ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Итальянец по требованию
Иероглиф зла
Твое сердце будет моим
Выжить любой ценой
Иногда я лгу
Цель
Жизнь Бунина. Лишь слову жизнь дана…
Зов кукушки
A
A

С ума сойти! — подумал я вдруг. Мысль, пришедшая мне в голову, показалась до того невероятной, что вполне могла оказаться и верной. Я подскочил к компьютеру, сунул злополучную дискету из «ИВЫ» и вывел на экран первые строки: Крм — 37 О.Д., Плкт — 30 О.Д., Крс — 15 В.Ш. О, ч-черт! Да это ведь не шифр, иначе отчего им так дергаться! Это что-то типа простой записи для памяти. Крм, Плкт, Крс, Явр, Лгв… Крымов, Полуэктов, Карасев, Яворский, Луговой… Я уже почти не сомневался, что цифры и буквы после тире как-то связаны с вознаграждением, полученным этими парламентариями от «ИВЫ». Доппельдинст, так сказать. Свободный и конвертируемый доппельдинст.

Я торжествующе засмеялся. Цифры — едва ли суммы в тысячах (или там в миллионах) зелененьких. Во-первых, буквы смущают, а во-вторых, разброс очень разный. Почему Крымов получил 37 каких-то О.Д. (омериканских долларов?), а Карасев — всего 15 неких В.Ш. (воронежских шекелей?). Непорядок. Скорее, это были номера каких-нибудь хранилищ… или сокращенный адрес, по которому распределяются взятки от «ИВЫ». Обдумать эту мысль мне помешало новое сообщение диктора.

— Жанна Сергеевна! — что есть мочи закричал я. Птичка примчалась из кухни с ножом в одной руке и луковицей — в другой. Я сделал звук погромче.

— …И популярный американский писатель сегодня прибывает в Москву с туристическими целями. Кроме того, писатель надеется встретиться со своими российскими издателями и ознакомиться с перспективами выхода его бестселлеров на книжный рынок стран СНГ…

— Слышите, Жанна Сергеевна? — проговорил я. — Пренеприятнейшее известие. К нам, оказывается, едет Стивен Макдональд. Вернее, к вам.

Часть третья

ПЕРЕМЕНА МЕСТ

Глава 1

ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ

— Яшенька, это гениально! — с восхищением проговорила птичка Жанна Сергеевна, обозревая мою новую униформу. — Давай я поглажу побыстрее — и едем…

У меня не было оснований для выражения бурных восторгов. Костюмчик получился так себе и производил впечатление только на некотором расстоянии. Вблизи подделку различить было можно.

— Глупость все это, Жанна Сергеевна, — с тяжелым вздохом сказал я, отдавая ей реквизит. — Опасная самоубийственная глупость. — Мой профессионал, который во мне помалкивал добрых полдня, вырвался наружу и полез немедленно делиться мрачными пророчествами. — Живыми нам оттуда не уйти. Нас обязательно вычислят и возьмут на прицел. Шансы наши равны… — Слово нулю договорить я не успел: Жанна Сергеевна, встав на цыпочки, заткнула мне рот влажным долгим поцелуем. Она уже хорошо научилась справляться с профессионалом Штерном. Как высококлассный дрессировщик-гуманист со своими львами — только лаской и сахаром. Минут через пять, когда от поцелуя уже начало звенеть в ушах, птичка отпустила меня. К тому времени я окончательно позабыл большинство аргументов против и у меня в запасе остался лишь один, весьма неубедительный.

— Жанна Сергеевна, — пробормотал я тоскливо. — Я ведь специалист узкого профиля. Ладно, дискету я украл. Но красть еще и американского писателя — это в мои обязанности не входит. Я раньше никогда этим не занимался!

— Все на свете в первый раз, — мечтательно улыбнулась птичка. — Не сейчас — так через час. Интересней в первый раз, чем в последний…

По-моему, она процитировала какие-то стихи.

— Вознесенский, — добавила она, увидев на моем лице мучительное недоумение профана — Ранний. Раньше он писал, Яшенька, неплохие стихи…

— Ну, разве что до нашей эры, — с сомнением произнес я.

— Вот именно, — согласилась птичка. — До нашей с тобой.

В результате поэтического нокаута профессионал во мне надолго замолк, и к обсуждению совместного плана действий мы больше не возвращались.

Кстати сказать, мои претензии к нашему плану были родом здоровой самокритики. Идею перехватить Макдональда в аэропорту «Шереметьево-2» сразу после приземления самолета и таможенных формальностей родил именно я буквально час назад, в отчаянной попытке унять тихие птичкины слезы. Как только Жанна Сергеевна выслушала теленовость и поняла, что явление настоящего Стивена на русскую землю — не сон, а реальность, ее губы тут же скривились, носик-клювик горестно поник, огромные глаза начали наполняться слезами.

— Я пропала, — прошептала она. — Сроки выходят, а у нас нет ни книги, ни верстки, ни даже дискеты… Что я ему скажу?…

— Правду, — предложил я.

Плечи Жанны Сергеевны совсем поникли от такой моей черствости.

— Если правду, то все погибло, все! «Меркурий» его официально перекупит, и мне конец… Они даже могут встречать его уже в аэропорту…

— Непременно встретят, — бессердечно подтвердил я. После этих моих ужасных слов лицо птички залилось слезами. Видеть это для меня было непереносимо, и я почувствовал себя последним подлецом и вообще кругом виноватым. Тогда я и выдал поспешно свою безумную идею. Ту самую, что Жанне Сергеевне безумной отнюдь не показалась. Ручейки из ее глаз пересохли, она ахнула, поцеловала меня, сказала «Потрясающе!», побежала к телефону звонить в справочную, с полдороги вернулась, еще раз меня чмокнула, потом полчаса мучила аппарат, добиваясь то длинных гудков, то вообще молчания в трубке. Я тем временем, кляня самого себя за безрассудство, кроил из подручных средств очередной защитный костюм-униформу. Мой нынешний бомж, разумеется, здесь не годится: его видом в аэропорту можно было бы привлечь внимание только милиции, а американца — отпугнуть. Обмундирование монтера Скорлупкина тут тоже не подходило, а обычный бежевый плащ Якова Семеновича Штерна стал бы почти наверняка первой мишенью для всех желающих киллеров из «ИВЫ». Нет, подумал я, плащ мы побережем.

Последний раз бывать в валютном «Интуристе» мне случилось лет пять назад, еще в пору МУРовской юности, и я уже плохо представлял, в какие костюмчики они одевают свой выездной персонал. Смутно мерещились какие-то аксельбанты с позолотой, фуражки с неразборчивым гербом, бороды до ушей и брюки с генеральскими лампасами. Короче, подарочный гроб мастера Безенчука с кистями и глазетом. Спасало меня только то, что дорогой гость, скорее всего, имеет представление о парадной униформе «Интуриста» еще более смутное, чем я. По уверениям птички, Макдональд до сих пор в России не был и сравнить ему не с чем. В «Хилтоне» или там в «Континентале», возможно, персонал экипирован по-другому, но ведь на то она и Россия! Страна Федора Достоевского, куполов, водки, черной икры и красных рубах цыган. На короткое время я загорелся мыслью предстать перед глазами гостя именно цыганом с гитарой, однако эту симпатичную мысль пришлось отбросить. Во-первых, после рекламы «ИВЫ» у меня возникла стойкая аллергия к гитарам и даже к ни в чем не повинным балалайкам и мандолинам. Во-вторых, появляться цыгану на территории аэропорта «Шереметьево-2» было не менее опасно, чем бомжу или лицу кавказской национальности (вроде грузина в кепке, который однажды посетил особнячок на Щусева), — милиция бдила. И в-третьих, в гардеробе птичкиных друзей не было и намека на красную рубаху. Да и вообще, с какой стати отель «Интурист» станет отправлять на встречу дорогого гостя какого-то одинокого цыгана? Цыганское трио или квартет — допускаю: для экзотики, чтобы спеть на ломаном русском «К нам приехал, к нам приехал… Стив Макдо-о-о-о-нальд да-ра-гой!». Но я физически не смог бы расчетвериться или растроиться, а кого-то постороннего посвящать в это дело было нельзя. В конце концов, я остановился на том, с чего начал: на образе скромного шофера, перетянутого аксельбантами, как сбруей. Выглядеть он должен как гибрид швейцара и опереточного казака. Но не переусердствуй, Яша, приказал я себе, отыскивая в кладовой хозяев квартиры что-нибудь подходящее. Оригинальность не должна переступать приличия. Если все «Шереметьево-2» начнет дружно пялиться на твои цацки — наверняка среди любопытных будет и посланец «ИВЫ» с «Меркурием». А уж попасть из пистолета в такого павлина — задачка для третьеклассника.

58
{"b":"11373","o":1}