ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Теперь – два! – громко, во весь голос продолжал Тарас, картинно уперев руки в боки и сразу приобретая сходство с толстой круглой сахарницей. – Я требую от останкинцев немедленной выдачи мне этого наезжалы и компенсации за моральный и материальный ущерб с тройным коэффициентом…

Это было тоже очень неслабое пожелание.

Тройной коэффициент означал столь внушительную сумму контрибуции, что надолго отсекал у оштрафованного шанс на крупные финансовые маневры. Напротив, любой отсудивший у собрата по бизнесу такую сумму мог бы пару месяцев плевать в потолок и не возиться со свежим ассортиментом. На моей памяти так наказали, например, волоколамского Ореха (Кокосова Михаила Владимировича, фирма «Светоч Супер»), который по дурочке перехватил на своем шоссе два пятитонных трейлера с минскими покетбуками «Астры», вообразив, будто груз левый. Груз же оказался правильным, и владелец трейлеров тимирязевский Волчок (Волков Данила Григорьевич, директор-распорядитель фонда «Библио-Мир») на ближайшем сходняке выставил Ореху кругленький счет и под нажимом братвы заставил платить. Правда, у Волчка были точные доказательства причастности волоколамцев к перехвату, а не только подозрения плюс луженая глотка, которые сейчас имелись в активе у Тараса.

– И в-третьих, – проорала живая сахарница Лев Евгеньевич. – Я требую передачи под мой контроль двух… нет, трех книжных точек – на Академика Королева, возле телецентра, на Аргуновской, рядом с гостиницей «Звездная» и на Новомосковской, рядом с мебельным…

Совершенно багровый Гуля, который на протяжении Тарасова монолога только давился воздухом от возмущения, обрел, наконец, дар речи.

– Хрен тебе, а не контрибуция! – завопил он, устремив руку с кукишем в сторону Льва Евгеньевича. – Братва, он же катит по-черному, а вы все как рыба об лед! Невиноватый я, кругом невиноватый! Сроду у меня не было автоматчиков, в гробу я видал эту вшивую точку на Савеловском! Зуб даю, Тарас сам послал наезжалу, чтоб потом поднять гнилой базар и под шухер отхавать побольше!

– Я?! Я навел наезжалу на свой лоток?! – тут же взвился Лев Евгеньевич. – Я по своим стрелял, трепло ты поганое?! Да у тебя мой лоток у вокзала давно как кость в горле! Ты хоть сутками торгуй у себя на Королева, хоть продавцов своих заставь ламбаду плясать – и все равно моего навара тебе в жизни не иметь!

Чем яростнее собачились Гуля с Тарасом, тем сильнее нарастал угрожающий шум в толпе владельцев иномарок. В случае большой разборки на ворону Гули стало бы не меньше дюжины гауляйгеров, очень недовольных Тарасом, и примерно стольким же пришлось бы поддерживать Тараса – не эа красивые глаза, но в интересах бизнеса. Этого-то я и боялся. Во времена большой свары дело никогда не ограничивается десятком разгромленных торговых точек и двумя десятками разбитых морд. Я ведь не соврал вчера в разговоре со Славой Родиным: войны никто не хочет. Но стоит конфликту вспыхнуть, и воевать будут все.

Я выскочил на подиум, поднимая обе руки. Тщетно! О существовании арбитра словно бы забыли. Шумели уже все – долгопрудненские и отрадненские, черкизовцы и лианозовцы, коровинцы и щукинцы. Сквозь общий гвалт пробивались заполошный визг Тараса и возмущенный ор Гули. В бетонном ангаре, гулком, словно барабан, каждый такой крик лупил по стенам не хуже барабанных палочек.

– А в девяносто третьем?! – доносилось до меня. – В октябре, забыл? Когда трассерами стреляли от студии по тем мудилам с акээмами? Не ты ли под шумок пытался спалить мою точку?

– Отзынь, гнида вонючая! – слышалось в ответ. – И не вякай о девяносто третьем! Кто усатого подучил мэрию брать? И кто в мэрии киоск сразу грабанул, в вестибюле? У нас с ними был договор, на сто тысяч «Фламинго», и все тазом накрылось после третьего числа!…

Еще немного – и дело дошло бы до рукопашной. Останкинские и савеловские гоблины еще стояли в стороне, но готовы были уже вмешаться в любой момент. Какой я, к чертям, арбитр, если не могу успокоить страсти, пока это еще возможно?

От души проклиная подлеца-графа, заварившего эту кашу, я бросился к ближайшей машине. На мое счастье, ближайшим оказался «Трабант» Сан Саныча – автомобиль, довольно невзрачный с виду, но супернадежный во всех отношениях. Я невежливо оттолкнул фрицевского гоблина-шофера и нажал на клаксон… Браво, ГДР! Страны уже нет, а авто в порядке: «Трабант» моментально стал эпицентром оглушительно-протяжного «Бууууууууу!» – как будто ледокол, заблудившийся в тумане, начал протяжно подавать сигналы о помощи. Голосу немецкого автомобиля тут же издали подвыли кавказские овчарки из дальних вольеров. Возможно, здешние собаки вообразили, что в здоровенном бетонном ангаре громко жалуется на жизнь какая-нибудь здоровенная овчарка размером с лошадь.

Не знаю, что больше подействовало на собравшихся – то ли стон одинокого «Трабанта», оставшегося без родины, то ли малоприятный на слух собачий вой, – но гвалт прекратился. Даже главные спорщики, похоже, вовремя вспомнили про овчарок и дивизию Дзержинского, чья близость одинаково не способствовала любой потасовке.

– Сука позорная! – отдуваясь, выдал напоследок Тарас.

– Чмо загребущее! – в тон ему прорычал Гуля, весь потный от крика.

– Брэк! – проговорил я, встав на край подиума в позу рефери на соревнованиях по боксу. Знаменитому Лесу Стоквуду семьдесят лет назад было несравненно легче работать: ни Аль-Капоне, ни Диллинджер, ни тем более Шульц не были крикунами. Перебить конкурентов из многозарядных «томпсонов» им было так же легко, как скушать гамбургер; но вот перебить речь любого из конкурентов во время спора не позволяла бандитская этика. Может быть, потому американцы обожают свое ретро, а мы лет через пятьдесят своего будем определенно стыдиться. Выходит, теперешние крестные отцы у нас обречены на забвение. Ни сказок о них не расскажут, ни песен о них не споют. Разве что детективчик накропают для среднего школьного возраста.

Теперь замолчали и Гуля с Тарасом, поглядывая друг на друга с ненавистью, а заодно и на меня, тоже безо всякой признательности; потому что разнял, не дал схватиться. Вот она, тяжкая доля арбитра.

– Уважаемые господа! – начал я свое выступление, имея в голове более чем смутный план о примиряющей речи. – Мы получили возможность выслушать мнение пострадавшей стороны (кивок в сторону Тараса), а также ответное мнение господина Грандова (кивок в сторону Гули). При всем уважении к обоим участникам дискуссии…

Несколько минут я трепался о том, какого уважения заслуживают замечательные боссы столичного книжного бизнеса Гуля и Тарас, и к концу этого витиеватого трепа сам почти поверил, что два сукиных сына – прекрасные люди и талантливые бизнесмены, сеющие в темных массах зерна добра и справедливости посредством распространения среди упомянутых масс лучших изданий серий «Фемина», «М. Баттерфляй», «Анжелика» и «Самооборона без оружия». Название последней серии я мимоходом связал с благостной тенденцией ко всеобщему смягчению нравов, в каковую тенденцию все наши гауляйтеры – в том числе и золотые-серебряные-брильянтовые Гуля с Тарасом – внесли свою посильную лепту. На самом деле в белых брошюрках про самооборону просто рассказывалось, как верней искалечить ближнего своего в тех случаях, когда под рукой нет ни пистолета, ни заточки, однако публика дружно сделала вид, будто она и впрямь насаждает в сволочном народе гуманизм прямо-таки квадратно-гнездовым способом. На моих глазах страсти стали понемногу стихать. Краем уха я даже успел поймать негромкую реплику старика Дулова (раменского гауляйтера), обращенную к старику Милованову (бирюлевскому боссу): «За что я Яшку люблю, паршивца? Умеет потому что из любого говна конфетку слепить…» Я мысленно ухмыльнулся, не прекращая трепа. Всеобщее возбуждение, вызванное рассказом подранка-лоточника и жарким спичем обиженного Тараса, еще не погасло окончательно, но теперь я знал, по какому руслу эти эмоции направить. Из толпы мне уже подавал знаки мой приятель Паша Кузин, готовый поддержать меня в любой момент. Паша, один из двух начальников охраны книжного комплекса «Олимпиец», обыкновенно на сходняк не являлся, потому как сильно презирал типов вроде Гули или Ореха за тупость и жадность. Но сегодня по моей просьбе Паша все-таки приехал сюда в Балашиху, оставив «Олимпиец» на попечении одного Бори Басина.

29
{"b":"11374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Гончие Лилит
Хоумтерапия. Как перезагрузить жизнь, не выходя из дома
Как бы ты поступил? Сам себе психолог
Любовь: нет, но хотелось бы
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Новые правила. Секреты успешных отношений для современных девушек
Искушение Тьюринга