ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Спасибо, - пробормотал я, глотая комок в горле…

Используя свои прежние связи, которые не смогла и никогда не сможет нарушить никакая «демократия», потому что держатся они не на взаимной выгоде и расчете, а на взаимном долге и ответственности, шеф уже через два дня вручил мне лицензию, разрешение на оружие, «ПМ» и газовый револьвер, РП и наручники. А вечером, когда собрались в конторе разбежавшиеся с утра по заданиям сотрудники и Женька принесла в кабинет шефа мастерски зажаренные в духовке шашлыки, а сам хозяин достал из сейфа бутылку водки, мы отметили мое возвращение в ряды боевых сыщиков. И пусть это была не регулярная кадровая часть, а скорее лихой партизанский отряд, я вновь, как когда-то (уже давно), почувствовал себя в строю, почувствовал, что я нужен, что мне доверяют, искренне рады, что я не одинок и не растерян…

Наша контора из-за недостатка средств арендовала обычную двухкомнатную квартиру на первом этаже. Одну комнату, меньшую, занимал шеф, в другой разместились сотрудники. В кухне, где за неимением места я получил свой рабочий стол, орудовала Женька за плитой и машинкой, которую она принесла из дома.

Чтобы составить первоначальный капитал и открыть контору, ребята сбросились кто сколько мог. Этих средств хватило на то, чтобы купить небольшой подержанный сейф, несколько регистров для бумаг и поставить решетки на окна, Так что зарплата в первое время была чисто символической. Поэтому Женька из экономии готовила обеды на весь коллектив, варила кофе, таскала из дома продукты. Да и каждый нет-нет да и добудет что-нибудь на обзаведение - кто кресло, кто столик, а Павло разыскал где-то (может, и на свалке) старинный секретер. В общем, получилась дружная семейка, славная коммуналка.

Контора занималась в основном розыском пропавших людей, проверкой и составлением досье на возможных партнеров фирм и предприятий, выявлением недобросовестных конкурентов, охраной объектов и частных лиц, сопровождением кассиров различных организаций, выполняла задания официальных правоохранительных органов, Приходилось браться и за установление фактов супружеской неверности.

По мере роста авторитета конторы дела ее поправлялись, но нельзя сказать, чтобы она процветала. Дело в том, что наш шеф весьма вольно обращался с расценками за услуги, корректируя их в зависимости от степени личных симпатий и меры справедливости. Если к нам обращалась раскормленная до тошноты и разодетая до ужаса бизнесменша, от скуки решившая провести инвентаризацию всех сучек, с которыми путался ее законный бизнесмен, то шеф не стеснялся содрать с нее добрый куш, да еще и в валюте. Но, если помощь требовалась бедному человеку, попавшему по чужой злобе в настоящую беду, услуга конторой оказывалась бесплатно. И никто из нас не возражал…

Я начал работать. Шеф действительно, как и обещал, давал мне несложные поручения, которые не требовали много времени и не связывали меня в маневре, а позволяли попутно решать и главную задачу. А если вдруг и возникала накладка, тотчас же находился кто-нибудь из ребят, кто без лишних слов и вопросов брал на себя часть моего задания.

Жизнь снова пошла своим разумным чередом, прихотливо тасуя колоду событий, попеременно, без всякой очевидной системы выбрасывая на зеленый стол то заведомых козырей, то загадочных джокеров, а то и какую-нибудь незаметную простенькую шестерку, за которой могли возникнуть крутке валеты, прикрывающие широкими накачанными плечами чуть заметных в криминальном тумане «королей» теневого бизнеса,

И вот в одно прекрасное солнечное утро на мой стол легла грозная и загадочная «пиковая дама», появление которой было совершенно непредвиденным и потому символичным…

Размышляя над формулировками очередного отчета, я задумчиво помешивал кипящий на плите борщ большой деревянной ложкой (Жекька рискнула доверить мне это важное дело, поскольку шеф вызвал ее к себе на диктовку), когда в кухню вошла Яна с заявлением на розыск мужа, на котором стояла рекомендующая резолюция шефа и пометка о том, что договор с клиентом контора заключила.

– Привет, - сказала она, ничуть не удивившись, Яну вообще было трудно удивить, даже если гаркнуть ей в ухо из-за угла; она все принимала как должное и делала свои выводы - «дикие, но симпатичные». - Что ты здесь делаешь?

– Не видишь? - недружелюбно отозвался я, пробуя недоварившуюся капусту. - Борщ варю.

– Неплохо устроился, поближе к горячей похлебке, да? Не замечала прежде за тобой такой практичности. - Яна седа за мой стол и закинула одну красивую ногу на другую - это она умела. - Твой шеф направил меня, как он уверял, к самому лучшему сотруднику. Он ничего не напутал? У меня ведь муж пропал, а не аппетит.

– А у меня - аппетит. - Я взял ее заявление и взглядом дал понять, что причиной тому - ее нежелательное для меня появление. - А чего ты без юбки-то? Прямо из постели, что ли?

– Не прикидывайся, это лосины, ты же их видел на мне.

– Возможно, не помню,

– Врешь, все ты помнишь.

Мне ужасно захотелось влепить ей в лоб мокрой горячей ложкой.

Это только наш милый шеф мог такое удумать - поручить мне розыск человека, который увел мою жену. Чем, интересно, он руководствовался, какими психологическими мотивами? Думал, я буду землю рыть голыми руками, лишь бы отыскать Мишаню и набить ему морду? Но я мог сделать это и раньше. Без подобных трудностей, не выходя из дома, когда, например, он принес бы свою очередную ободранную корягу вроде «Обиженного мальчика, шныряющего по пояс в заснеженном лесу за две недели до солнечного затмения».

Представляю, как гудит сейчас контора. Ведь многие из наших ребят знали Яну. И - ах! - как сейчас рвется сюда Женька, чтобы не пропустить ни слова, ни жеста, ни взгляда нашей «роковой» пикантной встречи. Наверное, никогда еще она не печатала с такой скоростью…

Удружил, шеф… Впрочем, он ничего не делает просто так. Всегда с дальним прицелом. Правда, сегодня явно переборщил: цель, похоже, настолько далека от этого «элемента», что выстрел будет холостым… И эта ниточка, которую он вдруг почуял, никуда не приведет. Эта паутинка просто переброшена ветром от ветки к ветке, и гнездо паука мне не покажет… Хотя интуиция-то у шефа - на космическом уровне. А уж уровень информированности… Не ниже Женькиного…

– И чем же ты занимаешься, кроме стряпни? - Яна вновь сыграла ногами. - Выслеживаешь неверных жен в чужих постелях, используя личный опыт?

– А разве ты была мне неверна? - с грустным пафосом спросил я, недвусмысленно покачивая тяжелой ложкой.

– Заявление борщом не забрызгай. - Янапокачала носком туфли. - В мыслях я постоянно изменяла тебе с крутым бизнесменом в его белом «Мерседесе». Потому ты меня и бросил.

– Я тебя не бросал…

– Конечно, ты никогда никого не бросал. - Она не выдержала тон, и эта фраза прозвучала с явно сдерживаемым раздражением. - Ты всегда умел сделать так, чтобы бросили тебя, невинную жертву.

– Ты ужасно права.

– Ужасно, как я права. Как ужасно, что я права… право, все это так ужасно.

Я передал ложку вовремя ворвавшейся на кухню Женьке, запыхавшейся, лохматой, отчасти разочарованной, так как самый главный драматический момент нашей встречи не попал в зону действия ее зеленых видоискателей. Не завидую шефу - этого она ему никогда не простит. И наверняка отомстит, сделав в какой-нибудь ответственной бумаге такую важную смысловую описку, которая станет заметной только в самой высшей инстанции и исказит смысл документа на противоположный.

Женька лихорадочно постреляла в нас взглядами: не таится ли в моих морщинах скупая мужская слеза, не прибавилось ли седины в моих волосах, не украсил ли мою щеку сочный след пятерни или губной помады и не задрала ли юбку Яна, истомившаяся в разлуке, и уж не сама ли она, всем сердцем осознавшая, что не может без меня жить, отправила мужа в разные стороны в шляпных коробках?

Я тоже сел к столу, придвинул блокнот, приготовил ручку. Женька затаила дыхание, как юная театралка-фанат при выходе на сцену безумно обожаемых актеров. Но просто зрителем она быть не могла, не в ее характере: ей нужно почувствовать, повлиять, соприкоснуться с великим искусством хотя бы на правах статиста. Причем для себя она уже что-то решила.

7
{"b":"11379","o":1}