ЛитМир - Электронная Библиотека

Красивые черты лица Найджела напряглись, и она поняла, что на этот раз ее хитрость не пройдет. Найджел взял из ее рук ожерелье и швырнул его на стол. Затем он грубо схватил Тесс за плечи и повернул ее к себе.

— Мне с трудом удалось уговорить Жюнти написать твой портрет. И я ожидал, что ты будешь выглядеть хоть чуточку благодарной. — Он оттолкнул Тесс к столу. — Думаю, что сегодня вечером тебя следует оставить без обеда, — сказал Найджел жене и отправился к двери. — Может быть, вечер, который ты проведешь одна в своей комнате, заставит тебя исправить свой капризный характер.

Как только за Найджелом закрылась дверь, Тесс вздохнула с облегчением. Он думал, что, заставив ее сидеть весь вечер в комнате, наказал ее! Но для Тесс это было самым настоящим благодеянием.

Александр ел роскошный обед, стоящий перед ним на столе, даже не ощущая его вкуса. Ему объяснили, что у Тесс болит голова, и она не будет обедать с ними. Вдовствующая графиня, мать Найджела, с которой Александр познакомился несколько раньше, ела молча, глядя в свою тарелку. Разговор между ними, мужчинами, ограничивался тем, что говорил Найджел, а Александр время от времени, коротко отвечал ему.

После обеда Найджел показал ему оранжерею и, поскольку окна выходили на юго-восток, Александр сказал, что будет рисовать Тесс по утрам, когда освещенность будет наилучшей. Было оговорено и время. Остановились на десяти часах утра. После этого мужчины направились в библиотеку, чтобы выкурить по сигаре и выпить коньяку.

— Прошу извинить мою жену, — сказал Найджел, протягивая Александру бокал. — Она собиралась пообедать вместе с нами, но, боюсь, ее головные боли часто слишком мучительны.

За шесть месяцев, что Тесс прожила в доме, Александр не мог припомнить ни одного случая, чтобы у нее болела голова.

— Ради Бога, не беспокойтесь об этом, — ответил Александр. — Вы уже как-то раньше говорили мне о хрупком здоровье вашей жены.

— К сожалению, это так, — сказал Найджел, затягиваясь сигарой и выпуская дым к потолку. — И это всегда доставляет мне массу серьезных неудобств.

Александр не мог не заметить, что болезнь Тесс беспокоила ее мужа гораздо меньше, чем его собственные неудобства.

— А вы, я слышал, вдовец? — спросил Найджел.

— Да. — Александр отпил большой глоток коньяка. — У меня есть дочь.

— Я слышал. Черт побери, позор вашей жене! Не могла что ли родить вам сына!

Александр с силой сжал в руке бокал. И весь остаток вечера ему пришлось бороться с охватившим его желанием разбить в кровь красивое лицо Найджела.

Когда Тесс на следующее утро переступила порог оранжереи, часы только что пробили десять, но Александр уже ждал ее там. Она остановилась, и Александр, быстро взглянув на нее, указал на противоположный угол комнаты.

Фоном для портрета Тесс он выбрал ветвящиеся заросли ломоноса, росшего в горшке. Тесс подумала и села на стул, который поставил для нее Александр. Расправив складки лимонно-желтого шелкового платья, она положила руки на колени. И, уставившись на свои руки, Тесс ждала с нарастающей тревогой, когда Александр начнет.

— Смотрите на меня, — сказал Александр.

Эти резко прозвучавшие слова нарушили тишину, и заставили Тесс приподнять голову. Александр стоял с карандашом и альбомом в руках и смотрел на нее. Глаза их встретились, но Тесс не смогла долго выдержать его пристальный взгляд и отвернулась.

Она слышала, как Александр нетерпеливо вздохнул и направился к стулу, на котором она сидела. Коснувшись рукой подбородка Тесс, он повернул ее голову к себе, потом опустил руку и отошел.

— Не двигайтесь, — сказал Александр. Какое-то время еще он смотрел на Тесс, потом снова взял альбом и начал рисовать. Тесс смотрела на него и вспоминала, как он рисовал ее раньше, вспоминала Луг Эльфов, и изумительный, пьянящий запах травы на этом лугу.

Ей хотелось спросить Александра о Сюзанне. Многое хотелось узнать. Все вопросы, которые она хотела задать Александру, крутились сейчас в ее голове. Когда у Сюзанны прорезался первый зубик? Когда она начала ползать? Научилась ли уже ходить? Расскажет ли когда-нибудь Александр Сюзанне о ней? Все эти вопросы так и вертелись на языке Тесс, но она продолжала молча смотреть, как Александр рисует.

Продолжая рисовать, Александр, не раздумывая над тем, как бы потактичнее что-то спросить, начал разговор.

— Я слышал, что вы болели. Что случилось?

Вздрогнув, она выдержала его взгляд всего одно мгновение и опять опустила глаза, уставившись на свои руки.

— Я… — Она запинаясь произнесла. — Я прекрасно себя чувствую.

— Прекрасно? — Александр буквально выкрикнул это слово и заметил, что Тесс опять вздрогнула от неожиданности. Он отшвырнул карандаш и альбом и подошел к ней. Тесс не поднимала на него глаза. Тогда Александр приподнял ее подбородок и заглянул в бледное, изможденное лицо Тесс.

— Прекрасно? Да ты стала худая, как щепка. Вздрагиваешь от малейшего звука. На время Сезона ты поехала в Лондон, но уже через две недели заболела. Ваш дворецкий сказал, что ты не принимаешь, но не сказал почему. И после всего этого ты говоришь, что прекрасно чувствуешь себя?

Глаза Тесс широко раскрылись от удивления.

— Ты приходил ко мне? Ты хотел меня видеть?

— Да. Я оставил свою визитную карточку. Разве дворецкий не говорил тебе об этом?

— Нет. — Тесс опять отвернулась. — Зачем ты приходил?

— До меня дошли слухи о твоем «хрупком здоровье» и все в Лондоне, кажется, уже свыклись с этим. Итак, ты болела? Тебя видел врач?

— Мое здоровье не должно тебя заботить, — прошептала она.

— Не должно заботить? — переспросил Александр, голос которого звучал все громче. — Да я…

— Тише! — оборвала его Тесс, оглядываясь на открытую дверь с тревогой. — Я ведь уже сказала, что сейчас прекрасно себя чувствую, — повторила она тихим голосом, испуганно поглядывая на дверь.

— Я больше не больна. Я… выздоровела…

Александр ждал, но больше она ничего не сказала. Но он хотел знать правду и снова силой повернул к себе лицо Тесс, спросил:

— Чем ты болела? Я хочу знать это.

— Зачем? — прошептала она в отчаянии. — Какая от этого разница? — Голос ее дрожал. — О, зачем ты приехал сюда?

Александр вздохнул.

— Я приехал за тем, чтобы вы кое-что объяснили мне, графиня. Я хотел бы знать, почему вы предпочли любить…

— Не надо! — умоляюще прошептала Тесс, бросив еще один беспокойный взгляд на дверь. — Ради Бога, не надо. Кто-нибудь услышит.

— Кто? — спросил он глухо. — Твой муж? — Ты боишься, что он узнает о нас правду? Боишься, что он выяснит, где именно во Франции ты провела все эти месяцы? Как же, интересно, ты объяснила ему все это? Держу пари, что…

— Перестань! — Тесс закрыла уши руками. — О, пожалуйста, перестань. — Она подождала немного, но Александр продолжал молчать. Тогда Тесс опустила руки и взглянула на него. — Уезжай, — с трудом произнесла она. — Уезжай…

— Я никуда не поеду до тех пор, пока ты не ответишь на мои вопросы. — Он заглянул в глаза Тесс и ощутил щемящее чувство жалости. Опять эти глаза! Они взывали к пониманию. Александр не мог вынести этот ее взгляд. Он отвернулся и пошел к двери. — На сегодня мы закончим.

— Александр, — едва слышно окликнула его Тесс.

При звуке ее голоса он остановился, но не оглянулся.

— Что?

— Как…

Александр услышал шелест шелка и боковым зрением заметил, что Тесс подошла к нему. Она выглянула в гостиную, затем повернулась к нему и коснулась своей рукой руки Александра.

— Как… — Она снова замолчала и Александр понял, что Тесс колеблется, не решаясь что-то у него спросить. Он ждал не двигаясь и не решаясь взглянуть на нее, и Тесс, наконец, спросила: — Как Сюзанна?

Он не ответил.

— Пожалуйста, скажи мне, — прошептала она. — Пожалуйста.

Александр тяжело вздохнул, боль в ее голосе раздирала его сердце.

— У Сюзанны все прекрасно.

— Я знаю, ты привез ее с собой в Лондон, Она все еще там?

74
{"b":"11368","o":1}