ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

…Я поставил телефон на пол. Уснул. Тут же, как мне показалось, раздался звонок.

– Да, еще вспомнила: клиент твой звонил…

– Полянская? И что?

– Просила позвонить.

– Когда?

– Вчера. - Женька зевнула.

– Дура ты, Женька.

– Ага, - сонно согласилась она. - Рассеянная.

Половина третьего. Яна сняла трубку, будто всю ночь держала на ней руку.

– Ты не можешь сейчас приехать? Мне страшно.

Никогда еще Крошка Вилли не делал таких бросков. Хорошо, что была глубокая ночь и пустой, затаившийся город. Ревел движок, истерически визжала резина на поворотах, разбегались в стороны и спешили сменить огни ошалевшие светофоры.

Я осадил машину у соседнего дома под прикрытием кустарника. На бегу переложил пистолет из кобуры в карман. Маловероятно, конечно, чтобы это была ловушка, но к некоторым неожиданностям нужно быть готовым. Тем более что однажды Яна уже меня предала. Сама она, правда, совершенно иначе оценивала этот шаг.

Машина Яны стояла у подъезда с каким-то недоуменно-обиженным видом. И немудрено - ветрового стекла у нее фактически не было, только крошево осколков на капоте и передних сиденьях. Молотили скорее всего арматурным прутом.

Соблюдая все правила безопасности, я поднялся на этаж, осмотрелся, позвонил. Яна открыла дверь с несвойственной ей осторожностью. Обычно она распахивала ее так, будто за порогом стояло огромное толстое счастье и его надо было побольше впустить, сколько влезет.

Но лицо ее меня успокоило. Ясно, что за ее спиной с пулеметами не стояли. На нем попеременно мелькнули облегчение, радость (даже!) и ехидство. Она всегда быстро брала себя в руки.

– Примчался? По женской ласке соскучился? Изменщик!

– Что случилось?

Яна оглядела лестничную площадку и заперла двери на оба замка.

– Пойдем. - Дверь в прихожую она оставила открытой.

Во всей квартире горел свет. Я давно уже не был здесь, и комнаты показались мне чужими, хотя ничего в них не изменилось.

Яна села в кресло у журнального столика, закурила.

– Сегодня мне позвонили. Я испугалась. А твоя Женька никак не могла тебя разыскать. И я так растерялась, что не доперла позвонить Прохору.

– Кто звонил?

– Не знаю, конечно. Двое. По очереди. Вначале вежливый голос, чуточку с акцентом.

– Какой акцент?

Яна, не понимая, захлопала ресницами.

– Западный, южный, восточный?

– Скорее последний. Предложил, ко взаимному удовлетворению и на взаимовыгодных условиях, совершить сделку. Я его послала. Потом позвонил другой, говорил в основном матом. Но я все поняла.

– Где твой муж?

– Не знаю.

– Я знаю. Хочешь к нему? Скучно не будет. Правда, развлекаться будем мы. С тобой. А он будет смотреть и учиться.

– Все?

– Ты машину свою видела? Твоя очередь - следующая».

– На чем договорились?

– Завтра в двенадцать будут звонить, что бы получить от меня согласие.

– Пару дней сможешь потянуть? Сошлись на то, что надо дела подготовить, бумаги в порядок привести.

– А если сегодня придут?

– Сегодня не придут, - успокоил ее я. - Они правила игры соблюдают достаточно строго. Но почему-то они торопятся…

– Что?

– Так, думаю. Когда будете оформлять документацию, обязательно разгляди и запомни фамилию покупателя. Нового владельца.

– А какая мне разница? - Яна загасила сигарету.

– Мне это важно знать.

– Хорошо. - И кокетливо спросила: - Ты где ляжешь?

– Здесь, - я кивнул на дверь в прихожую, где стояла маленькая тахтушка. Мне хотелось, чтобы Яна провела остаток ночи спокойно. - Мне отдохнуть надо, а ты храпишь, как бультерьер.

– С кем-то путаешь меня. Постелить?

– Не надо. Как в трусах воевать, если придется? Найди только мои треники, если ты их еще не выкинула.

– Кофе хочешь?

– Боишься, усну?

– Ничего я не боюсь.

– Ну и молодец. Мне завтра надо в девять обязательно быть в конторе. Но до двенадцати я вернусь, не беспокойся. Послушаю ваш разговор. Все, ложись. Выпей снотворное. Тебе надо отдохнуть. Завтра день - не из легких.

Я переоделся, сунул в изголовье пистолет, хотя был уверен, что ночь пройдет спокойно. Ее и осталось-то - три часа. Продержимся.

Яна уснула только под самое утро. На полчаса. Я делал вид, что сплю, и не реагировал на ее вздохи, хождение по квартире, щелканье зажигалки. Утром сделал вид, что она меня разбудила.

– Ну, ты крутой, - вместо «доброго утра» приветствовала меня Яна. - Дрых, как пьяный медведь зимой. Ни смертельная опасность, ни красивая женщина тебя не волнуют.

– Хлебнул и того, и другого в свое время. - Я сладко потянулся, будто после долгого хорошего сна.

– Кофе, яичница. Годится?

– Годится. По поводу машины в милицию заявить?

– Зачем?

– Тоже верно.

Она опять как-то странно взглянула на меня.

– Ты, наверное, думаешь, что если бы ты был бы со мной, то ничего не случилось бы?

– Слишком много «бы»…

Ровно в девять в конторе зазвонил телефон. Я первым схватил трубку. Это была, как я и рассчитывал, Ольга Кручинина. Подобрала мою карточку.

– Я бы хотела с вами поговорить. Вы не обижайтесь на родителей.

– Я их понимаю. Где мы встретимся?

– Вы не можете приехать в институт? После первой пары у меня «окно». В вестибюле, под Лениным.

– Хорошо. До встречи.

Я заглянул к шефу, доложил о последних событиях.

– Под горку пошло, - задумчиво резюмировал он. - Смотри не ошибись.

Я посидел на кухне, внес в черновик отчета все новости, позвонил Яне (никаких новостей), потом - Прохору, сказал, что сегодня поеду в «имение».

– Ты живи подольше, - напутствовал он меня. - Без тебя скучно.

– Завтракать будешь? - спросила Женька.

– Уже.

– У своей, что ли? - Она поджала губы. - Уйду я от вас. Ненормальные.

– Куда ты денешься?

– А хоть на панель, - Женька брякнула крышкой чайника. - Все спокойнее.

– Ладно, - я посмотрел на часы. - Мне пора. Ты на меня не обижайся…

– За дуру? Я не обижаюсь. На правду только дуры и обижаются. А я такая и есть.

Женская логика.

В вестибюле института было еще пусто. Тихо и грязно. Ободранные стены, протершиеся плитки пола. В окнах много битых и треснутых стекол, краска на подоконниках шелушится. Но у ног Ильича - свежие цветы. Уборщица при мне собрала их и сунула в бумажный мешок. Видимо, по распоряжению ректора.

Доска объявлений залеплена лохматыми клочками бумаг. Я подошел поближе - интересно узнать, чем живет сегодня студент. Оказалось, торговлей. Торговали всем: конспектами, учебниками, тряпками, справками, койками - всем! На одном миленьком объявлении: «Симпатичная первокурсница снимет комнату» - последнее слово было зачеркнуто и над ним аккуратно надписано: «трусы» и далее по тексту: «Чистоту и аккуратность гарантирую. Оплата в СКВ».

Ильич не смотрел на всю эту дрянь. Он смотрел вдаль.

Прозвенел хриплый звонок. Сразу стало шумно, весело, почти беззаботно. Кручинина подошла ко мне, доверчиво протянула руку.

– Пойдемте в шестую аудиторию. Там сейчас свободно.

Собственно говоря, никаких дополнительных данных из этого разговора я не получил. Девочка была в шоке тогда, находилась в шоке и до сих пор. Она тоже запомнила тюбетейку и голую шею под пиджаком. И еще одну деталь: тот, что в пиджаке, после выстрелов нагнулся над Андреем, взяв его за кисть («как будто пульс проверил»), что-то сделал и сунул руку в карман.

– Вы не думайте, что меня купили. Дело вовсе не в тряпках. И не в машине…

Ах, еще и машина!

– …Все проще и страшнее. Они сказали мне: «Хочешь остаться сиротой?» Мне ни когда не было так страшно. Вы не знаете, что это за люди.

– Знаю. Потому их и ищу. Чтобы остановить навсегда.

Она с сомнением и страхом посмотрела на меня.

– Этот милиционер… Он правда был вашим другом?

– Да, но дело не только в этом.

– Понимаю, - с трудом проговорила она. - Таким… людям нельзя позволять жить…

13
{"b":"11379","o":1}