ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В кладовке, на одной из пыльных вешалок, обнаружилось наконец то, что надо: мундир не генеральский, но полковничий и очень древнего покроя; рядом висел пропыленный моток подходящего золоченого шнура, из которого можно было нарезать аксельбантов на целый взвод. Обрадованный находкой, я секунд тридцать пытался вообразить, для чего могло понадобиться столько погонных метров аксельбанта, пока не догадался, что это просто декоративный шнурок, который во времена молодости моей бабушки Рахиль Наумовны для красоты пришивали к бархатным портьерам. Возможно, в моей собственной кладовой среди неразобранных бабушкиных вещей скрывается такое же богатство…

Через некоторое время костюм парадного шофера из «Интуриста» вполне созрел. Я накинул его и погляделся в зеркало. Больше всего я походил в нем на диктатора какой-нибудь слаборазвитой латиноамериканской страны. Впрочем, все швейцары дорогих московских ресторанов тоже внешне напоминают этих типов и даже ведут себя как маленькие диктаторы. Если им не позолотить ручку. Точнее скажем, позеленить.

Для завершения картины я приставил к подбородку складную бороду. Вот оно, то самое! Самобытный славянин с еврейским шнобелем — полномочный представитель лучшей валютной гостиницы Российской империи. Очень похоже. Жаль, что не хватает времени разжиться у Пряника еще и братиной. Ну да ладно, что есть, то и есть, обойдемся. Пора звать публику.

Жанна Сергеевна впорхнула в комнату, состоялся уже упомянутый разговор про мою гениальность и стихи Вознесенского, после чего птичка оперативно почистила и погладила униформу. Китель был немного тесноват, но брюки в самый раз. Стрельба в таком костюме потребует некоторого дополнительного напряжения сил, зато бег не будет ничем стеснен. Очевидно, упрямый Фатум мне подсказывал, что сегодня еще придется побегать, но, может быть, не придется отстреливаться. Или наоборот, если дядя Фатум шутит.

Всю дорогу до автостоянки я бдительно оглядывался, а птичка, напуганная моими рассказами про киллеров, вообще извертелась. Кажется, нас не пасли. Поверх кителя с аксельбантами я нацепил плащишко, на голову водрузил старую шляпу из хозяйских запасов, а пальцем придерживал бороду, которую, по-моему, приклеил халтурно. Складная борода была из дежурного набора Якова Семеновича Штерна — как и кепка, и кавказские усы. Правда, эту бороду я приклеивал с неприязнью (и поэтому, видимо, пожалел клея): всякое мое сходство господином Иринарховым меня раздражало. Однако для шофера-швейцара-аксельбантоносца борода была в стиле, пришлось носить.

Автостоянку на этот раз сторожил не тот парень, которому я сдавал на хранение свой «мерседес», и это было замечательно. Боюсь, что парень не пережил бы спокойно превращение флегматичного бундеса в чучело, обмотанное гирляндами аксельбантов. За рулем я снял плащишко, нацепил фуражку с золотым шнуром — и мы помчались в аэропорт. Времени было уже впритык, однако мы надеялись успеть… и мы успели. Сообщение о том, что самолет авиакомпании «Дельта», следующий из Нью-Йорка, произвел посадку в аэропорту «Шереметьево-2», застало нас уже в зале ожидания. Здесь было так шумно, так людно и публика была такой экзотичной, что мои позументы воспринимались почти нормально. Что касается Жанны Сергеевны, то она с видом заправской служащей гостиничного сервиса очень натурально озиралась в поисках жертвы. В руках она держала заранее сочиненный нами плакат; на одной стороне было написано крупно Welcome! Hotel, а на другой, скрытой пока от публики, — McDonald. Людей с плакатиками здесь крутилось немало; пока мы не выставляли напоказ нужную нам фамилию, мы могли и не привлечь внимания конкурентов. В конце концов, друзья «Меркурия» и «ИВЫ» едва ли могли себе вообразить, будто рассекреченный Яков Семенович Штерн явится, как идиот, самолично встречать искомого американца. Проснувшийся на мгновение профессионал колко заметил мне, что детективу Штерну пока везет как раз оттого, что его противники думают о нем лучше, нежели он заслуживает. Они воображают, будто если Яков Семенович до сих пор жив, — значит, он хитрый, предусмотрительный. Вообще, пришла хорошая мода переоценивать своих противников; сам я, впрочем, этой моде не был подвержен.

В толпе встречающих самолет из Нью-Йорка находилось немало крепких парней, лица которых не были чрезмерно отягощены интеллектом. Возможно, это и были посланцы «ИВЫ». Зато уж пестрая группа деятелей с микрофонами и телекамерой наверняка ожидала именно Стивена. Будь на месте Макдональда какая-нибудь литературная величина покрупнее типа Кинга или там Воннегута, телевизионщиков или репортеров было бы не в пример больше. А так сочинитель триллеров годился лишь для репортажа на полминуты. Я — так и вовсе полагал, что репортажа сегодня у них не будет. Не отдадим мы Стивена в цепкие лапы телевизионщиков, никому вообще не отдадим…

По моим расчетам, минуты через две первые гости из солнечного Нью-Йорка должны были показаться в пределах прямой видимости. Ничто не предвещало беды. Публика еще не знала, что в ста метрах от того места, где мы стояли, террорист заложил бомбу в урну для мусора… И правильно, кстати, что не знала: никакого террориста и никакой бомбы на самом деле не существовало. Но вот урна была. И почти игрушечная светошумовая гранатка с химическим взрывателем и простеньким таймером действительно была мною туда подброшена ровно пять минут назад. Подобное оружие по своей убойной силе можно было сравнить разве что с незаряженным пистолетом — грозная видимость и ноль поражающего эффекта. Я очень любил такие психологические штучки: они позволяли устраивать бурный переполох без жертв.

— Пора, — шепнул я птичке. — Пошли американцы. Как только заметите что-то подходящее, переворачивайте плакат и действуем по плану. Вы его внешность хоть примерно представляете?

— Примерно, — так же шепотом ответила птичка. — По портретам. Красивый, чуть за сорок…

— Тогда первый, что идет, — не Макдональд, — глубокомысленно заключил я, наклоняясь к самому уху Жанны Сергеевны.

Первой, кто прошел таможенную проверку и появился на выходе, была симпатичная пожилая американка с грудой чемоданов. Затем показалась супружеская пара, обоим лет по двадцать. Потом — мисс в темных очках, весьма хипповатого вида. Затем — пара школьников…

Я глянул на часы. Ровно через минуту начнется тарарам. Если мистер Макдональд не поторопится, он пропустит потрясающую сцену для какого-нибудь своего будущего триллера. На тему «Терроризм в русском аэропорту». Тысяч пять одних статистов — в роли пассажиров и секьюрити. Замаскированный лампасами Я.С.Штерн — в роли злоумышленника. И громкий пшик — в роли взрыва мины.

— Опять не он… — с досадой прошептала птичка.

Из дверей выполз пожилой толстый боров, весь обвешанный чемоданами. Он отдувался, пыхтел, невнятно ругался, но не выпускал ни грамма ценного груза. Это наверняка был наш соотечественник, нагруженный сувенирами с Брайтон-Бич. Боров продвигался целеустремленно, но медленно; на добрых полминуты он загородил все, и не было видно, кто идет следом.

Я посмотрел на циферблат. Осталось тридцать секунд.

За гостем с Брайтона шествовал изящный чернокожий пастор, весь в черном. В одной руке у него был скромный саквояж, в другой — Библия. Проповеднику слова Божьего не требовалось много багажа, ибо скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, чем богач попадет в Царство Твое… Несмотря на всю напряженность момента, я усмехнулся своим мыслям. Толстому борову с Брайтон-Бич плевать было на царство небесное, а в игольное ушко он бы не пролез в любом случае.

Двадцать секунд.

Вслед за пастором вышла эффектная блондинка, чем-то похожая на красавицу Белоусову. Такая же высокая, стройная. Хау ду ю ду, мысленно поприветствовал я ее. Вэлкам в страну белых медведей.

Десять секунд.

— Это не он? — быстро спросил я у птички.

Высокий, симпатичный, лет тридцати пяти. Правда, может, и за сорок. Это только у нас мужчине можно дать больше, американцы умеют выглядеть моложе своих лет. Вечные мальчики и девочки.

59
{"b":"11373","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Невеста снежного короля
Битва полчищ
Последнее дыхание
Последние Девушки
Звание Баба-яга. Ученица ведьмы
Лето второго шанса
Игра в возможности. Как переписать свою историю и найти путь к счастью
Лесовик. В гостях у спящих
Настоящая любовь