ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Брр. Даже думать про это страшно. Не будем думать. Тем более не очень и умеем.

Я рассеянно взглянул на экран. Клипы сменились рекламными заставками. Сейчас покажут какое-нибудь роскошное заведение, где простые честные россияне проводят время, не думая ни про какие покушения.

Ладно. Рассмотрим, что во-вторых. ВДНХ и Сокольники можно смело отметать. Допустим, террорист будет в Большом. Но мы и здесь не лыком шиты. Завтра с утра запущу в театр своих соколов, пусть каждую былинку проверят. Саперов возьмем, химиков – нет ли каких ядов? Ни одна мышь без спроса не прошмыгнет. Кстати, захватить двух парней из бригады дератизации. Пусть проверят заодно насчет мышей и крыс. Не то что не боюсь, будто какая-нибудь крыса-террористка вопьется нашему Президенту в щиколотку. Но будет очень неудобно, если вдруг несанкционированный мышонок, испугавшись шума, пробежит поблизости. У Большого дренажная система не в порядке, подвалы заливает… Я мысленно усмехнулся, припомнив, как в гостинице «Россия» в номере у шефа завелась крыска. Шуму было на весь квартал. Правда, шеф уже тогда проявил свой характер и вынудил в конце концов закрыть «Россию» на капитальный ремонт.

В общем, с грызунами, большими и маленькими, проблем быть не должно. Да и человек, ежели что, никуда от нас не денется. Соколы наши уже приучены охотиться на человека. Я и сам буду в первых рядах и, если что, не промахнусь. Мой «Макаров» пристрелян и бьет хорошо, кучно.

Что же тебя беспокоит, Павлик? – спросил я сам себя и понял, что не возможный завтрашний теракт. С этим мы как-нибудь разберемся. А вот с генералом Дроздовым как разбираться?

Я взглянул на экран. По-прежнему шла реклама. Мальчик бегал за девочкой и рекламировал мороженое «Кактус». Дядя бегал за тетей и рекламировал противозачаточные средства фирмы «Звягинцев и сын». Потом демонстрировали самого господина Звягинцева, без сына. Тот стоял на фоне конвейера, по которому ползли кружочки в серебристых упаковках. Звягинцев-старший призывал кого-нибудь трахнуть именно в его изделиях… Не-ет, давно пора взяться за эту чертову рекламу. Вот разъедутся иностранцы, я наберусь смелости и поговорю с шефом. Даже мои соколы – и те жалуются. Одно сплошное растление русского народа. А ведь перед выборами обещаны, между прочим, соборность и державность…

На слове «державность» я вновь подумал о генерале Дроздове. Может быть, Президент так пошутил, сказав, что генерал догадывается. А может, и правда. Завтра Мосин пошлет соколов из наружки на кладбище. Пусть поглядят, кто выразит генералу свои соболезнования. И с кем генерал будет разговаривать. Армейскую разведку на это дело он не задействует, точно. Щепетилен генерал, личное с общественным не путает. Кремень-мужик. Потому и страшновато… Хотя если сам начнет копать, мы его все-таки окоротим. Как – пока не знаю, авось до этого дело не дойдет. Я поднял глаза на телеэкран и обомлел.

Прямо на меня с экрана смотрел не кто иной, как мой Мосин. Эфир явно был прямой, поскольку эту нашлепку на щеке Мосин не смог сделать раньше, чем пообщался сегодня со мной. Дело происходило в казино, чуть ли не в «Вишенке». Ах ты, сукин сын! Тебе же ясно было сказано: никуда не ходить, готовиться к завтрашнему! Нет, поиграть стервецу захотелось. Ну, попадется он мне завтра – уйдет от меня еще с десятью нашлепками на голове. Если вообще с головой.

Я стукнул кулаком по ручке кресла. Вот так и узнаешь из телевизора, как твои подчиненные выполняют твои приказы. Вот и…

В это мгновение я обалдел уже совершенно. Если бы у меня под рукой была булавка, я бы немедленно ткнул себя острием.

Потому что камера переместилась с мосинской физиономии на лицо ведущего программы. И я увидел вместо моего любимого Димы Игрунова совершенно постороннюю, но очень-очень знакомую морду…

Полковников! Черт меня побери, Аркашка Полковников!!!

Я почувствовал, что кричу. Или нет: я молчал. Орали с телеэкрана.

Глава 40

ВАЛЕРИЯ

Мне стало противно, и я выключила телевизор. Лучше бы и не включала. Захотелось, видите ли, старушке последний раз бросить взгляд на ночную жизнь Москвы.

Ну, вот и бросила. Насладилась. Досадно будет, если эти номенклатурные фейсы, сидевшие вокруг рулетки, окажутся в числе последних моих воспоминаний. Завтра ведь неизвестно как обернется. Да и к тому же, если мне улыбнется удача, Служба Безопасности наверняка постарается меня прикончить. В отместку за горячо любимого. Но это пожалуйста, за это пострадать не жалко. Жалко не пострадать.

Если честно, я выключила телевизор не только из-за этих мордатых прожигателей жизни и проедателей денег. Тут я плюралистка. Раз у нас свобода, пусть себе прожигают и проедают.

Я выключила телевизор, когда убедилась, что на экране в роли ведущего этой пошлейшей программы – сам Аркадий Полковников собственной персоной.

Это было горше всего. Журналистика, конечно, есть вторая древнейшая профессия, и к ведущим таких всевозможных телешоу – вроде Димочки Игрунова – я отношусь с брезгливым сочувствием: кушать-то ведь надо.

Но когда за это дело берется мастер такого класса, как Полковников, – это уже симптом. Симптом того, что я была трижды права и наша гласность кончается.

Самого Полковникова я винить права не имею. Когда сегодня вместо его программы стали неожиданно показывать американский фильм, я поняла, что программа «Лицом к лицу» приказала долго жить. Этот Господин, наш, с позволения сказать, всенародный президент, тихо гнет свою линию. Потихоньку закрывает газеты, убирает из эфира самые острые телепрограммы. Скоро от нашей гласности может остаться одна только пустая оболочка, а от свободы слова – одна только «Свободная газета» Витюши Морозова, нашего русского Коцебу…

Некоторые – и среди них даже отдельные мои бывшие соратники – называют меня фанатичкой Лерой. Я не обижаюсь, но это несправедливо. Я не фанатичка, потому что мои поступки проистекают не из идеи в чистом виде. Я всегда проверяю идею фактами реальной жизни и, лишь убедившись, берусь за дело. Я умею делать выводы даже из малозаметных фактов.

Программа, которую я только что посмотрела, – это факт.

То, что происходит с нашим ТВ, – это реальность.

Вот вам одно из доказательств того, что я права.

Завтра я предъявлю Этому Господину счет.

Глава 41

ПРЕЗИДЕНТ

Телевизор лучше смотреть без звука. Картинка успокаивает. Лица на экране кажутся умными и одухотворенными. А включишь звук – непременно окажется, что они несут какую-нибудь ахинею.

Может, взять и отменить звук на ТВ президентским указом? Оставить только изображение и титры. Было ведь когда-то кино немым, и было оно Великим Немым. А как только заговорило, так сразу начало пороть чушь. Товарищ Сталин любил звуковое кино только потому, что мог отменить любую кинокартину. И те, что ему не нравились, – отменял. Вместе с режиссерами и исполнителями главных ролей. И все было в порядке. Фильмы, которые нравились ему, нравились народу.

Нет, подумал я с сожалением, отменять звук на ТВ, пожалуй, нельзя. Президентские указы лучше всего читать с экрана вслух. С чувством, с толком, с расстановкой. Чтобы все прониклись. Указ номер 1… Указ номер 2… Указ номер 314… Итак, телевидение спасено. По крайней мере на два дня звук я ему оставлю. Жаль, что на ТВ пока так и не узнают, какой я им сейчас царский подарок сделал. Мог бы отменить звук, но оставил. Цените своего государя. Государь суров, но справедлив.

Пока я придумывал и отменял нововведения на ТВ, на экране возникли кадры какой-то кинокомедии. Что-то из современной жизни. Как я успел заметить, действие фильма происходило в казино. Начала я не видел, поэтому не знал, из-за чего там разгорелась ссора. Но сцена погони снята была очень смешно. Да и актер с нашлепкой на щеке играл очень убедительно. Талантливо играл. Можем ведь, когда захотим. Не хуже ваших хваленых американцев. Нет, определенно снято удачно. Причем, этот, с подбитой щекой, чем-то напоминает одного из наших соколов. Только сокол тот дубина, а актер этот щекастый, видимо, очень способный комик. Надо бы поощрить. Жаль, что я не посмотрел в титры и не знаю фамилию. Завтра нужно, будет при случае спросить у Павлика. Он-то с телевизором почти сроднился и все эти киношные дела должен знать. Может, прямо сейчас ему снова позвонить? Да ладно, потерпит до завтра.

36
{"b":"11375","o":1}