ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дмитрий Олегович осторожно поправил сползшую с Филина рогожку и поднялся с места. В принципе неважно, для рекламы ли предназначались потерянные доллары или для чего другого. Курочкину все равно. Если дипломат с деньгами действительно принадлежит фирме «Мементо», он его вернет хозяевам – и дело с концом.

В зальчике, где одну стенку из четырех занимали телефоны-автоматы, Дмитрий Олегович обнаружил картинку, радующую сердце любого художника-сюрреалиста. Три небольшие очереди протянулись всего к трем автоматам из доброго десятка: к остальным, видимо, нечего было и подходить. Курочкину с детства везло на неработающие телефоны; из двушек и жетонов, опущенных в безответные прорези Димой, Дмитрием и Дмитрием Олеговичем, можно было сложить пирамидку приличных размеров. В студенческие годы Курочкин мечтал изобрести такой химический индикатор, типа лакмусовой бумажки, который бы при соприкосновении с корпусом телефона-автомата, сразу давал явный ответ. Осталась бумажка нейтральной – можно звонить, покраснела – лучше и не соваться к трубке. Лишь к шестому курсу до студента Димы дошло, что невезение не подчиняется объективным законам естественных наук и что все зависит от конкретного человека. Предположим, Д. Курочкина.

– …Работает? – на всякий случай осведомился Дмитрий Олегович у очкастой дамы впереди после того, как до него дошла очередь.

– Работает, – обнадежила дама, уходя, и Курочкин, поместив один из своих жетонов в прорезь, набрал первый номер с бланка фирмы «Мементо».

В трубке пискнуло, жетон провалился в щель, а затем наступила тишина.

– Алло! – крикнул Курочкин в пустоту. В ответ ему из трубки донесся писк, на сей раз длинный и протяжный. – Алло! – На самой высокой ноте писк внезапно оборвался, и пошли обычные короткие гудки.

«Гадина какая!» – мысленно заругался Курочкин на Фортуну, перешедшую от крупных неприятностей (в виде находки злополучного чемодана) к совсем уж мелким пакостям вроде поломки телефона-автомата перед самым курочкинским носом.

– Похоже, испортился… – сообщил Дмитрий Олегович очереди позади него. – Не соединяет почему-то…

Очередь, состоящая из молодой спортивной парочки с рюкзаками, угрюмой бабки с узлом и гоблиноватого вида парня со здоровенным баулом в руке, быстро рассредоточилась по двум оставшимся очередям. Через несколько секунд Курочкин остался в одиночестве, сжимая в руке бесполезную трубку. В трубке прерывистые гудки тем временем сменились длинным, нормальным.

Дмитрий Олегович еще раз поглядел на бумажку с телефонными номерами – и про себя обозвал себя последним идиотом. Автомат был исправен и притом невиновен в курочкинской глупости. Да и Фортуна вряд ли предполагала, что Дмитрий Олегович наберет по ошибке номер факса. Отсюда и писк вместо ответного «Алло».

Ошибка стоила Курочкину четверти всего наличного запаса жетонов; осталось еще три штуки. Дмитрий Олегович сунул в паз очередной пластмассовый кружочек, тщательно сверился с «Мементовским» бланком и лишь затем накрутил нужный номер.

Пошли длинные гудки. Первый, второй, третий…

После шестого «би-ип» Курочкин повесил трубку на место. В запасе оставались все те же три жетона и только один номер. Ну-с, госпожа Фортуна…

Дмитрий Олегович глубоко вздохнул и набрал последнюю комбинацию цифр, обозначенную на смятом бланке с рожицей.

Длинные гудки. Потом со щелчком в прорези исчез жетон, а из трубки донесся приглушенный женский голос:

– Фирма «Мементо» слушает.

Дмитрий Олегович откашлялся. Пока он дозванивался, заранее заготовленные умные и веские фразы куда-то делись.

– Девушка, – промямлил он. – Пожалуйста, позовите вашего главного. По важному делу… – Последние слова прозвучали на редкость неубедительно, даже плаксиво. Таким жалким тоном можно было выпрашивать три рубля взаймы, но никак не сообщать о найденном чемоданчике с долларами.

– У Михаила Викторовича совещание, – сухо ответила девушка в трубке, разом догадавшись о трехрублевой ценности курочкинского важного дела. – Звоните завтра после трех.

– Погодите минуточку… – Дмитрий Олегович попытался продолжить начатый разговор, но строгая девушка уже положила трубку.

Осталось всего два жетона.

Курочкин сурово насупил брови, выпучил глаза, надеясь, что эти манипуляции как-то отразятся и на его тоне, после чего набрал тот же номер.

– Девушка! – проговорил Дмитрий Олегович, едва заслышав слова «Фирма „Мементо“…» – Слушайте внимательно! – Курочкин изо всех сил старался говорить кратко и внушительно. – Я звоню по поводу двухсот сорока пяти тысяч долларов…

– Простите? – теперь в голосе телефонной барышни прозвучало удивление. – Я не вполне понимаю…

– Передайте вашему Михаилу Викторовичу, – перебил ее Курочкин, опасаясь, что его внушительности в голосе не хватит надолго, – что если фирма «Мементо» потеряла сегодня дипломат с четвертью миллиона зеленых… – Последнее слово Дмитрий Олегович употребил нарочно. Он знал от Валентины, что все новые русские фамильярно называют американские деньги зелеными или капустой. Словцо «капуста» Курочкин приберег на крайний случай, но оно в этот раз не понадобилось.

– Соединяю, – поспешно сказала телефонная барышня уже на середине фразы. – Секунду…

Электрические молоточки отбили первые несколько тактов Калинки, а затем в трубке возник озабоченный начальственный бас.

– Седельников слушает, – произнес бас. – В чем дело?

– В долларах, – ответил Курочкин. Запас увесистости в голосе у него иссяк, и он теперь старался говорить хотя бы отрывисто. – Двести сорок пять тысяч. В дипломате. Ваши?

– А вы кто такой? – озабоченность в голосе сменилась растерянностью. Чувствовалось, что ТАКОГО начала разговора шеф фирмы «Мементо» не ожидал.

– Я – случайный прохожий, – правдиво ответил Дмитрий Олегович, не желая, однако, вдаваться в излишние подробности. – Шел мимо и подобрал… Так ваши или нет?

– Обождите минутку, – совсем не по-начальственному засуетился бас. В трубке раздалось шуршание; потом тихие, почти потусторонние голоса стали обмениваться неразборчивыми репликами. Курочкин прислушался, но разобрать сумел только словечко «кыш», как будто люди в кабинете господина Седельникова ожесточенно гоняли по комнате котенка. Под конец шуршания и шорохов кто-то довольно отчетливо проговорил: «Головой отвечаешь, Седло…» – и в трубке вновь объявился бас Михаила Викторовича.

– Предположим, наша фирма имеет некоторое отношение к вашей… гм-гм… находке, – очень медленно, словно ступая по карнизу многоэтажки, проговорил господин Седельников. – Подчеркиваю, предположим… Итак, ваши условия?

Дмитрий Олегович перевел дыхание. Слава богу, хозяева денег были найдены им с первой попытки. Однако надо для порядка все-таки убедиться, не обманывает ли его начальственный бас. Курочкин не такой уж дурак, чтобы вот так запросто верить на слово.

– Сначала скажите мне, – Дмитрий Олегович вновь постарался вернуть своему голосу необходимую вескость, – а в каких купюрах хранится… гм-гм… содержимое? Я все-таки хотел бы удостовериться, что правильно набрал номер.

В трубке помолчали, затем возникло уже знакомое шуршание.

– Число пятьдесят вам подойдет? – наконец, осведомился господин Седельников. Курочкину почудилось, что карниз, по которому двигался в разговоре его собеседник, опасно сузился.

– Число пятьдесят мне подойдет, – ответил Дмитрий Олегович. Шеф фирмы «Мементо» правильно указал достоинство банкнот, и теперь всякие сомнения отпали. – Предположим, подойдет… – конспиративно поправился Курочкин.

– Прекрасно, – бас господина Седельникова чуть-чуть повеселел.

Словно бы во время прогулки по карнизу он впервые нащупал под ногой более-менее прочную опору. – Итак, что вы хотите?

– Вернуть вам дипломат, – чистосердечно ответил Дмитрий Олегович. – И по возможности скорее. У меня и так из-за него куча неприятностей…

– Я понимаю, – с долей нетерпения проговорил Михаил Викторович. – Нам тоже хотелось бы скорее… Я спрашиваю, НА КАКИХ УСЛОВИЯХ?…

10
{"b":"11371","o":1}