ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У сторожа оказалась завидная реакция. Он успел выстрелить. Один раз. Пуля увязла в стволе дерева.

Взамен Эрика подарила ему пятнадцать минут забытья на холодной земле.

Даже если он подхватит простуду, это лучше, чем быть загрызенным оборотнем.

«Если ты не стерпишь и выстрелишь, пока он человек, мой брат убьет тебя. Если прождешь слишком долго, и он обратится в волка полностью, мой брат убьет тебя.

Твое время это шестьдесят ударов сердца между вчерашним днем и сегодняшним, когда силы человека оставили его, а силы волка еще не пришли к нему. Ни раньше, ни позже, а именно тогда ты должен ударить».

Седой Волколак, Хозяин Дикой Охоты, лакал воду, стекавшую с ледника вёльвы. Во сне он видел грядущее.

Белый Вульнар был готов к нашей схватке.

Одно слово перерождающихся губ и огонь снова взмыл до потолка. Надежно отделяя меня и Убийцу от превращавшегося оборотня.

Жар ел глаза. Я нащупал рукой ледяной металл фляги на поясе. И вспомнил, как Вульнар Черный заливал брагой горящую руну Ингуз. Молоко валькирии и медвежья кровь?

Я с размаху выплеснул снадобье в огонь.

Случилось невероятное. Огненная стена не погасла, но в ней образовался «пролом». Как раз там, где брага вылилась на хворост.

В этот «пролом» я и шагнул, поднимая ружье к плечу. Сердце отбивало несчитанные удары о клетку ребер.

«Ты где-то здесь. Я знаю. В твоем зверином теле сохранилось достаточно человека, чтобы приготовить ловушку».

Эрика нашла следы. Они были оставлены специально. Сторожу повезло. Он неверно прочел их и пошел в другую сторону. Наткнулся на нее вместо волка.

«Ты недалеко от порванного кабеля, поджидаешь в засаде. Теряя остатки разума. Остатки выдержки. Особенно сейчас, когда ты чувствуешь мой запах, усиленный действием сыворотки».

Бешеные удары сердца отдавались где-то в горле. Хотелось бежать, не разбирая дороги, завывая от переполняющих чувств. Держать себя в руках становилось все сложнее. От двадцати минут оставались считанные песчинки, сдуваемые ветром.

«Ну, где же ты? Иди, иди ко мне!»

Темнота в зарослях сжалась перед броском.

Заглянула желтыми зрачками в глаза Эрики.

Обнажила клыки.

И прыгнула.

Рука Эрики превратилась в размазанный силуэт, срывая с перевязи и посылая в брюхо оборотня серебряные скальпели.

Она не промахнулась ни разу. Вервольф взвыл, покатился по земле, терзая брюхо когтями. Перекатился через спину, встал на четыре лапы.

Уже осторожней двинулся к ней, боком, боком, готовя новый прыжок.

Эрика подняла руку с арбалетом. Главное угадать момент прыжка. В противном случае он увернется. Даже подстегнутые сывороткой мышцы не давали шанса опередить оборотня.

Феномен ускоренного восприятия, так говорил Гаспар. Он лучше других знал, как трудно успеть раньше вервольфа. За это знание он заплатил правой рукой до плеча и куском бедра.

Но волк не прыгнул. Он атаковал понизу, стремясь вцепиться в пах. Это была повадка опытного убийцы, а не новичка только вчера сменившего тело.

Эрика успела вставить ему в пасть дугу арбалета. Под давлением челюстей оружие хрустнуло, но рука не пострадала.

Свободной рукой выхватила одну из запасных стрел. И воткнула ее в глаз оборотня.

Дернув изо всех сил головой, оборотень сорвал арбалет с ее руки. Завыл, мотая башкой — пытался вытряхнуть стрелу из раны.

«Что это было?», — думала Эрика на бегу. Если F-сыворотка, ему конец. Мозг не выдержит обратной трансформации. Если статин, то он замедлится и это тоже хорошо.

Но, судя по скорости и ярости, с которой вервольф нагонял ее, это не было ни то, ни другое.

Когда Волчий Крюк пробил сердце волколака, цепляясь за ребра, Хозяин завыл. Он выл, не останавливаясь, пока я подтягивал его к себе на стальном тросе. Мои руки были полны удивительной силой.

Брага Вульнара Черного действовала.

Но, оказалось, и она была не всемогуща. Извернувшись так, как будто его кости были из топленого масла, человек-волк ударил меня по лицу железными когтями. Если бы не маска, я бы лишился правого глаза. А так отделался лишь глубокими, до кости ранами.

В ответ я с размаху съездил в меняющуюся морду прикладом. Раз, другой. И повернув ружье, просунул ствол между железных зубов. Глубоко, в самую глотку.

Глаза зверя смотрели на меня с человеческой ненавистью.

Я спустил курок.

Эрика ориентировалась на свет и запах дыма от пылающей беседки. Выбежав на озаренную огнем поляну, она развернулась к преследователю. Припала на колено.

В ее руках были большие изогнутые ножницы для вскрытия ороговевших тканей. Она всадила их в горло оборотня, падающего на нее сверху. Рухнула, подмятая тяжестью волчьего тела, изо всех сил работая ножницами.

В лицо ей ударила горячая струя. Эрика проталкивала ножницы дальше, стремясь добраться до трахеи или позвоночника прежде, чем ткани начнут опять срастаться.

Вервольф снова продемонстировал изощренную повадку, отскочив назад. Она увидела, что стало с глазницей. Морда оборотня светилась в темноте от фосфора. Глаз был вновь цел и невредим.

Все, чего она добилась своей стрелой — привела его в ярость.

Поднявшись на дыбы, вервольф бросился ей на грудь, чтобы повалить и, наконец, загрызть.

Сыворотка снабжала ее достаточной силой, чтобы удерживать оборотня перед собой. Эрика наносила удары в район плечевых суставов, стремясь обездвижить передние лапы. Ее рука работала с бешеной скоростью иглы швейного станка.

Но и заемной стойкости имелся предел. Навалившаяся масса стала передавливать. Подминаемая вервольфом, Эрика оставила ножницы торчать у него подмышкой. Упала на спину, упираясь в волчью грудь ногами.

Несколько рывков за шнур генератора. И два серебряных диска прижались к оскаленной волчьей морде.

Вонь пылающей шерсти. Волосы и лицо Эрики оберегали шапочка и маска, но жар пылающего фосфора все равно заставил ее отскочить.

Не смотря ни на что, оборотень пытался ползти за ней, отталкиваясь задними лапами от земли. Ослепший, обезумевший от боли, но не отказавшийся от преследования.

«Покончив с ним, поспеши снять с тела шкуру. Кинь ее в костер. Теперь его тело должно снова принять человеческую форму. Тогда ты сможешь убить его окончательно».

Лохмотья маски болтались на моем лице вместе с клочьями моей кожи. Я не чувствовал боль — холод или брага затуманили мое сознание.

Моя рука почти не дрожала, когда я сделал первый разрез на волчьей шкуре.

Последний свой скальпель Эрика всадила ему в основание позвоночника, прекращая рывки волчьего тела. И, сжав зубы, потащила парализованного оборотня к горящей беседке. Другого выхода не было.

Ему хватит десяти минут, чтобы полностью восстановиться. А она пять минут назад уже должна была валяться без сознания, не получив антидот.

В двух шагах от меня стоял кузнец Вульнар Черный, одетый только в железный ошейник. Он грузно опирался на рукоять своего молота и внимательно следил за каждым моим движением. Оловянными глазами подменыша.

Рукоять ножа выскальзывала из заскорузлых перчаток. Я прервался, обтер их о шубу оборотня.

— Скажи мне, Вульнар, — под моими пальцами шкура начала потихоньку сползать. Вместо кровоточащей плоти под ней открывалась белая человеческая кожа. — Это ведь из-за тебя я оказался здесь?

— Это так, — согласился глиняный колдун. — Я поднял туман и поймал тебя в него, как в силки. А потом отправил духов ветра, сломать крыло твоей железной птицы.

— Крыло, — одним рывком я избавил Белого Вульнара от волчьих покровов. — Ты починил его?

— Кинь шкуру в огонь.

— Я спрашиваю тебе, Вульнар Черный, починил ли ты крыло, как обещал?

Кузнец скривился.

— Будь проклята луна, заставляющая говорить правду. Я не чинил твою птицу. Ты никогда не поднимешь ее в небо охотник. Обещания ничего не значат для меня, носителя перевернутой руны Зиу.

6
{"b":"1138","o":1}