ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Брачный контракт на смерть
Беззаботные годы
Вам нужен бюджет. 4 правила ведения личных финансов, или Денег больше, чем вам кажется
Когда все рушится
Книга о власти над собой
Теряя Лею
Девушка, которая читала в метро
Телепорт
Кто не спрятался. История одной компании
A
A

– В ментовке служишь, значит? Художник! Срисовать нас задумал?

– Служил, - прохрипел я. - Погнали.

– Что же сразу не признался? - ещесильнее улыбнулся Сабир.

– И вы бы меня сразу полюбили?

Сабир перестал улыбаться. Голубков ослабил хватку.

– А за что тебя выперли? - спросил он.

– За измену Родине.

– Шутить потом будешь. Если сможешь.

– По служебно-политическому несоответствию.

– Не иначе - коммунист? Смотри-ка, Сабир, товарищ по партии тебе объявился! - злобно обрадовался Рустам. Он вообще с Сабиром довольно развязно себя вел. Непонятно. - Соратник боевой. Только чином пониже: ты же в секретарях райкома ходил, верно?

Меня отпустили. Напряжение спало. Потеплело за столом. Митрохин распахнул ставни, и в комнату хлынуло осеннее солнце. Рустам опустил часы в карман:

– Поношу пока. Такими часами от гаишников хорошо отбиваться. Разорили совсем, справедливые поборники.

– Они ж именные, - напомнил я.

– Так и документы твои у меня, - усмехнулся Рустам. - А где ты потом трудился? Не скрывай. Чистая совесть - крепкий сон.

– Частным розыском занимался…

– По чужим постелям шарил? - осклабился Рустам.

– Случалось… Потом в охране. - Они переглянулись. Я назвал несколько фирм, где могли дать обо мне соответствующие отзывы. - Надоело кусочничать. Больших денег хочу. И сразу.

– Я тоже, - усмехнулся Сабир.

– Все вы такие - коммуняки, - презрительно проворчал сквозь зубы Рустам (розовый демократ в душе). - Вам - все и сразу.

С верхнего этажа, беззаботно стуча каблуками по ступеням лестницы и мелькая коленками, спустилась Лариса.

– О! Какой гость! Привет тебе! Как спалось?

– Прекрасно. Такую поганку во сне видел. По лесу бегает и стучит.

– Лара, - беря ее под руку, указал на меня Рустам, - коллега твой, тоже мент. Только ты - будущий, а он - бывший. - И опять стал заводиться. - Команда подбирается - менты, коммуняки красные… Ничего, кончилось ваше время, и тех, и других. Наше настало!

– Все, друзья, - мягко прервал его Сабир, поднимая бокал. - У нас гость - отдыхаем, веселимся, поем песни.

– Вот что, дорогой, - сказал Сабир Рустаму, когда Сергеев и Лариса уехали, - запроси Котяру об этом сером художнике. Подробнее пусть сообщит. Не верю я ему. Но это хорошо. Может быть, даже очень хорошо. - И улыбнулся ледяной восточной улыбкой.

В гостиницу я вернулся поздним вечером, усталый, злой. Что-то не то получается. И я совсем не тот, каким должен быть. А может, это хорошо? Даже очень хорошо?…

Я позвонил Ларисе и предложил ей погулять немного,

– Погулять? - радостно удивилась она. - Просто так? Так поздно? Бегу.

В коридоре я столкнулся с придурком Юриком.

– О! - приятно удивился я. - Привет тебе! Ты чего тут делаешь?

– Чего-чего? Живу здесь. На законных обоснованиях. Пусти, я спать хочу.

Я притянул его за ухо к себе, конспиративно огляделся и прошептал:

– Ты деревянный сортир у автобусной станции знаешь?

Юрик тоже огляделся, насколько ему позволяло зажатое моими пальцами ухо, и тоже шепотом признался:

– Знаю.

– Будешь меня пасти - я тебя в нем утоплю.

– А я при чем? Мне сказали - я сделал, - почти заорал он. - Пусти, дурной.

– И у меня так же: сказал - сделал, понял? Спокойной ночи, стало быть.

Мы встретились в холле и вышли на улицу. Был хороший вечер - безветренный, свежий, холодный. Лариса взяла меня под руку.

Гостиница, старое здание еще тех времен, замыкала центральную площадь. Напротив стройной чередой своих квадратных колонн тянулись старинные Торговые ряды, обезображенные наглыми латинскими вывесками и рекламными щитами, киосками и ларьками с изобильными завалами примитивных «видеошедевров», сигарет и сладостей для употребления вне страны-производителя, сверкающей стеклом и этикетками импортной бормотухи, которую стыдятся и боятся пить даже ихние бомжи. До тошноты загадив столицу, и сюда добралась западная культурка со своим мусором, вся Европа у нас свалку нашла.

– Как оккупация какая-то, - зябко пробормотала Лариса.

– Так и есть, - зло согласился я.

– И все это схвачено, все это крутится, все это - деньги и кровь… Почему?

– Потому что зло алчно и активно. У него всегда ясная цель. А добро первым не стреляет…

Лариса иронически усмехнулась:

– Ну да, оно ждет, когда перебьют половину лучших его бойцов, а уж потом…

– Потом отстреливается. До последнего патрона.

Мы пересекли площадь, замусоренную банками из-под пива, порожними бутылками, раздавленными пачками сигарет, обертками жвачек, пошли вдоль рядов. Киоски подгоняли нас дурной, бесформенной музыкой, усиленными динамиками голосами торговцев всякими «беспроигрышно-безвыигрышными» лотереями,

– Помнишь, - тихо спросила Лариса, когда мы свернули за угол, - мы здесь бублики с маком воровали?

– Ты меня с кем-то путаешь, - отказался я. - Я даже в детстве не крал.

– За это я тебя тогда и полюбила. Потому» что ты был честным.

– Немножко, - уточнил я. - А откуда ты знаешь?

– Не придуривайся, Леша.

Мм углубились в узкую темную улицу, которая круто, стремительно издала вниз, к реке.

– Запомни, - тихо и раздельно сказал я Ларисе, - Мы попали в миленькую компанию. И о чем бы мы с тобой ни говорили, мы теперь будем говорить так, будто рядом с нами всегда есть еще третья пара ушей, настороженных и внимательных до предела. И так везде - в стенах, на улице, в машине, по телефону, во сне, в постели…

– Разбежался, - засмеялась Лариса. - В постели…

Чем дальше мы уходили от центра, тем становилось лучше, чище, тише и спокойнее. Оставались позади пьяные песни, кассетная музыка, буханье бас-гитары на дискотеке, визги девиц у входа в ресторан.

Мы вышли к реке и сели на скамейку. Лариса, как кошка, прижалась к моему боку, разве что не замурлыкала.

– А с тобой хорошо, - сказала она, глядя на черную воду, в которой блестели редкие фонари набережной. - Руки распускаешь только в драке. - Она взяла у меня сигарету. - Мне что-то беспокойно. Не слишком ли сильно ты этих ребят приложил?

– Ничего, жить будут, - беспечно ответил я. - Да и, похоже, они привычные.

Она как-то странно, подчеркнуто взглянула на меня.

– Ты что?

– Так… приглядываюсь.

– И где же ты мои часы приглядела? Или подсказал кто?

Она улыбнулась, хотя я этого и не видел.

– В твоей машине. В тот вечер. Они на полочке лежали. Ты что же, заранее их снял? На случай…

– Не увлекайся, - оборвал ее я и подумал: сейчас спросит - неужели ты меня не узнал?

– Леша, я иногда не знаю, о чем можно с тобой говорить…

– Обо всем. Но в соответствии с моими рекомендациями. Больше напоминать не буду.

– …Ты не помнишь меня? - Похоже, она все пропустила мимо ушей.

– Такую очаровательную Поганку как можно забыть?

– Комплимент? - Она повернула ко мне лицо, осветила его затяжкой сигареты.

– Комплимент, стало быть, - согласился я.

– А почему же ты тогда за мной не ухаживаешь? Обиделся? Но по-другому мне нельзя.

– У тебя и так поклонников хватает.

– Ага, - с омерзением проговорила она. - Даже Сабир, старый верблюд, лапы тянет.

– Неудивительно…

– Опять комплимент? Второй за вечер. Учти - бедная девушка считает. - Помолчала, дожидаясь реакции. Не дождалась. - Как тебе Максимыч показался? Его тоже не признал?

– Максимыч в порядке. - Я улыбнулся. - Фокусы мне показывал.

– Он из-за этих фокусов чуть за решетку не угодил.

– Что так? Банк пытался взять? Гипнозом?

– Он целительством занялся. К нему девятым валом страждущих несло. Ну и деньги потекли. На него, конечно, наехали. Он одному гвоздь-сотку прямо в лоб загнал, без рук. Мотали его долго. Но все-таки признали самооборону правомерной. Что у нас редко бывает. - Это прозвучало слишком профессионально. - Теперь его боятся… Потом его кагэбэшники охмуряли. Он и их послал. И бросил это дело.

10
{"b":"11380","o":1}