, он отбросил скальпель в сторону и, намотав на свою биомеханическую руку волосы Ксаны, грубо сбросил ее на пол. Она опять закричала, теперь уже от боли. Глеб мысленно поблагодарил хорошую звукоизоляцию номера.

«Ну и что мне теперь делать? – подумал он. – С одной нормально действующей рукой против всей здешней банды?»

Для начала заставить охотницу снять «браслеты».

Застыв над кромкой бассейна, занимавшего большую часть крыши отеля «Восток», директор Сакамуро всматривался в серо-голубую толщу воды. Глаза, пересаженные от его клона, уже слезились в напряжении, но он все не отводил их в сторону. И его терпение было вознаграждено.

Акула всплыла.

Полосатое тело мелькнуло у самой поверхности, взрезая ее острым спинным плавником. Мелькнула ощерившаяся треугольными зубами пасть, неподвижный глаз – акула описывала круг вдоль бортика, в поисках пищи или охраняя свою территорию от посягательств.

Громкий всплеск, и в поле зрения показалось ее светлое брюхо, изуродованное косыми полосками шрамов и черными отверстиями шунтов. Через шунты акулу подключали к выносному базис-модулю. В него закачивалась информация, полученная из расщепленных в ее желудке клеток.

Ни Ксана, ни Глеб не догадывались, кого японцы имели в виду под словом «сканер».

За спиной Сакамуро раздалось предупредительное покашливание. Обернувшись, директор увидел своего клона, Икари, дожидающегося аудиенции, между ним и Сакамуро висел тревожно гудящий «Автомон», ощетинившийся всем своим арсеналом.

Параноидальное поведение кибера было вызвано тем, что Икари был занесен в его «красный список». В его присутствии «Автомон» должен был соблюдать повышенную готовность и стрелять боевыми зарядами при первых намеках на угрозу.

Икари наверняка догадывался об этом. Его мышление функционировало аналогично мышлению прототипа. Поэтому он благоразумно придерживался дистанции в два метра. И ждал.

– Что у тебя? – спросил директор, вновь поворачиваясь к своей любимице.

Ему уже случалось обращать внимание, что в присутствии Икари поведение акулы становится необычным. Вот и сейчас она высунула затупленную на конце морду из воды, как будто слушая разговор.

– Я бы советовал вам посмотреть любой информационный канал, – сказал Икари. – Вам будет интересно.

– «Автомон», включи главную новостную программу, –скомандовал директор. – Звук, двухмерное изображение, синхронный перевод.

Кибер послушно развернул большой плоский экран, на котором проступило озабоченное лицо диктора. Оно тут же уступило место картинам горящих развалин, людей с оружием и снимаемых крупным планом трупов.

Среди мертвецов преобладали фигуры в мешковатых зеленых балахонах, но попадались и симбиоты. Среди живых, напротив, ни одного «нового человека» не числилось. В кадре мелькали кнехты ирыцари в силовой броне. Усталые, но гордые победители.

«Ведутся интенсивные восстановительные работы, – бормотал „Автомон“, переводя слова диктора. – Но ситуация с энергоснабжением остается очень напряженной. Кроме того, по-прежнему сохраняется угроза атомных взрывов на нижних уровнях…»

– О чем он болтает? – раздраженно спросил директор. – И как это касается нас?

– Это касается всех, – сказал Икари. – В Городе начата глобальная антитеррористическая операция в связи со взрывами на атомных энергостанциях. Во многих секторах объявлено чрезвычайное положение и комендантский час. Ответственность за происходящее масс-коми[18] возлагают на Симбиотический Синклит и на поддерживающую его корпорацию «Неотех». В Совете автократов поднят вопрос о выборе полномочного Секретаря, которому будут переданы все бразды правления на время кризиса. На эту должность есть два основных претендента – главный тамплиер Максимилиан Ежов и его ближайший союзник, глава самой влиятельной техносекты, Пастырь Димитрий.

– Похоже на переворот.

– Это он и есть. И стоят за ним наши старые знакомые из Федерального Контроля.

Иногда умение клона озвучивать его собственные мысли пугало директора Сакамуро, в этом было что-то от телепатии, в которую он не верил.

вернуться

18

Масс-коми – средства массовой информации (яп. разг.).

91
{"b":"1136","o":1}