ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сам господин Лебедев — вот кто это был.

Очевидно, потеряв двух своих молодчиков из автобусика с «Омни-колой», Лебедев решил возглавить охоту на Штерна сам. Что ж, похороны Черника были бы оптимальным местом встречи. Я ведь и пришел сюда на самом деле, только не спешил объявляться. Пусть эти деятели сообразят, что я пренебрег старой дружбой из соображений собственной безопасности — и удалятся. В ближайшие тридцать шесть часов стычка с Лебедевым мне была совсем без надобности. С меня, извините, «ИВЫ» хватает поверх головы. А про засаду возле дома лучше до поры и просто забыть. Переживать, так сказать, неприятности по мере их поступления.

Оценив опасность, я стал еще более сосредоточенно ковырять землю своею лопатой. И когда в очередной раз поднял глаза, то с облегчением обнаружил, что лебедевцам надоело ждать у моря погоды. Они покинули траурную толпу и, продолжая обозревать окрестности, направились к автостоянке. Я догадался, что припаркованный серый «бьюик» — лебедевский. Видимо, после моей братской помощи «Папирусу» дела у них пошли не слишком гладко, не на уровне «мерседесов» или «вольво». Это было более чем отрадное наблюдение. Я еще сильнее надвинул на лоб свой огрызок кепки и решил не поднимать головы, пока Лебедев с компанией не пройдут мимо. В таком облачении узнать меня довольно трудно, но береженого Бог бережет. Бог не выдаст, свинья не съест, понадеялся я, изображая напряженную работу и даже от усердия чуть не опрокидывая лопату с землей на туфлю ближайшей даме из числа скорбящих по майору Гейзину.

Бог, разумеется, тотчас же выдал.

Чуть не обсыпанная дама сказала мне с достоинством:

— Хам!

— Полегче… — буркнул я, не выходя из образа третьего могильщика. — Не видишь, что люди работают?… — С этими словами я инстинктивно поднял голову. Лучше бы я этого не делал! Лучше бы я молчал в тряпочку, нишкнул, заткнулся, втянул голову в плечи и прикинулся шлангом.

Капризная дама была мне знакома. Более чем знакома.

Дама оказалась моею бывшей женой Натальей.

Другая бы на ее месте и внимания не обратила на отвратительную небритую рожу под чудовищной кепчонкой. Но с Натальей мы прожили вместе, увы, шесть лет, и она меня видела всяким.

— Яков! — удивленно-радостно сказала она. Краем глаза я заметил, что лебедевская четверка слегка замедлила ход. Тет-а-тет расфуфыренной дамы и оборванца-могильщика тут же стал заметной картинкой. Я мысленно наслал на мою бывшую супругу мор, глад и семь казней египетских. Та, естественно, ничего не почувствовала.

— Яков! — повторила она, повышая голос. — Что с тобой?!

Кажется, она вообразила, что после нашего развода я окончательно опустился и вот уже дошел до такого скотского состояния. Мысль о том, что я могу находиться при исполнении, элементарно не приходила в ее маленькую головку. Я ощутил острый приступ бешенства, но не знал, что поделать.

— Боже, в каком ты виде! — тем временем продолжала Наталья. Она пыталась выглядеть расстроенной, но самодовольство так и сверкало зайчиком на ее передних золотых зубах. Конечно, без ее благотворного влияния я просто обязан был спиться, потерять человеческий облик и закончить свои дни кем-то вроде помощника сельского ассенизатора.

— Уйди, Наташа, умоляю, — сквозь зубы, шепотом попросил я. — Я на работе…

— Что это за работа для юриста — землю копать? — все так же громко проговорила Наталья. — Ты мог бы устроиться в какую-нибудь контору… юрисконсультом… Ты не женился? — с внезапным беспокойством спросила она и сама, похоже, устыдилась нелепости своего вопроса. Ну, какая дура теперь польстится на этого конченого человека! — прочел я в ее глазах.

Господин Лебедев тем временем быстрыми жестами перегруппировал своих мальчиков по системе 4-2-4, и они с деловым видом стали приближаться к нам. По-моему, шеф «Папируса» меня узнал. Или по меньшей мере что-то заподозрил. Редкое имя Яков наверняка донеслось до его команды. За поясом у меня, правда, имелся «Макаров» на крайний случай — после вчерашней заварухи в «Олимпийце» я не забыл выцарапать его обратно. Но омрачать похороны — и Гошины, да и майора Гейзина — перестрелкой мне не хотелось. К тому же люди в толпе могли бы пострадать. Да и я, собственно, тоже.

Осталось последнее средство. Я сильно закашлялся и шепотом объявил своей бывшей супруге:

— Я болен, Наталья! У меня открылся туберкулез…

Последнего слова было достаточно, чтобы испуганная Наталья отшатнулась от меня метра на три. Она очень чтила санпросвет и не желала рисковать здоровьем. Да и кто я был, собственно, для нее теперь? Бывший муж, превратившийся в настоящего бомжа.

Маскировки моей для господина Лебедева и так больше не существовало, но я хотя бы получил путь к отступлению. Отшвырнув лопату и бросив напарникам «Я сейчас…», я стал торопливо отодвигаться в сторону, противоположную той, откуда шествовали Лебедев с лебедятами. Преодолев толпу скорбящих по майору, я с шага перешел на бег, держа курс на старый район кладбища. Убежище за любым из монументов могло быть только временным, зато вот склеп графа Понятовского, смачно описанный шофером, должен был стать неплохим убежищем. Пускай попробуют выкурить меня из этого дзота. Ручаюсь, что среди лебедят ни одного Александра Матросова не найдется…

Я бодрился, понятное дело. Я даже слабо представлял, в какой именно части старого кладбища находилась постройка пана Понятовского и насколько она удобна для обороны. К тому же я мог бы еще и не добраться до склепа: стоило и мне, и лебедятам скрыться в аллее из прямой видимости двух траурных процессий, как господа из «Папируса» немедленно выхватили свои стволы и открыли по мне прицельную стрельбу. На этот раз глушители, навинченные на стволы их пушек, им очень пригодились; поблизости не было видно ни жести, ни стекла, и пристрелить меня они могли тихо. А главное — очень хотели тихо. Пару раз обернувшись на бегу, я пальнул по лебедятам из своего «Макарова». Больше для острастки, чем всерьез надеясь попасть. Даже не самый плохой стрелок Яков Штерн в таких условиях не выбил бы десять из десяти. Звуки моего «Макарова» растворились в осенней сырости и ушли в землю; наивно было надеяться, что кто-то, услышав, придет мне на помощь…

Короткими перебежками, от монумента к монументу, я продирался в сторону небольшого сооруженьица со входом и крышей. По-видимому, это и была усыпальница пана Понятовского, польского гэбиста, вспомнившего о шляхетской чести. Мне самому, правда, казалось, будто честь и госбезопасность — есть две вещи несовместные…

Чпок! Пуля кого-то из лебедят стукнула в мраморную плиту, за которой я искал временного убежища. От плиты откололся кусочек. Чпок! Чпок! Еще две пули начали отыскивать меня за монументом.

— Яков Семенович! — услышал я спокойный голос Лебедева. — Вам конец! Зря бегаете, уверяю вас.

Я не выдержал и выстрелил на голос. Что-то громко стукнуло. Кажется, теперь уже я попортил памятник, скрывающий Лебедева. Что за черт! Вандализм, да и только. Я мысленно вписал в свой расходный ордер еще и сумму прописью на бескорыстную помощь Солнцевскому кладбищу. Беда в том, подумал я, что у господина Лебедева из «Папируса» уже выписан другой расходный ордер — на МЕНЯ. Самому интересно, кто сможет расплатиться первым? Чур не я!

— Яков Семенович! — сказал мне надежно скрытый Лебедев. — Вы зря тогда не пошли нам навстречу. Я до последнего ждал вашего звонка…

Монументы стояли близко-близко, я не мог с ходу определить, за каким именно скрывается господин Лебедев. И, главное, — как его оттуда выкурить. И, сверхглавное, — как сделать, чтобы не выкурили уже меня.

На всякий случай я выстрелил в примерном направлении и, судя по шуму соударения свинца с камнем, выстрелил крайне неудачно. Плохо тренируюсь, подвел я итоги. Бывший лучший, но опальный стрелок… Теперь просто бывший лучший.

Чпок! Чпок! Звуки сместились немного вправо, и я, быстро отползая налево, привстал и, пригибаясь, добежал до склепа. Вот будет новость, если местные власти довели до ума замысел пана Понятовского и успели все-таки заварить входную дверь. Краеведческий шофер, однако, дал верные сведения: дверь открылась от толчка, и я заполз внутрь и вжался в угол, отыскивая оптимальное положение для стрельбы. За спиной своей я ощущал спасительную стену, вдобавок здесь можно было хорошо прицелиться.

56
{"b":"11373","o":1}