ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Стихи
Эпоха Ренессанса
Живи. Как залечить раны прошлого, справиться с настоящим и создать лучшее будущее
Хрестоматия Тотального диктанта от Быкова до Яхиной
Береги нашу тайну
Эльфы и Гоблины, мои друзья и не очень
Осколки снов
Биология веры. Как сила убеждений может изменить ваше тело и разум
В логове львов
A
A

– Откуда? – спросил он отрывисто.

– С Красногвардейской, – брякнул я наугад.

– Дренаж? – сочувственно всплеснул руками коллега-сантехник.

– Отстойник забился, – уже увереннее сказал я, выискивая словечки из лексикона нашего жэковского Фан-Фаныча.

– Ага, – удовлетворенно кивнул светло-зеленый братец, принюхиваясь.

– Вот-вот, – невесело подтвердил я, и мы разошлись, взаимно удовлетворенные кратким общением.

Выйдя из метро, я отыскал в ближайших кустах своевременно заначенную бухту троса, взвалил на плечо и неторопливо двинулся по направлению к секретной типографии, откуда «витязям» и предстояло сейчас вывозить готовый тираж «Великолепной Анны». Трос здорово оттягивал плечо, зато и вид у меня теперь стал натуральнее некуда. Гиперреализм, говоря ученым языком. Достоверность в квадрате.

С точки зрения конспирации типография располагалась в наивыгоднейшем месте. Здесь и раньше-то, пока площадь имени Ле Зуана была открыта для пешеходов, народа было немного. А уж когда площадь перегородила приземистая туша банка «Ханой», больше половины всей улицы Айвазовского – от Литовского бульвара и до Соловьиного проезда – днем вообще вымирало. Тыльная сторона «Ханоя» становилась теперь естественной ширмой, закрывающей все типографские постройки со стороны бульвара; пешеходам оставалась только узкая щель между банком и осыпающимся фасадом четырехэтажной жилой коробки, давно опустевшей по причине капремонта. Теперь автопоезд из десяти армейских «КамАЗов» мог скрытно выехать из двора типографии по Айвазовского, медленно рассредоточиваясь по пути: первые две машины должны будут отделиться от колонны на Миклухо-Маклая, следующие две – свернут на Бутлерова; из оставшихся шести «КамАЗов» до Нахимовского проспекта доедет только один – остальные будут добираться до своих складских точек по Обручева, по Херсонской, по Каховке и по Болотниковской. Все десять машин разгружались на десяти только что арендованных разных складах (даже я не знал их координат) не позже четырех часов. А уже к пяти часам представители наинадежнейших дилерских контор из Ростова, Краснодара, Нижнего (всех городов – покупателей «Великолепной Анны» я, понятное дело, тоже не знал) забирали каждый по две тысячи пачек. Каждому из контрагентов «витязей» известна лишь одна – своя – точка приема товара, и если бы даже сквозь решето проверок и перепроверок просочился, стукач «перехватчиков», те смогли бы накрыть одну-две порции тиража. И то им пришлось бы проявить изрядную оперативность, поскольку уже к вечеру на всех складах должны были остаться максимум обрывки бечевок, оберточной бумаги и сладких воспоминаний об уехавшем товаре.

План Тима Гаранина, директора издательства «Витязь», был, таким образом, почти безупречен. У него было лишь одно уязвимое место: при желании автопоезд можно было перехватить целиком на отрезке между воротами типографии и Соловьиным проездом. Адрес типографии и время старта автопоезда были строжайшей тайной. Но стоило рэкетирам ее узнать – и все достоинства улицы Айвазовского мгновенно превращались в беду. В таком укромном месте с единственным свободным выездом можно было устроить ха-а-арошую битву при Фермопилах. Благо «витязей» в тридцать раз меньше, чем древних спартанцев царя Леонида, – всего-то десять человек. По числу грузовиков. Ни охраны, ни даже сменных водителей издательство «Витязь» позволить себе, уже не могло: все деньги до рубля брошены были на расчет с типографией, на аренду «КамАЗов» и складов. Поэтому в кабины «КамАЗов» сегодня придется сесть самим издательским работникам и никому другому: директору Тиму, главбуху Косте Богомолову, начальнику отдела реализации господину Есипову, а также верстальщикам, корректорам и даже самому Алексею Арнольдовичу Рунину, кандидату наук, редактору-составителю восьмитомной антологии «серебряного века», выпуск каковой «Витязь» вынужден был прервать после третьего тома по причине глубины финансовой ямы. Не знаю уж, какие водители «КамАЗов» получатся из этой инвалидной команды, но армия из них получилась бы точно аховая. Из всей десятки только сам директор Гаранин да еще, по-моему, главбух могли бы дать «перехватчикам» вооруженный отпор; остальные восемь человек, ручаюсь, в жизни не держали в руках оружия серьезнее, чем консервный нож и штопор. В общем, крайне интеллигентная публика. Таким я бы бесплатно помогал из одной симпатии к работникам умственного труда. Если бы, конечно, занимался частным сыском как любитель, а деньги на жизнь зарабатывал каким-нибудь другим способом. Ловлей бабочек, например. Как писатель В. Набоков.

«Тим, – говорил я Гаранину вчера, когда мы с ним вдвоем перебирали все возможные варианты а развития событий, – ты сам-то как оцениваешь шансы своего мероприятия?» – «Пятьдесят на пятьдесят, – невесело отвечал Тим, пробуя каблуком упругость оката ближайшего к нам „КамАЗа“. – Хотя мы соблюдали секретность, как могли…» – «Ну, а вдруг я действительно обнаружу возле типографии засаду? Что тогда?» – не отставал я. Самый главный «витязь» болезненно кривил губы. «Тогда – полный абзац, друг Яша, – почти спокойным тоном объяснил он. – Прятаться за воротами типографии и ждать оперов с Петровки у нас времени нет. Да и не верю я милицейским, уж извини. Не верю. Когда на нас наезжали в феврале, фараоны сшивались поблизости – и хоть бы один вмешался… Словом, нет у нас другого выхода». – «Стало быть, – рассуждал я вслух, – задержка исключается, и отправиться вы должны вовремя любой ценой. Так?» – «До чего же ты догадлив, Яков Семенович, – с иронией отзывался Гаранин. Лицо у, Тима было усталым, бледным, с легкой синевой. – Ты часом не знаменитый экстрасенс?» – «Что ты, Тимофей Олегович, – мотал я головой. – Я по-прежнему всего лишь скромный жидомасон. Так ты мне даешь на завтра карт-бланш в случае засады?» Тим пожимал плечами: «Само собой. Карт-бланш, три карты, хоть всю колоду бери на здоровье. Ты – наши единственные вооруженные силы в одном лице. И генерал, и рядовой. В случае чего выводи на боевые позиции танки, минометы, артиллерию. Нам бы только день продержаться, а к ночи воевать с нами смысла не будет…» – «Продержитесь, не сомневайся, – успокаивал я Гаранина, – и без танков обойдемся…» Я самоуверенно выпячивал челюсть, изображая супермена, а на душе кошки скребли от опасных предчувствий. Будь типография и трижды секретной, это теперь не имело большого значения. В любом подразделении вооруженных сил сегодня полным-полно людей, которые не прочь подработать на стороне. А тут и работать особенно нечего, и изменой родине не пахнет: книжников заложить – сам бог велел. Шепни только пару слов по телефону кому надо – и уже, считай, кусок спокойной старости себе обеспечил. До старости этой, правда, еще дожить надо, но об этом добровольные информаторы отчего-то забывают…

Предчувствия меня не обманули. Как только я протиснулся сквозь пешеходную щелку мимо банка, как сразу же заметил ИХ. Темно-зеленый «рафик» скромно притулился у дальней стены забора, опоясывающего секретную типографию. Камуфляж, впрочем, был у НИХ халтурным, изготовленным на скорую руку: надпись «Мосгаз» располагалась не по центру боковой-дверцы, а сантиметров на десять выше. Да и с трафаретом вышла промашка – старорежимный шрифт на боковушках своих ремонтных авто столичные газовики поменяли еще в декабре прошлого года. Надпись стала менее разборчивой издали, зато ж-ж-жутко модерновой. Вероятно, новый штатный художник автопарка «Мосгаза» числил себя непризнанным гением и малевал буковки на машинах в предвкушении персональной выставки в галерее «Риджина».

Я перевесил моток своего троса на другое плечо и неторопливо зашлепал вдоль по улице Айвазовского, лихорадочно прикидывая, какой же вариант из моих домашних заготовок употребить. Собственно, я уже вчера прикинул несколько остроумных способов контрзасады, и сейчас все зависело лишь от того, в каком месте эти умники решат перегородить путь автопоезду и с помощью чего сей трюк будет достигнут. Зеленая-то машинка якобы «Мосгаза» будет, естественно, у «витязей» в тылу, а вот где будет фронт, скажите на милость? Я прошел вперед еще метров семьсот расслабленной походкой пролетария, косясь то направо, то налево… Во-от. Вот и фронт обозначился: в переулке, соединяющем улицу Айвазовского с улицей Тарусской, приткнулся желтый «Икарус». Точнее сказать, это был переулок в прошлом году. А с нового года его вдруг повысили до ранга улицы и по такому торжественному поводу сменили название: отныне перемычка в десять домов между Тарусской и Айвазовского именовалась «Улицей имени Героя России Рогова». На месте Рогова я бы обиделся таким скромным процессом увековечивания – ведь любая улица в Ясеневе заведомо длиннее, чем этот огрызок. Даже улица Инессы Арманд, каковая Инесса звания «Герой России» не удостоилась и, напротив, имела роман с Ильичом. Но Рогов, увы, обидеться не может: вместе со своим десантом он без вести сгинул в горах Кавказа, преследуя по пятам незаконные вооруженные формирования оппозиции, которая свою бронетехнику, наверное, незаконной не считала…

7
{"b":"11374","o":1}