ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сонный милиционер равнодушно глянул на мою бумажку и, посторонившись, пропустил меня к лифту. Возле лифта располагалась книготорговая точка, работавшая, по идее, с восьми утра. Однако здешняя лоточница не принадлежала к числу «жаворонков» и потому длинный стол, для книг предназначенный, был уныл и пуст, как душа коньковского рэкетира. Оставалась, правда, небольшая надежда, что на обратном пути я все же застану хмурую очкастенькую пигалицу при исполнении ее торговых обязанностей: книги здесь были гораздо дешевле, чем в целом по Москве. Разумная льгота для тех, кто ведает печатным делом всея Руси. И не очень обременительная для государства – все равно тутошняя публика принадлежит к числу чукчей-нечитателей. Лоток и держится в основном за счет посетителей вроде вашего покорного слуги.

Я вошел в кабину лифта и надавил на кнопку с цифрой «шесть». Если бы в кабине со мной находился еще кто-нибудь, я поднялся бы сначала на четвертый, а два пролета преодолел пешком. Для конспирации. На шестом этаже, слева от лестницы, располагалась неприметная дверь с кодовым замком и угрожающей табличкой «Посторонним вход воспрещен!». Надпись на табличке успела порядочно выцвесть, но замок был в полной исправности: не лаял, не кусал, а в дом не пускал. Как и год назад, и все пять лет назад, во времена ныне покойного министра Полуэктова. Но я-то код знал и вошел.

– Здрасьте, Як-Семеныч, – приветливо сказал мне компьютерный юноша в сизой ковбойке, только на мгновение оторвавшись от терминала. На экране вспыхивали взрывы, лилась кровь, мальчик за дисплеем при помощи только двух клавиш уничтожал всех своих врагов.

– Салют, Михаил, – ответил я с начальственной фамильярностью в голосе. – Я смотрю, ты все играешь. Как ни зайду к вам, у тебя очередная «стрелялка»…

– Так ведь скучно, Як-Семеныч, – пробормотал компьютерный Михаил, разнося в клочки очередного экранного монстрика. – Дел на копейку, а сиди здесь от звонка до звонка.

– Тогда ладно, пока поиграй. Разрешаю, – я сел на свободный стул, включил еще один компьютер и, пока тот нагревался, приходил в рабочее состояние и искал нужный мне файл, я уже в который раз мысленно возблагодарил хитроумного Полуэктова, царство ему небесное.

О подлинной роли этой комнаты на шестом этаже я сам узнал примерно с полгода назад по чистой случайности, а многие, убежден, не знают о ней до сих пор. Уже позже, по косвенным данным, я примерно реконструировал историю возникновения этой пещеры Аладдина. Полуэктов, самый первый министр печати Свободной России, хотел знать побольше и умел за это платить. Он справедливо рассудил, что раз уж в России новые издательства плодятся, как опята, и останавливать их размножение бессмысленно, то министерство должно, по крайней мере, быть в курсе издательских дел и ненавязчиво контролировать то, что контролю еще лоддается. В ту пору отношения наши с Америкой поминали период первой и особенно пылкой влюбленности после долгих заморозков. И поэтому в обход «поправки Джексона-Вэника» Полуэктов получил для нужд демократической России новейшее компьютерное оборудование, а у «Пингвина» купил, не торгуясь, информационно-поисковую систему, которую сами же американцы русифицировали за отдельные деньги. Как я понял, все эти манипуляции были почти наверняка министерской самодеятельностью, ни с кем не согласованной. Да, Полуэктов был не такой дурак, чтобы согласовывать с Верховным Советом или даже самим его председателем факт закупки явно цэрэушных компьютерных разработок. Почти наверняка министр проводил финансирование этого проекта под каким-нибудь нейтральным прикрытием и в этом преуспел. Сильно подозреваю, что ни Служба ПБ, ни МВД и ФСБ, ни один из последующих начальников Госкомпечати и даже теперешний сотрудник проекта Миша до конца не догадываются: умные машины хранят в своей необъятной памяти не что-нибудь, а свод постоянно пополняемых электронных досье. Грубо говоря, американская система на шестом этаже особняка Госкомпечати тихонько шпионит за всеми российскими издательствами и копит полученные отовсюду данные на отдельных файлах. Время от времени здешний Миша, почесываясь, собирает вершки для очередных квартальных министерских отчетов, но вот корешками после Полуэктова никто, по-моему, не интересуется. Кроме Штерна, понятное дело.

Мой компьютер проиграл первые такты «Турецкого марша», давая мне понять, что досье «Тетриса» найдено. Великолепно! Знай генерал-полковник Сухарев об этом фокусе, он не стал бы тревожить Якова Семеновича Штерна и сам бы получил необходимые данные. Однако Яков Семенович не собирается делиться своими секретами с первым встречным. В конце XX века вся необходимая тебе информация уже кем-то и для чего-то собрана. И мастерство частного детектива в том и заключается, чтобы знать, откуда эту самую информацию можно зачерпнуть. Пусть генерал-полковник воображает, что я сейчас сижу под окнами «Тетриса» и слежу за ним в подзорную трубу или, допустим, роюсь в «тетрисовской» урне. Главное ведь – результат, верно? Верно. Я стал неторопливо просматривать файл, про себя отмечая, что я тут уже знал, а что было новенького. По всем данным выходило, что издательство господ Терехова, Трифонова и Искандерова было заведением относительно чистым – то есть не грязнее других. Может быть тут и впрямь отмывались деньги, но делалось это через солидных посредников, прилично и, пожалуй, не смогло бы бросить тень на автора «Воспоминаний Президента». Единственное, что меня темного смутило, – так это адрес издательства: судя по учредительным документам, офис «Тетриса» располагался где-то на улице Радио, дом 5-а. Я плохо знал улицу Радио и не помнил, чтобы там имело место хоть что-то похожее на книжное издательство. Ладно, это легко проверить сегодня же. А пока…

– Мишель, – требовательным голосом скомандовал я компьютерному юноше. – Распечатай-ка мне вот этот файл на принтере, да бумагу возьми получше…

Если в здание Госкомпечати сегодня вошел чиновник Госкомприроды Яков Штерн, то в комбату на шестом этаже поднялся уже сотрудник Департамента налоговой полиции Яков Штерн. И не просто сотрудник, а куратор, призванный осуществлять здесь учет и контроль. Выдавая себя в разговорах с Мишей за налогового полицейского, я не опасался разоблачения: деятельность этой службы в последнее время окружена такой завесой секретности, что никто в точности знать не мог, чем же конкретно данный Департамент занимается. Насколько мне известно, налоги в России собираются из рук вон, и, следовательно, сотрудники Департаменты доблестно валяют дурака за приличную заплату. Не думаю, что здесь когда-нибудь взаправду появится настоящий налоговый полисмен. Да и что настоящему, здесь делать? В «Doom» играть с Мишелем?

Компьютерный Миша напоследок дострелил какую-то зеленую чешуйчатую тварь и с сожалением поднялся с места. Что-то ворча себе под нос, он подключил лазерный принтер, заправил его бумагой и мельком глянул на дисплей.

– О, «Тетрис», – заулыбался он, как будто встретил старого знакомого. – А я думал, Як-Семеныч, что только такая игрушка есть…

– Господин Михаил Конев, – строго заявил я, переходя на официальный тон. – Мы с тобой тут не в игрушки играем. Работай и не задавай лишних вопросов. А то у меня может возникнуть желание покопаться в твоей налоговой декларации. Сдается мне, что ты сильно не доплачиваешь в казну.

Я догадывался, что Мишель в свободное от игр время слегка левачит на казенной технике и гонорар получает отнюдь не по ведомости.

– Да я не задаю, я так… – упавшим голосом наказанного двоечника пробормотал этот компьютерный мальчик, сразу теряя интерес к экрану.

– Вот и хорошо, – смягчившись, сказал я. Немного поглядел, как принтер штампует аккуратные листочки с текстом, и позволил себе отлучиться в сортир на четвертом этаже.

И если бы не везение, там в сортире Госкомпечати и закончились бы сегодня жизнь и деятельность частного детектива Я.С. Штерна. Представляете, куда бы пришлось вешать мемориальную табличку?

Конечно, госкомитетский туалет – это вам не уборная на Казанском вокзале: во-первых, здесь кругом царит нежно-розовый и чисто отмытый кафель; во-вторых, в кабинках пахнет не хлоркой, а каким-то цветочным ароматом. Наконец, в-третьих, здесь по утрам – восхитительное безлюдье; не надо толпиться в очереди и можно выбрать любой апартамент. Хошь с голубым унитазом, хошь с розовым, под цвет стен, а для эстетов – пожалте черный… Мои размышления о здешнем безлюдье оказались очень быстро опровергнуты. Пока я стоял спиной к дверям, лицом к окну, наслаждаясь видами и раздумывая, не стать ли мне эстетом, какая-то сволочь сзади стремительно саданула меня по башке с явным намерением раскроить мне череп. Вернее, насчет намерений неизвестного террориста я сообразил несколько позже – в тот счастливый момент, когда я все-таки пришел в сознание на чисто вымытом кафельном полу.

21
{"b":"11374","o":1}