ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Шеф ждет.

Жестом заправского швейцара охранный малый распахнул перед нами дверь. «Надеюсь, он не напрашивается на чаевые? – подумал я. – Но если и напрашивается, от меня он их не получит. Здесь вам не „Вишенка“, молодой человек. И я, кстати, сегодня – не американский дипломат мистер Джейкоб Стерн… Хотя проиграть здесь я могу так же легко. Верна ли ставка, Яков Семенович? – по привычке спросил я самого себя. И сам себе, как обычно, ответил: – Посмотрим».

Левая рука Президента Геннадий Викторович Батыров занимал кабинет, который был в два раза меньше аналогичного кабинета генерал-полковника Сухарева. Да и телефонов на столе Сухарева было существенно побольше, чем здесь. В довершение ко всему окна батыровской резиденции выходили не на улицу, усаженную кленами, а на грязно-серую стенку соседнего дома. Зато левая рука была раза в три вежливее правой.

– Здравствуйте, Яков Семенович, – сказал Батыров, вставая из-за стола и обмениваясь со мной крепким демократичным рукопожатием. Одет Батыров был в донельзя демократичный джинсовый костюмчик, довольно уже потертый.

– Здравствуйте, Геннадий Викторович, – ответил я.

– Садитесь, Яков Семенович, – предложил Батыров, окончательно выигрывая у своего конкурента турнир по вежливости в личном зачете.

– Спасибо, Геннадий Викторович, – с этими словами я уселся в кресло, стоящее рядом с батыровским рабочим столом.

Помощник Президента прихлопнул рукой по столу, давая мне понять, что время реверансов закончено.

– Я тщательно ознакомился с вашей докладной запиской, – деловитым чиновничьим тоном проговорил Батыров, – и должен вам сказать…

Во время цирковых выступлений акробатов, канатоходцев или там воздушных гимнастов в самый ответственный момент по традиции раздается напряженная барабанная дробь. Сейчас ей бы прозвучать в самый раз. Тр-р-р-р-р-р-р-р!

– …сказать со всей ответственностью, что ваши так называемые обвинения абсолютно беспочвенны. Абсолютно…

…Р-р-р! Бах! Акробатическая пирамида закачалась, и самый верхний бедняга хлобыстнулся головой прямо в опилки, рассыпанные по арене старательными униформистами.

– …Мне даже странно, что такие абсурдные идеи могли прийти вам в голову. Я весьма разочарован…

Кончено! Канатоходец выронил шест-балансир и, взмахнув руками, полетел вниз, натягивая уже бесполезную лонжу.

– …Разочарован вашими попытками бросить тень на достойнейших из моих коллег и тем самым на нашего уважаемого Президента…

Полный абзац! Воздушный гимнаст вместо руки партнера обнаружил пустоту. «Какого же черта ты меня вызвал? – злобно подумал я, падая из-под купола и уже ощущая треск сломанных позвонков. – Чтобы сказать, какой я говнюк?»

– …и буду вам весьма обязан, если вы выкинете из головы эти домыслы. На этом официальную часть нашей беседы позвольте считать законченной.

Помощник Президента Геннадий Викторович Батыров поднялся с места. Я сделал то же самое, чувствуя себя полнейшим идиотом. Сделал, называется, ставку! Да ведь они все – одна шайка. Что генерал, что рядовой. Рука руку моет, как говорится. О-о, кр-ретин! Какой же вы дурак, Яков Семенович!

– А теперь поговорим о вещах, более приятных, – нежно улыбнувшись, произнес Батыров. Как выяснилось, наш разговор еще не был окончен. И что в этой кухне держат на сладкое? Хотя куда уж слаще…

Геннадий Викторович вылез из-за своего номенклатурного стола, ласково взял меня за рукав и повел к неприметной дверце в глубине кабинета.

– Я и не ожидал, – любезным голосом проговорил он, – что в человеке вашей профессии может проснуться любовь к суккулентным растениям. И я, признаться, очень был рад, когда узнал, что вы изъявили желание осмотреть мою коллекцию кактусов…

Голова моя пошла кругом. В челобитной, переданной Батырову через Беллу, было, как мне кажется, немало всякого интересного. В том числе и попыток, как он верно выразился, бросить тень… Но вот о моей любви к кактусам не было там ни единого слова!

Тем не менее я безропотно, как собачка Муму за Герасимом, отправился вслед за Геннадием Викторовичем осматривать его колючих страшилищ.

Первый помощник Президента действительно оказался знатным кактусоводом. Вся комната, размерами превышающая батыровский рабочий кабинет, была заставлена стеллажами, на которых громоздились горшки и горшочки с колючими растениями разнообразных очертаний – всего числом не менее тысячи. Каждый стеллаж оборудовался особой подсветкой, словно бы это были не кактусы, а домашние аквариумные рыбки.

– Начнем осмотр с самых простых экземпляров, – тоном доброжелательного экскурсовода музея объявил Батыров и подвел меня к крайним стеллажам.

Экземпляры здесь росли и впрямь проще некуда. Даже моя бабушка в свое время держала на подоконнике точно таких колючих уродцев, пока бедняги не сгнили: бабушка, по-моему, поливала их чересчур часто и чересчур добросовестно.

– Вы, конечно, знаете, Яков Семенович, – задушевным голосом поведал помощник Президента, – что родиной кактусов является Американский континент…

Машинально я кивнул и только затем, наконец, опомнился. «Черт меня побери! – подумал я с остервенением. – Какая еще родина? Он сам сбрендил или меня держит за придурка? На кой мне сейчас сдались эти верблюжьи колючки?!»

Я выдернул свой рукав из батыровского захвата и резко начал было:

– Господин Батыров! Я отказываюсь понимать… Помощник Президента неожиданно приложил палец к губам, после чего этим же пальцем укоризненно мне погрозил: дескать, не порите горячку, господин Штерн.

– Вы правы, Яков Семенович, – живо произнес он. – Вам, вижу, не терпится взглянуть на ацтекиум.

– Не терпится, – согласился я, принимая правила чужой игры.

– Но все-таки не лишайте меня удовольствия показать вам и другие растения… – попросил меня помощник Президента.

– Почту за честь, – церемонно отозвался я, несколько успокоившись. Оказывается, это не помощник Президента Г.В. Батыров скоропостижно спятил. Это Яков Семенович Штерн чуть снова не лопухнулся. Совсем забыл о милой привычке наших ответственных лиц: говорить одно – а делать совсем другое. Похоже, привычка эта не зависит от общественного строя и просто передается по наследству от одной номенклатуры другой в качестве переходящего приза. Просто раньше они нас дразнили пустыми прилавками с окороками из папье-маше: видит око, да зуб неймет. Теперь же нас приглашают в зоопарк, и если в клетке с надписью «Буйвол» ты вдруг заметишь танк «Т-80» – не верь глазам своим… «Ладно, – решил я про себя, – кактусы господина Гены – все же не танки и не ракеты „Алазань“. Будем наслаждаться кактусами, раз это надо для пользы дела».

– Что ж, приступим! – с энтузиазмом проговорил Батыров. – Тогда немного об истории вопроса. Как вы помните, Яков Семенович, кактусы попали в Европу случайно, но быстро прижились. Первое письменное упоминание о домашних коллекциях этих растений относится к 1570 году. Но и полтора столетия спустя великий шведский ботаник Карл Линней…

Минут сорок я добросовестно выслушивал вдохновенную болтовню Геннадия Викторовича и сделал для себя единственный вывод: безработица Батырову не грозит. Даже если Президент пожелает уволить своего первого помощника, любой ботанический сад с руками оторвет такого ценного специалиста. Правда, как я понял, сам Геннадий Викторович пока не стремится превращать свое хобби в профессию.

– …и, наконец, о главном, – кактусовод-любитель Батыров подвел меня к странному сооружению из черной полимерной пленки высотой до потолка и габаритами двух кабинок телефона-автомата, составленных рядом. – Редчайший ацтекиум, жемчужина моей коллекции. Я купил его в Вене, в магазине Юбельмана, отдав почти весь мой гонорар за курс лекций по политологии, прочитанный в тамошнем университете… Говорить больше ничего не надо. Молча смотрите и наслаждайтесь гармонией и совершенством этого создания природы. – Помощник Президента откинул полог и пригласил меня зайти в пленочный стакан.

Я зашел и замер в недоумении: вместо какой-нибудь здоровенной колючей громады, к встрече с которой я был мысленно уже готов, внутри закутка обнаружились маленький столик и два табурета. Батыров вошел вслед за мной, проворно задернул полог из пленки и громко выдохнул:

84
{"b":"11374","o":1}