ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кристин, дочь Лавранса
Элиза в сердце лабиринта
Иллюзия греха. Поддельный Рай
Аврора
Подарки госпожи Метелицы
Один день мисс Петтигрю
Околдовать и удержать, или Какими бывают женщины
Омон Ра
Чертов нахал
A
A

– Пожалуй, не горю, – подумав, произнес Дмитрий Олегович. Он очень хорошо помнил, как падал на асфальт несчастный дядька рядом с бывшей булочной и как болтался на привязи его служебный черный портфель, набитый колбасой и кефиром. Если бы подземный переход через Павелецкую площадь был открыт, эти пули получил бы тот, для кого они и предназначались, – Дмитрий Олегович Курочкин.

– Наконец-то! – обрадовалась прекрасная блондинка. – Уже другой разговор. За это надо выпить… и закусить… – Она наклонилась к стоящему дипломату, ласково погладила его бок, как гладят кошку, а затем поманила Курочкина к шахматному столику с жестянками. В руке у нее возникла консервная открывалка.

Курочкин без раздумий последовал приглашению. Этикетки на некоторых банках выглядели очень аппетитно. Приближалось время обеда, а Дмитрий Олегович почти и не завтракал: утром Валентина сварила ему кашки и нацедила чаю. Ввиду предстоящего застолья на серебряной свадьбе Терехиных с кормлением супруга можно было бы и не возиться… «Боже мой! – вдруг пронзило Дмитрия Олеговича. – Валентина там одна, дома, ставит тесто для пирога, а я – здесь, в каком-то мебельном музее с дипломатом долларов…» Он встал как вкопанный, шага не дойдя до столика с угощением.

– Ди-и-ма! – капризно протянула блондинка Надежда. – Дорогой начальник, пожалуйте к столу… Ну же, господин «Нет»!

Если у кого-то в их маленькой компании и был голос, заводящий с пол-оборота, то отнюдь не у Курочкина.

– А почему не оранжад? – полюбопытствовала Надежда.

Только что они с Курочкиным выяснили, что, кроме слабенькой смеси джина с тоником, ничего алкогольного на столе нет, и по этому случаю решено было лучше продегустировать безалкогольные прохладительные напитки, благо выбор их на столе был велик.

– Лучше пейте колу, – ответил Дмитрий Олегович. Утолив первый голод китайской консервированной ветчиной, он был рад с пользой продемонстрировать блондинке свои познания. – Бесполезно, зато и безопасно. В соки они обычно добавляют различные консерванты, чтобы продлить срок хранения. Хорошо еще, когда это – сорбиновая кислота. Многие, однако, предпочитают использовать диоксид серы. Иначе говоря, сернистый газ.

Надежда быстро поставила уже открытую жестянку с апельсиновым соком на край стола и отдернула руку. Словно бы в банке оказалась отрава.

– Гадость какая, – поморщилась она. – Сернистый газ, никогда бы не подумала. Теперь в жизни не стану ЭТО пить, хорошо, что предупредили…

Курочкин улыбнулся:

– Да нет, в принципе он не опасен. Все дело в пропорциях. И фирме-производителю, и фирме-посреднику выгодно, чтобы диоксида серы было побольше. А потребитель бы хотел наоборот, чтобы консерванта было поменьше… Столкновение интересов.

– Это точно, – задумчиво подтвердила блондинка, открыв шипучую жестянку с колой. – Никакая фирма своего интереса не упустит. А если кто встанет на дороге, она сделает… – Надежда изобразила с помощью двух пальцев фигуру ножницы, и Дмитрий Олегович сразу почему-то догадался, что его собеседница имеет в виду совсем даже не производителей апельсинового сока.

– Я, кстати, не понимаю, – сказал Курочкин и тоже откупорил банку с колой, – для чего вашему Седельникову понадобилось устраивать стрельбу? Я ведь ДОБРОВОЛЬНО возвращал ему его доллары!

Прекрасная блондинка со стуком опустила свою жестянку на одну из шахматных клеток в углу доски.

– Ваша игра, Дима, для меня по-прежнему – туман, – проговорила она и жестом гроссмейстера передвинула банку на Е-4. – Но фокус с ДОБРОВОЛЬНЫМ возвращением долларов без условий и без гарантий все равно был у вас самым рисковым. Играй вы менее убедительно, фокус бы не сработал. Ваше счастье, наш Седло азартен, во всем желает докопаться до сути… А что это вы не едите, Дима? – Надежда пододвинула поближе к Курочкину еще одну банку с ветчиной. – Пост давно прошел, так что налегайте… Зря я, что ли, открывала, чуть палец не порезала?

Из вежливости Дмитрий Олегович подцепил ножом последний в банке розовый кусок мяса, хотя уже наелся. Пожевал, проглотил. Не желая расстраивать блондинку, он умолчал о том, что и консервная компания «Китайская стена» кое-что добавляет в свою продукцию. Немножко-немножко нитрата калия, чтобы мясо сохраняло розовый цвет. Маленькая азиатская хитрость.

– Все-таки объясните мне насчет стрельбы, – попросил Курочкин. – Просто любопытно, честное слово…

– Любопытство – не порок, – меланхолично обронила Надежда и переставила свою банку с белой клетки на черную. – Вы ведь, Дима, не хуже меня знаете, чем занимается «Мементо».

Дмитрий Олегович напряг память, стараясь извлечь из нее текст хоть одной «Мементовской» телерекламы, но, кроме сурового указательного пальца и латинского пожелания помнить, так ничего и не вспомнил.

– Ну, в общих чертах… – сказал он. – В основном скорее не знаю. Экспортом и импортом каким-нибудь…

– Ах, Ди-и-ма, – с упреком протянула Надежда, взяла опустошенную Курочкиным жестянку из-под ветчины и поставила ее на восьмую горизонталь. – Не надо так шутить. Импортом занимается не Седло, а как раз ваш друг Фетисов… Он же ваш друг, да? – Блондинка неожиданно цепко взглянула в глаза Курочкину. – Это он ведь навел вас на капусту?

Под пронзительным взглядом прекрасной Надежды Дмитрий Олегович готов был бы на ее любой вопрос отвечать только «да!» – и даже следовать за ней сейчас же на край земли. Понимая при этом, что выражение «край земли» есть не более чем поэтическая вольность. Как, впрочем, и популярные среди поэтов слова насчет руки и сердечной мышцы. Однако слово «капуста» взято было из другого словаря, и это уберегло Курочкина от машинального поддакивания белокурой красавице.

– Не знаю я никакого Фетисова, – грустно признался Дмитрий Олегович. – Клянусь вам, Надежда! – Хотя постойте-ка… Фамилия эта мне чуть-чуть знакома…

Блондинка радостно захлопала в ладоши.

– Говорите-говорите! – подбодрила она Курочкина. – Мы же с вами теперь – одна команда, правильно?

От этих слов у Курочкина сладко заныло в груди. И именно слева, где сердечная мышца.

– По-моему, – осторожно выговорил он, – если я не ошибаюсь…

Блондинка изящным жестом передвинула свою жестянку на столике-доске сразу клетки на три вперед, под бочок к пустой курочкинской банке из-под ветчины.

– Ну же, милый Дима, – томно прошептала она.

– Если я не ошибаюсь, Фетисов – это… – Дмитрий Олегович собрался с мыслями и сумел правильно закончить фразу. – Это – такой известный хоккеист! Только я и понятия не имел, что он еще занимается импор…

С жалобным дребезжанием две пустые жестянки слетели с черно-белой доски и раскатились по полу. Одна из них замерла рядом с долларовым дипломатом.

– Ну, так не честно! – сердито воскликнула Надежда. – Вы – даже не господин «Нет», вы – какой-то стальной сейф! Вы продолжаете мне врать, а ведь я столько для вас сделала! И еще сделаю…

Последнее прозвучало многообещающе. Перед мысленным взором Курочкина сразу возникло видение родной Валентины, склонившейся над тестом. «Мементо!» – напомнил призрак и погрозил Дмитрию Олеговичу выпачканной в муке скалкой. «Помню-помню!» – мысленно ответил призраку Курочкин и резко помотал головой, отгоняя видение.

– Вы что, отказываетесь? – с искренним недоумением проговорила блондинка Надежда, приняв его жест головой за знак несогласия. – Может, Дима, вы все-таки немножко того… в плане сексуальной ориентации? Не стесняйтесь, это сейчас даже престижно… Романюк или там Фердинанд Изюмов…

– Я не отказываюсь, – едва не застонал Курочкин, пытаясь выпутаться из двусмысленного положения. – Но другого Фетисова, не хоккеиста, я вообще не знаю!

Блондинка вскочила со стула, на котором только что сидела. Старинная мебель обиженно скрипнула.

– Очень хорошо! – сжав губы, блондинка сосредоточенно отфутболила одну из жестянок в угол комнаты, к резному трюмо рядом с неизвестно куда ведущей дверью. – Превосходно! Значит, с Мартином вы не знакомы. Допустим…

18
{"b":"11371","o":1}