ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Привет, Петро!

– Здорово, Леха. - Он поставил пустую бутылку на камень, привстал, сунул навстречу холодную ладошку. - Чего не спится-то?

– Уезжаю сегодня.

– Далеко ли? Небось за рубеж? Сейчас все туда повадились. Бегут. Натворили делов - и бегут. Стало быть, попрощаться заехал?

– Стало быть, так…

– Полковника-то навестил? Ну-ну. Глаша приходила по нем панихидку заказывать, а батюшка говорит: а то сами не знаем! Отслужил.

– Сегодня звонить будешь?

– Не, чего звонить…

– Можно я на колокольню поднимусь?

– Оглядеться пристало? Попрощаться? Да погляди, коли такой нежный, не жалко. Только взбирайся осторожно, ступени не меняли еще, дерево все погнило без кровли. Смотри не оборвись, держись к стенке поближе, на середку не ступай. Покурить-то найдется?

Он порылся в карманах, вытащил большой ключ, отпер скрипнувшую петлями кованую дверь в сводчатом проеме. Отдал мне ключ.

– Потом сюда, под этот камень, положишь.

Я поднялся на верхнюю площадку. Колокола негромко, по-шмелиному густо гудели от верхового ветра, веревки, спадая с языков, чуть заметно шевелились, волнисто уходили вниз. Сгнившую и обвалившуюся кровлю заменяла негустая крона березки, вцепившейся в серые влажные кирпичи карниза. Вокруг колокольни чертили небо ласточки.

Я подошел к перилам, поднял бинокль. «Вот моя деревня, вот мой дом родной», вот проселочная дорога среди деревьев, ведущая к шоссе; виден его кусочек, быстрый промельк машин на трассе… Все как на хорошей, рельефной карте. И если муха навозная по ней поползет, ее и нарочно не проглядишь. Думаю, и ждать долго не придется…

Рассчитал я верно - около семи с трассы свернула иномарка, нырнула под кустик, спряталась. Мужик в пиджаке, с сумкой через плечо, постояв на дороге, пошел не торопясь к моему дому. Постучал для порядка в запертую дверь, потоптался вроде бы растерянно на крыльце, обошел дом, заглядывая в окошки. Вновь поднялся на крыльцо, незаметно огляделся, вынул из сумки отмычки, ковырнул в замке и шмыгнул, как крыса, в дом.

Управился он быстро. Опять постоял на крыльце и огляделся, запер дверь и, пройдя недалеко по дороге, свернул в кусты. Конечно, он ведь не уедет, пока не убедится, что дело сделано, и сделано чисто.

Я хорошо рассмотрел его в бинокль, когда он устраивал свой НП (расстелил камуфляжную накидку, улегся на нее животом, вырвал перед собой мешавшие наблюдению травинки, выложил сигареты), - лицо незнакомое, неприметное. Да мне-то что до его лица? Я первым стрелять не буду, не велят. Но если назойливая муха рассчитывает прогуляться по моему лицу - бледному, с запавшими глазами и приоткрытым ртом, - не грех ее прихлопнуть. Хоть самую малость, но чище станет. Кто меня за это осудит?…

Ладно, мужик в пиджаке, ты свой ход сделал, мой черед пошел. Я спустился вниз, обошел церковь и через заросшее кладбище вышел на болота. Давно знакомой тропкой подобрался к дому сзади и огородом - к любимому в юности окошку, шпингалет которого, чтобы не будить по утрам тетушку, приспособился поднимать снаружи.

Открыв окно, я подтянулся, спрыгнул внутрь и направился к входной двери. Осмотрел ее, особо не приближаясь, и вначале ничего не заметил - сделано было чисто: над дверью, за верхней доской коробки, пряталось что-то вроде гранаты, от нее тянулась к верхней части двери прозрачная леска, закрепленная чуть заметной скобочкой. Просто и надежно. Когда я открою снаружи дверь, взрыватель станет на боевой взвод. Когда я войду и закрою дверь за собой, он сработает, и сзади, чуть выше моего затылка, разорвется граната,

Я еще раз осмотрел устройство, прикинул, что нужно и как именно сделать, чтобы оно сработало в другую сторону, осторожно отсоединил леску, выбрался из дома и кружным путем вышел на трассу, где терпеливо дожидался меня мой нынешний, от щедрот Светлова, «жигуленок», никак не радующий глаз потенциального угонщика.

Так, теперь маленький провокационный спектакль. Для одного зрителя, в пиджаке.

Свернув с трассы к дому, я поехал проселком. Вон, в кустиках» присела иномарочка, а вот где-то там, возле разлапистого дуба, следит за мной мой верный киллер. Которого через несколько минут примут в свои нетерпеливые руки его прежние жертвы. Стало быть, так.

Подогнав машину к дому, я быстро, показывая, что тороплюсь, взбежал на крыльцо, отпер дверь - и прямо всей кожей затылка почувствовал, как за моей спиной всплывает из травы голова с нетерпеливо прищуренными глазами… Я вхожу, закрываю за собой дверь - и нетерпение сменяется удивлением, досадой, недоумением, лихорадочным поиском ошибки и выхода.

Я тем временем, не огорчаясь последними переживаниями мужика в пиджаке и не испытывая из-за того, что доставил их ему, ни малейших угрызений совести, снова набрасываю на скобочку леску, перекидываю через вколотую в дверь кнопку и дважды оборачиваю вокруг нее. Вот и все. Можно выходить, а войти уже безнаказанно нельзя.

Теперь хватай, Сергеев, авосечку и изо всех сил поспешай в село, в магазин, надо же харчишками в дорогу запастись. Покажи-ка всей округе, что ты скоро вернешься (даже дверь не запер), но за время твоего отсутствия опытный человек в пиджаке вполне успеет проверить устройство и исправить не сработавший узел. Он бросится к дому, но не сразу, конечно, вдруг я за чем-то забытым вернусь, рванет незапертую дверь - и все, стало быть…

Главное, чтобы вместо этого не рванул за мной иным путем исправлять техническую ошибку - место вполне подходящее, глухое. Но, думаю, не захочет, догадается, что и я в этом месте дремать на ходу и на цветочки пялиться не буду. Да к тому же очень мне хотелось, чтобы он из своего же горшка стряпни отведал, сам того варева нажрался, что для меня готовил…

Я вышел на крыльцо, остро взглянул на часы и затрусил к селу за покупками. Никто по моим следам не бросился.

Взлетев на колокольню, я успел увидеть салют в честь и память Полковника: дверь моего дома в сполохе огня плавно поднялась над землей вместе с распластанным на ней пиджаком. Потом долетел грохот взрыва, шевельнула над головой ветками и листвой потревоженная березка.

Ну и ладно. Стало быть, мне и здесь больше не ночевать. И эту дверь мне никто не откроет.

Я спустился вниз, повернул в скважине ключ и положил его куда было указано.

Все, вот теперь можно ехать с легким сердцем - долги отданы. Да вместо одного доброго дела два получилось. Еще одна зарубка на прикладе, как сказал бы Полковник, Но, видит Бог, я не стрелял первым,

Через полчаса мы с Поручиком ехали в город. Он свернулся на моих коленях и спал.

Я рассчитывал застать Женьку дома и сдать ей кота. Конечно, мне хотелось бы взять его с собой - проверенный в бою товарищ, хлопот с ним не будет, но кто знает, как у меня сложится? Кто первым выстрелит?

Не знаю, мне такое положение вещей не по нраву - отвечать предупредительными выстрелами на прицельные. Или отстреливаться, когда загнали в угол. Не считаю зазорным упреждающе выстрелить в негодяя, поднимающего преступную руку на жизнь, честь или достоинство человека.

– Женя, - твердо сказал я, когда он радостно открыла мне дверь. - Ты обещала принять меня любого и всякого - прими с котом. Приласкай его, он многое пережил.

– А ты с ним останешься? - с лукавом надеждой в голосе отозвалась Женька м погладила Поручика, который ревниво сидел у меня на руках. - Или будешь его навещать? С ночевкой.

– Я не скоро вернусь…

– Я знаю, - сказала Женька (ей бы не знать!). - Но мне очень жаль, у мамы аллергия на кошачью шерсть, она заикаться начинает… Давай я его в контору заберу.

– Нет, тосковать будет. Возьму с собой. Закрывай дверь, мы поехали.

А может, это и к лучшему? Кто же видал, чтобы мент на задание с котом ездил?…

В назначенный день и час Серый сидел в машине с беззвучно работающим двигателем и ждал условного сигнала.

Смеркалось. Наступало самое время для задуманного. Но ничего не происходило.

Вдали, в новом центре городка, зажигались огни, вставало и разливалось красно-зеленое трепещущее зарево, доносился оттуда глухой вечерний шум. А здесь» в Старой слободе, было тихо и уже почти темно. Размытые глыбы низеньких пузатых, вроде древних комодов, купеческих домов, ряд лип, сухо, по-осеннему шелестящих листвой, трогательные лавочки у ворот и калиток - все начинало исчезать, теряться в спускающемся мраке. Только яснее пробивался свет через щели ставен (как же нынче без них!) и резче выделялся в светлом еще на западе небе силуэт церкви, много лет безуспешно охранявшейся государством.

4
{"b":"11380","o":1}