ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Птичка с лихорадочной поспешностью вывернула свой плакат Макдональдом наружу. Симпатичный гость удивленно вскинул брови и издали помахал рукой. Он!

Прежде чем другие встречающие успели обратить внимание на наш плакат, урна рванула. Эффект был замечательный! В центре зала аэропорта вдруг на мгновение образовался филиал весенней грозы, с шаровой молнией и мощным раскатом грома. Дождя и ветра, правда, не наблюдалось, но я ведь и не Илья-пророк! Действую в пределах возможностей, ограниченных скромным арсеналом. Театральной, в общем, пиротехникой. Толпа испуганно отпрянула от эпицентра, ожидая вслед за световым излучением какой-нибудь там ударной волны, а то и проникающей радиации. Гражданской обороне мы все учились понемногу. Однако уже мало кто помнил, какой поражающий фактор следует за каким. Да я и сам не помнил.

Крепкие мальчики профессионально-умело рассредоточились, телевизионщики с профессиональным безрассудством бросились к эпицентру взрыва, зато все остальные в толпе не были даже любителями и кинулись в разные стороны. Мгновенно возникла свалка, послышались крики, кому-то уже отдавили ногу или руку. Толстяк с Брайтон-Бич, почти преодолевший опасную зону, чуть замешкался и был сметен вместе со всеми его чемоданами. К испуганным крикам добавились еще и оскорбленные толстяковы вопли, что только добавило паники. Я схватил птичку за руку, и мы укрылись за пустующей стойкой. Симпатичный Макдональд, надо отдать ему должное, быстро оценил ситуацию и, не выпуская из рук чемодана, нырнул за ту же стойку, что и мы. В отличие от бедняги Гоши Черника, этот автор триллеров, кажется, знал предмет, о котором пишет.

— Мистер Макдональд? Стивен Макдональд? — спросил я хладнокровного американца. Тот взглянул на меня и птичку Жанну Сергеевну с любопытством и без враждебности. В этом-то и был главный смысл маскарадного костюма: человек, одетый ТАК пестро, едва ли мог бы быть злоумышленником. Его нелепые аксельбанты швейцара вызывали, скорее, юмористическое чувство; а юмор — есть первый шаг к взаимному доверию.

— Йес, Макдональд! — проговорил писатель. — Ху а ю?

Все долгоиграющие объяснения я решил отложить на потом и выдал официальную версию:

— Отель, «Интурист». О'кей?

— Быстрей! — сказала птичка по-русски встревоженно. Я тоже заметил, что зал немедленно начал наполняться шереметьевскими секьюрити при полном вооружении: еще чуть-чуть, и толпа будет спрессована до выяснения личности каждого подозреваемого. Меня это, естественно, не устраивало. Если не считать предполагаемых молодчиков из «Меркурия» и «ИВЫ», несомненно вооруженных, я в своем опереточном наряде и в липовой бороде был самым подозрительным из подозреваемых.

Как ни странно, Макдональд понял не только международное слово отель, но и птичкино русское быстрей, и мы втроем, выскользнув из-за укрытия, бросились к ближайшему выходу. Выглядели мы, вероятно, как выросшие персонажи картины «Дети, бегущие от грозы», но этим-то своим перепуганным видом ничем не отличались от остальной публики. Нас закружило в толпе, пронесло сквозь еще не прочную цепочку охранников и выкинуло из здания на улицу. Я не сомневался, что парни из «Меркурия» уже следуют за нами, однако у нас появилось уже небольшое преимущество: я припарковал наш «мерседес» именно так, чтобы было удобно в случае панического бегства. Мне почудилось, что где-то в гуще припаркованных машин мелькнуло злое желтое пятно, но вглядываться и тем более раздумывать было некогда. Уже садясь в машину, я заметил в дверях первую тройку крепких парней из числа встречающих и одного заполошного телевизионщика, с микрофоном на штативе, но без камеры. Очевидно, оператор попал в самую давку и вырваться так скоро не смог.

— Быстрей, быстрей!! — снова воскликнула птичка, и мне-то перевода не требовалось: я и так знал смысл этого русского слова. Как, кстати, и многих других русских слов. Ими я невольно сопроводил поведение ключа зажигания, который выскальзывал из пальцев и не желал поворачиваться.

— …! — сообщил я ключу. Ключ мгновенно обиделся и повернулся в замке зажигания. Мощный мотор «мерседеса» издал рев, когда я, ему назло, резко перепрыгнул сразу на третью. Но не такой, правда, рев, как пару дней назад близ театра «Вернисаж»: похоже, умная машина уже начала привыкать к манерам своего нового хозяина.

— Извините, Жанна Сергеевна, — повинился я перед птичкой за свою несдержанность в выражениях, когда мы выехали на Ленинградское шоссе и помчались обратно в столицу.

— Ничего-ничего, Яшенька, — милостиво ответила птичка, не сводя глаз с Макдональда и как будто уже что-то прикидывая. Я почувствовал укол не то чтобы ревности, но… Американец был в очень неплохой форме и, уже оправившись от стресса, улыбался во все тридцать два зуба, изображая своим видом американское просперити. По сравнению с ним я сильно проигрывал чемпионат по мужскому обаянию. Особенно в этом дурацком обмундировании и еще в более дурацкой бороде, которая меня делала похожим то ли на брата Карамазова, то ли на Иринархова Виталия Авдеевича.

— Ай эм сорри, — сказал я на всякий случай Макдональду. Просто чтобы не молчать как дурак.

— Нитшего, — ответил этот писатель вдруг по-русски, хоть и с сильным акцентом. Так говорят прибалты, для которых русский язык где-нибудь четвертый по счету после их родного, шведского и английского.

— Вы говорите по-русски, мистер Макдональд? — обрадованно спросила птичка.

Я знал, что английский она знает сносно, однако же не настолько, чтобы вдаваться в тонкости. Сам я знал этот язык в таких же примерно пределах. Так что новость могла бы стать подарком судьбы. Подарком для птички.

— Йес, немного, — улыбаясь, проговорил американец. — Моя джена… сорри, как это по-русски?… у-ро-жден-ная Сокольенко. С Харькову…

Услышав про жену, я отчего-то приободрился. Если симпатичный мужчина в компании птички первым делом заводит речь о жене, значит, он прибыл сюда не для романтики. И правильно! В России и так полным-полно интересного: Красная площадь, Мавзолей, Третьяковка, Дом правительства на Краснопресненской, спектакли маэстро Кунадзе… компания «ИВА», добавил я про себя, взглянув в зеркало заднего вида. Потому что какой-то серьезный лимузин определенно имел намерения с нами сблизиться. И если мы не поторопимся, через несколько минут их идея осуществится.

— Сзади! — с запозданием воскликнула птичка. До нее тоже наконец дошло, что похитить американца — полдела. Главное — еще его вывести с поля боя.

— Я вижу, — проговорил я, одновременно выжимая из «мерседесовского» мотора все лошадиные силы, которые заложили в этот механизм создатели. Давай, миленький, не подводи, мысленно подбодрил я «мерседес». Вспомни, чему тебя учили дяди-конструктора, и сделай для Якова Семеновича так же и даже лучше. Ну же, голубчик! Мотор проревел в ответ нечто в том смысле, что у нас дороги дрянные и с автобанами не сравнить. Это у нас историческая беда, все так же мысленно согласился я с мотором «мерседеса». Дураки и дороги. Причем, дорогой «мерседес», это не ваши добротные немецкие Wegen und Dumpkopfen. Если уж наши дураки строят дороги, то раз и навсегда. И потом, разумеется, брезгуют заниматься вульгарным ремонтом. Даже правительственные трассы, как Ленинградское шоссе, и то подновляют только к приезду САМЫХ дорогих гостей. Мистер Макдональд, как видно, к ним не относится.

Американец внезапно забеспокоился. До него дошло, что мы не зря прибавляем скорость.

— Проблем? — спросил он у меня, не без тревоги поглядывая назад.

— Ноу проблем, — автоматически ответила птичка. — То есть в том смысле, что они есть, но не настолько…

— Есть небольшая проблема, — тактично перевел я с русского на русский. — Те джентльмены сзади хотят нас догнать.

— Киллерс? Рэкетс? Ка-Джи-Би, Лубьянка? — проявил писатель редкую осведомленность в наших делах.

Я вовремя припомнил то немногое, что рассказывала мне Жанна Сергеевна о его романе «Второе лицо». Суперагент Джим Гаррисон в паре с ментом Ивановым в дебрях Нью-Йорка. Судя по всему, разыгрывается вторая серия триллера: Стив Макдональд на пару с бывшим ментом Яшей Штерном в дебрях Москвы. Много веселых приключений произойдет с героями, прежде чем пуля настигнет последнего из них.

60
{"b":"11373","o":1}