ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Интимная гимнастика для женщин
Триумфальная арка
Иди к черту, ведьма!
Белая хризантема
Лолита
Шаг до трибунала
Понаехавшая
Буквограмма. В школу с радостью. Коррекция и развитие письменной и устной речи. От 5 до 14 лет
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
A
A

– У меня есть одна оригинальная идея, – потупившись, призналось мне молодое дарование. – Такой роман о мышах-мутантах, в трех частях.

– Неплохо, – снисходительно одобрил я. – Однако тоже не увлекайтесь. Мыши запатентованы Диснеем. Смотрите, не нарушьте права его наследников. У них, говорят, неплохие связи с «Коза Ностра».

– А крысы не запатентованы? – деловито осведомился Жилин. Он потихоньку отходил от шока. Творческого человека только направь в нужное русло, а дальше талант сам найдет себе дорогу. Даже совсем махонький талантик.

– Крысы? – переспросил я. И тут трамвай остановился.

– Остановка «Метро „Ботанический сад“, – объявил водитель. Я поспешил к выходу, Жилин – за мной. За моим ответом на свой вопрос.

– Так как же крысы? А? – не отставал он. – Я хотел бы знать…

– Крысы свободны, – бросил я через плечо. – Пользуйтесь.

На этих словах я выскочил из трамвая, оставив Жилина с будущим крысиным сюжетом наедине. Приятно, черт возьми, быть повивальной бабкой предстоящего шедевра. То есть, конечно, повивальным дедом. Вернее, по возрасту не таким уж дедом. Короче, повивальным дядей.

Я спустился по эскалатору, сел в вагон метро, чтобы доехать до «Китай-города», а там пересесть. Пользуясь малолюдством в вагоне, я сперва припрятал в карман очки. Потом, прикрывшись газетой, освободился от седого патлатого парика. Последней уликой был вызывающе синий пиджак. Я лениво снял его и, притворившись, будто собираюсь слегка почистить свою одежду, быстро вывернул его наизнанку и снова надел. Таким вот образом я окончательно ликвидировал остатки длинноволосого журналиста-хиппи, сунул футляр с битой в пеструю матерчатую сумку и полностью вернул Якову Семеновичу Штерну все права гражданства. Правда, ненадолго. Частным сыщиком я оставался только до «Пушкинской», где возле ближайшего телефона-автомата в подземном переходе я минут на пять сделался провинциальным литератором Штерном – таким самородком, уроженцем Борисоглебска или Бобруйска. В нашем деле к каждому информатору нужен индивидуальный подход. В гости к старику Новицкому мог и должен был идти любитель его поэзии, с Жилиным – беседовать по душам только пронырливый журналист. В случае с Ляховым и эти оба варианта не проходили. С тех пор как писатель Ю.В. Ляхов начал издавать альманах «Шинель», он не принимал никого, кроме самородков, да и тех – с большим скрипом. Слава Родин по каким-то своим каналам раздобыл мне номер его домашнего телефона, выдал минимум сведений и столкнул меня в бурное море импровизации. В бурный океан, как сказал бы многострадальный Новицкий. Трубку подняли после третьего гудка.

– Квартира писателя Ляхова, – произнес недовольный голос.

– Юрия Владимировича можно? – робко спросил я, хотя и догадался, что беседую уже с самим писателем. Однако самородкам не рекомендуется проявлять излишнюю догадливость. Им надлежит быть наивными и трепетать перед Большим Мастером.

– А по какому делу он вам нужен? – настороженно осведомился маэстро Ляхов, продолжая играть роль своего собственного секретаря. Эта простая уловка позволяла в любой момент сделать вид, будто самого писателя нет дома.

– Я – литератор, приехал из… Борисоглебска, – проникновенно изложил я свою легенду. – Привез рассказы для альманаха «Шинель»…

– Борисоглебск – это где такой? – бдительно поинтересовался Ляхов, по-прежнему не желающий пока открываться, что у телефона – именно Ляхов.

Я слегка запнулся. Выбрав себе наобум малую родину, я очень приблизительно знал, где она находится. Вроде в Воронежской области. Или в Саратовской. Или, может, вообще в Белоруссии? Пожалуй, нет: в Белоруссии, наверное, все-таки Бобруйск. География никогда не была моей любимой наукой.

– Это глухая провинция, – расплывчато ответил я. – Далеко от Москвы. Сначала идти пешком километров тридцать пять, потом ехать на дрезине… Потом опять пешком и еще очень долго на поезде.

Образ ходока-самородка, приковылявшего в столицу за много тысяч верст персонально к Ляхову, просто обязан был разжалобить того. Не каждый ведь день к нему являются гости из такого чертова далека.

– Ну, если провинция… – нерешительно протянул издатель «Шинели», потихоньку начиная признаваться, что он и есть Ляхов. – Только заранее предупреждаю, объем нашего альманаха ограничен. Могу взять не больше двух рассказов…

– У меня как раз два! – радостно сообщил я, хотя у меня еще не было ни одного. Но рассказы в наше время – дело наживное. – Я, знаете, пишу очень медленно.

– А ваши рассказы в традициях русского реализма? – предпринял последнюю попытку Ляхов. – Учтите, мы модернизма не признаем.

– В традициях, в традициях, – успокоил я издателя «Шинели». – Я сам ничего, кроме классики, не признаю. Физически не переношу, честное слово. Открою, ради смеха, какого-нибудь модерниста, две строчки прочитаю, и уже тошнит…

По-моему, я слегка переборщил, поскольку Ляхов на последних моих словах удивленно крякнул. Однако вслух удивляться не стал, признавая за мной право на провинциальную неиспорченность натуры.

– Ладно… – проговорил писатель после мучительной паузы. В голосе его все еще оставалось сомнение. – Можете сегодня ко мне зайти… Нет, стойте! – воскликнул с внезапной тревогой. – Откуда у вас мой телефон? Кто вам дал мой телефон?! Отвечайте!

К счастью, на этот-то вопрос я заранее заготовил убедительный ответ.

– Марья Васильевна дала, – уверенно сказал я. – Она и присоветовала к вам обратиться.

Про Марью Васильевну мне рассказал все тот же Слава Родин, По его словам выходило, что сейчас эта знатная литературная дама живет в Париже и оттуда вовсю руководит чуть ли не половиной нашего литпроцесса. Как Ленин из Цюриха руководил своими большевичками. «И как же она это делает? – поинтересовался я у Славы. – Инструкции рассылает?» – «Все, что угодно, рассылает, – объяснил мне Родин. – Инструктивные письма, факсы, статьи в газеты, чеки на мелкие суммы… А раз в год даже супруга своего в Россию посылает, Ипполита Маркелыча. В качестве фельдъегеря и ревизора…»

Услышав от меня про Марью Васильевну, Ляхов приуменьшил бдительности в голосе. Моя легенда выдержала еще одно испытание.

– А самого вас как зовут? – спросил издатель «Шинели» после того, как продиктовал все же свой адрес и рассказал, как лучше добраться. Почему-то этот простейший вопрос пришел Ляхову в голову с сильным запозданием. Вот что значит перемудрить с конспирацией.

– Штерн, – правдиво ответил я. – Яков Семенович Штерн, к вашим услугам.

Писатель Ляхов шумно вздохнул. Вероятно, ни имя, ни отчество, ни тем более моя фамилия особой радости у него не вызвали. Если бы я начал разговор с перечисления своих анкетных данных, то, боюсь, издатель «Шинели» предпочел бы сказаться отсутствующим. Но теперь отступать было некуда. Да и личному протеже самой Марьи Васильевны отказывать не полагалось.

– Может, вы обо мне слышали? – невинным тоном осведомился я у своего собеседника. – В борисоглебском альманахе «Степные ковыли» у меня два года назад вышел рассказ… Его даже перепечатала урюпинская газета.

– Не слышал, – сухо обронил Ляхов. – Ладно уж, приезжайте… Нет, подождите! – В голосе его вновь появились панические нотки. – Вы брюнет?!

Я слегка растерялся. После того как издатель «Шинели» выяснил мою фамилию, вопрос о цвете моей шевелюры был наверняка излишним.

– Отвечайте немедленно! – воскликнул тем временем Ляхов. – Вы – брюнет?! – Волнение писателя было неподдельным. С такими интонациями обычно спрашивают: «Вы – шпион?»

– Брюнет, – трусливо признался я. – В некотором смысле…

– А усы? – не отставал Ляхов. – Вы носите усы?!

Здесь, по крайней мере, все было в порядке.

– Никак нет! – с облегчением отрапортовал я. – Не ношу. Считаю пижонством…

– Слава богу, – выдохнул в трубку Ляхов и добавил, понизив голос до шепота: – Будьте осторожны. Остерегайтесь усатых брюнетов. В мою дверь не звоните, а стучите три раза…

С этими словами издатель альманаха отключился, оставив после себя тоненькие противные гудочки. Пару секунд я их зачем-то слушал, после чего повесил трубку на рычаг и из подземного перехода вышел на поверхность – прямо к библиотеке имени Тургенева. Пора было обзаводиться своими рассказами в лучших традициях русского реализма.

48
{"b":"11374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Восемь обезьян
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Княгиня Ольга. Зимний престол
Невеста по обмену
Академия черного дракона. Ставка на ведьму
Земля живых (сборник)
Звание Баба-яга. Потомственная ведьма
Господарство Псковское
Последние Девушки