ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На моих часах стрелка неотвратимо приближалась к двенадцати, но я еще не все сказал.

— По правде говоря, — проговорил я, — для меня долгое время очень загадочно выглядели все эти убийства вокруг меня — Петрищева, Лехи Быкова, Лебедева. Словно кто-то меня оберегал. Теперь уже ясно, что этот кто-то действовал по приказу Конторы. Пока я был нужен Конторе, меня старались охранять, чтобы я не погиб раньше времени от руки мстительного подонка. Как только я рассказал Жанне, что эти трое на меня охотятся, их участь была предрешена. Ребята из желтого «фиата» легко расщелкали хозяев «Папируса», «Клязьмы» и «Сюзанны». Гошку Черника они застрелили случайно, а может, просто под горячую руку попал. А вот покушение на Генпрокурора Контора спланировала очень тщательно. Его-то нельзя было просто шарахнуть из винтовки в лоб. Требовалось изобразить хоть что-то наподобие несчастного случая…

— Ты ненормальный! — вскинула головку Жанна. — У тебя бред! Ты ведь мне недавно сам говорил, что прокурора убила «ИВА»! Зачем же нам… — тут она прикусила язычок. Словечко нам выдало ее с головой. Хотя маскироваться СЕЙЧАС было уже просто глупо. Слова сказаны, точки над i практически расставлены.

— Да, — согласился я. — Я ДУМАЛ, что Саблина убила «ИВА». И возможно, в конце концов, она бы так и сделала. Но Контора еще раньше узнала, что Генпрокурор начал вдруг докапываться до тайны доппелей. Он ведь даже мне пытался что-то намекнуть, но не успел. Человек, который до подмены знал английский, а потом забыл — это ведь депутат Яворский! А повесть Достоевского называлась как раз «Двойник». То есть Доппельгангер. История про двух Голядкиных, плохого и хорошего. И о том, как самозванец занимает чужое место, а настоящего отправляют в психушку. Только у Достоевского история была не такой кровавой: настоящего Голядкина никто, по крайней мере, не убивал, чтобы дать дорогу двойнику… Одним словом, упрямый Генпрокурор мог ненароком сорвать операцию и нарушить торг между Конторой и «ИВОЙ». Да и его требования не допустить выборов по Щелковскому округу кое-кому действовали на нервы. Вот так все и случилось…

— Сорри, мистер Штерн, — неожиданно проговорил американец. — Ваши слова мне есть ньюс… новость. Я не знал…

— А-а, мистер Макдональд! — Я всплеснул руками. — Про вас совсем забыл. Как ваша нога?

— Сорри?… — уставился на меня американец.

— Совсем зарапортовался, — объявила птичка.

— Вовсе нет, — обиженно возразил я. — Я просто хочу сказать, что, пока вы, Стив, сломав ногу, отважно рискнули здоровьем и примчались в Москву, тот жалкий тип в Нью-Йорке, который приковылял на костылях на вечеринку в издательство «Дабл-Ю», имел наглость утверждать…

— Факин маза! — злобно выругался американец. — Объясняли ведь этому алкоголику, чтобы сидел и… — Тут он осекся.

— Говорите-говорите, — улыбнулся я. — Оказывается, по-русски вы тоже спикаете очень прилично. Впрочем, в вашем Агентстве недоучек не держат. Вы все рассчитали правильно. И вы не виноваты, что настоящий Макдональд, обалдев от скуки, плюнет на запрет и выйдет на люди… И тем более вы не виноваты, что на эту вечеринку был приглашен некто Франкфурт… Это уж скорее ваше упущение… — обратился я к птичке. — Могли бы знать о моем знакомстве с Эндрю. Хотя что я говорю! Ведь Контора с Агентством договорились только-только. Времени не хватило на все детали, понимаю… Не понимаю одного: с чего бы Америке-то так приглянулся Авдеич? Я всегда почему-то был уверен, что вашему Президенту симпатичен наш Президент…

— Вы правильно были уверены, мистер Штерн, — сказал Макдональд. Гнев его улетучился, и он поглядел на меня тоже с милой улыбкой во все тридцать два зуба. — Но у Белого дома и нашего, как вы назвали, Агентства точки зрения иногда не совпадают. В Капитолии полагают, что Россия — друг и этот тошнотворный слюнявый детант Америке во благо. У нас же — иное мнение. Гарант стабильности в мире — это соревнование двух систем. Только тогда страна может наращивать мускулы; без хорошего противостояния сила уходит в песок. Саддам слишком мелок в качестве мальчика для битья. Мы теряем форму. С распадом Союза мы приобрели весь мир? Черта с два! Мы растеклись киселем по всему миру. Мы разучились воевать. Мы даже в Африке не смогли, в этой чертовой Руанде… Нам нужен людоед в России, мистер Штерн. Мы тоже ставим на Иринархова. Такой человек на посту вашего Президента стал бы хорошим пугалом для наших идиотов. Андестенд?

— Почти понял, — сказал я печально. — Так вы прибыли сюда, чтобы договориться с Конторой?

— И для этого тоже, — согласился Макдональд. — Но сперва я хотел выяснить обстановку в «ИВЕ». Ведь «Меркурий» ДЕЙСТВИТЕЛЬНО приобрел права на Макдональда и «Второе лицо» имел право издать на вполне законных основаниях. Собственно говоря, это МЫ помогли этой сделке. Мы искали повод для контакта… Если уж вам совсем интересно, именно Агентство позавчера помогло «ИВЕ» договориться с Конторой. Мы поняли, что делаем одно общее дело. Теперь вам все ясно?

— Теперь — все, — произнес я совсем грустно. Американец и птичка невозмутимо смотрели на меня. Она и он, такие симпатичные, такие уверенные в своей правоте. — «Второе лицо»… — сказал я после небольшой паузы. — Какое, однако, точное название. В этой истории у всех оказались вторые лица. Депутаты — фальшивые, Жанна — сотрудник Конторы, писатель Макдональд — тоже двойник. Вероятно, только я один и есть настоящий…

— Дорогой Яшенька, — проникновенно ответила Жанна. — Мне очень досадно, что так вышло. Честное слово, ты мне даже понравился. Это была моя идея — убрать ту троицу, чтобы облегчить тебе работу…

— Благодарю, — не без сарказма заметил я. — Тронут.

— Жаль все-таки, что ты воскрес, — проговорила задумчиво птичка. — У меня бы остались о тебе самые лучшие воспоминания… Но раз уж ты погиб один раз, — томно сообщила мне она, — что помешает тебе это сделать вторично?

Последнюю фразу она уже не проговорила, а буквально промурлыкала. В ее руке вдруг возник и уставился прямо мне в лоб маленький пистолетик.

— Стивен! — попросила Жанна у американца. — Сделай мне еще одну любезность. На кухне веревка, принеси ее и свяжи мистеру Штерну руки.

— Сорри! — пожал плечами американец. — Раз дама просит…

Я внимательно пригляделся к Жанне. И понял неожиданно, что она в эту минуту перестали быть похожей на птичку. Если уж кого-то она мне сейчас напоминала, так скорее уж кошку, которая только что птичкой позавтракала. Вечная тебе память, воробышек…

Через минуту я со связанными сзади руками сидел на том же диване, и в спину мне по-прежнему упиралась острая кромка пружины.

— Жанна, — спросил я, искоса поглядывая на пистолет. — Вы случайно не любите кошек?

— Не люблю, Яшенька, — ответила Жанна. — Предпочитаю собак. Лучше всего — бультерьеров. У них отличные зубы, руку прокусывают до кости.

— Никогда раньше не замечал в вас этой жестокости, — с огорчением признался я.

— Ты многого раньше не замечал. — Жанна взвесила на руке пистолетик. Это была миниатюрная, но очень серьезная машинка. — Иначе бы ты бежал отсюда со всех ног, а не устраивал здесь игру в детектив.

— Признаюсь, свалял дурака, — не стал я спорить. — Но поскольку я все равно приговорен, нельзя ли исполнить мое последнее желание?

Бывшая птичка с сомнением прищурилась:

— Тебе действительно этого хочется?

— О да! — сказал я искренне. — Больше всего на свете.

— Ладно, — подумав, сделала мне одолжение Жанна. — Только без глупостей, рук я тебе все равно не развяжу…

— А при чем здесь руки? — удивился я. — Для этого дела необходимы совсем другие органы… чувств.

— Наглец, — с одобрением сказала Жанна. — Нет, все-таки у меня от тебя останутся хорошие воспоминания… Стивен, — бросила она американцу. — Посиди на кухне, пока я не позову. Разрешаю прислушиваться…

— Да, мэм, — дисциплинированно ответил американец. Как я заметил, между Конторой и Агентством уже установилось трогательное взаимопонимание. Не об этом ли мечталось в самом начале перестройки, когда никто не верил, будто эти два ведомства могут подружиться. И вот — пожалуйста. Дружат. Невзирая на бывшую холодную войну. И на будущую, которую сами же готовят сегодня. Идиллия.

77
{"b":"11373","o":1}