ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Через некоторое время я спросил Яну:

– А что такое кровный друг?

– Узнаешь в свое время, - пробормотала она и уснула.

ХМУРОЕ УТРО

Меня разбудил не солнечный свет в иллюминаторе, а тихий стук в дверь. Даже не стук - кто-то тихонько скребся снаружи. Неужели Борисыч выбрался без догляда?

Я поднял голову.

– Это я, Серый. - Тихий шепот Семеныча. - Выгляни.

Семеныч сидел в кокпите с сигаретой в руке. Вид у него был измученный.

– Ты как? - спросил он меня.

– Нормально, - соврал я. - Как огурчик. Только что из банки с рассолом.

– Посиди тогда, а? А я посплю часик-другой.

– Так ты не ложился?

– А ты думал? Не нравятся мне эти аборигены.

– Что так? - Я присел рядом с ним на кормовую банку, еще холодную с ночи. Взял протянутую Семенычем сигарету.

– Что-то замышляется, Серый.

– С чего ты взял?

Семеныч не ответил. Помолчал, глядя на остров, который был прекрасен среди синего моря в солнечном свете.

Аборигены еще еле шевелились, малым числом.

– И замышляется не здесь. Вернее - уже замыслилось. А здесь этот замысел воплощается.

– Семеныч, я с похмелья, спал всего два часа - нельзя ли попроще? Самогон этот окаянный…

– Я сам еще толком ни в чем не разобрался. Так, кое-что сопоставляю. Не случайно мы здесь оказались, кажется.

Я не был склонен разделять его опасения, хотя и меня тревожило что-то неясное.

– А что с нас взять, Семеныч? Кому мы нужны? Кому мы здесь дорогу перешли?

– Ну, здесь еще не успели… А вот там, - он махнул в сторону другого полушария, - там мы с тобой многим мозоли оттоптали. Там у нас врагов поболе, чем друзей.

– Ну не здесь же их опасаться.

– Как знать, Серый… Я пойду посплю. Посиди тут, ладно? - Семеныч поднялся, и по его движениям я понял, как он устал. - Сколько патронов у тебя?

– Семнадцать.

Семеныч кивнул:

– Я так и думал. Береги патроны, Серый. - Он скрылся в рубке.

Ох, недаром мне все это не нравилось с того самого весеннего вечера. Ах, Семеныч!

А он будто услышал, высунул голову:

– Я завтра хочу на острове пошарить. Прикроешь меня.

Я закурил еще одну сигарету и подумал, что на нашей яхте всего два умных человека: Семеныч и Янка. И один дурак. А вот кто - не трудно догадаться…

За завтраком, который по времени больше на обед походил, Понизовский положил на стол несколько скрепленных листочков.

– Тут я словарик накидал, - пояснил он. - Самая необходимая лексика. Нужно выучить. И вперемешку с английским вполне можно с ними объясняться.

Трудненько Серому придется. Моя английская лексика многообразием не хвалилась. «Фейсом об тэйбл!» - мне этой фразы как-то хватало. И на службе, и в быту. Вполне обходился.

– Там попадаются некоторые галлицизмы. И славянизмы порой - наши морячки тоже здесь бывали, лексический след оставили.

Словарик был написан аккуратно, разборчиво, но вразброс, не по алфавиту. Привожу его здесь не полностью, но в объеме, вполне достаточном, чтобы можно было ориентироваться читателю.

Эауэ! - возглас сожаления, горечи, обиды.

Ауэ! - возглас с очень широким диапазоном, выражающий восторг, обиду, крайнее удивление. От «Ура!» до «Увы!» Иногда используется в качестве: «Ох, уж эти!…» Пример использования: «Ауэ, Яна!»

Э! - досада, недовольство. Иногда - восторг, примерно как наше восклицание: «О!» Применяется с именем. «Э, Яна, э!»

Маамаа - сумасшедший, дурак.

Эа роа - очень согласен.

Ваине - жена, женщина.

Танэ - муж, мужчина. Примечание: как мужчин, так и мужей может быть много.

Тавана - вождь.

Тавана ваине - жена вождя.

Феефее - слоновая болезнь.

Араоуэ - скоро.

Уа мауру-уру вау! - всем спасибо!

Доэ-доэ - орех, ореховое дерево.

Парео - юбочка из полосок коры или пальмовых листьев.

«Парео не мешает» - приглашение к эротической игре.

Ити оре - крысенок.

Некоторые выражения, употребляемые чаще других:

Через большую минуту - через час.

Да услышит тебя Эатуа! Брат мой! (употребляется с именем).

Таматеа - «Луна, на закате освещающая рыб».

Эротооереоре - «Ночь, когда рыбы поднимаются из глубины».

Девятая ночь одиннадцатой Луны - католическое Рождество.

Сын шлюхи, крысиное семя - злые ругательства.

Гладко написано, подумалось мне. Как это ему с такого похмелья удалось? Железный танэ! Янка взяла у меня листочки, пошелестела.

– Ауэ, танэ! А что у тебя под чертой?

– Это запоминать не обязательно. Здесь собраны наиболее употребительные выражения для объяснений в любви. Но они для нашего уха слишком откровенны.

Сказанул тоже! Мы, конечно, люди не местные, но и в своей стране не такое уже слыхали. Да прямо с экрана. А то и с эстрады, вживую.

– Это на тот случай, если у кого-нибудь из вас завяжутся какие-нибудь близкие отношения с кем-нибудь из аборигенов. Самое скромное обозначение предстоящих сексуальных действий - «увлечь под пальмы». Это может пригодиться. Вас, Яков Ильич, это прежде других касается.

И точно! На планшире появились две ладошки, а затем возникла и смеющаяся мордашка, вся облепленная мокрыми волосами.

– Наяда приперлась, - заметила вполголоса Яна.

– Ауэ! - воскликнула наяда. И еще что-то пролопотала. С легкой картавинкой, которая показалась мне не очень естественной.

– Что она говорит? - спросил Нильс.

– Она спрашивает: как поживает взрослый мужчина? Это про вас, Яков Ильич.

– Тактичная какая, - проворчала Яна. - Нет, чтобы сказать: где здесь мой старый хрен? Серый, чего она к нему прицепилась?

– Это болезнь такая, - пояснил Семеныч. - Геронтофилия называется. - И он втянул влюбленную русалку на борт.

Та, безмерно довольная, уселась рядом с Нильсом, до бледности смущенным, и положила голову ему на плечо. С ее бронзового тела стекала на слани вода, даже лужица образовалась. Будто описалась от счастья.

Девочка ткнула себя в голую грудь и гордо сказала:

– Марутеа.

– Так ее зовут, - пояснил Понизовский.

– И чего ты, Маруся, приперлась? - с дружелюбной улыбкой спросила Яна, протягивая ей стакан колы. - С утра пораньше?

Ну, тут Янка явно загнула. Время уже далеко за полдень ушло.

Марутеа взяла стакан обеими руками и поднесла его Нильсу. Тот замотал головой.

– Ты ему лучше стопку поднеси, - серьезно посоветовала Яна. - Он в такую рань воду не пьет.

– Как тебя зовут? - спросила девушка по-английски. Это даже я понял. И повторила, запоминая: - Джейкоб? Джек?

Ну, пошел обмен информацией. На уровне «Туй - Маклай». Однако я ошибся. Маруська на этом не остановилась.

– Ай лав ту Джек вери-вери мач. Понял? Нильс, конечно, понял. Но не поверил. Девушка что-то еще пролепетала.

– Что она говорит? - спросил Нильс.

– Она приглашает вас на берег, под пальмы.

– Зачем? - испугался Нильс.

– Она вам там объяснит, - усмехнулся Понизовский. - Вы поймете.

– Тубо! То есть… табу! - застучал себя в грудь Нильс. Чем безмерно удивил девицу.

Девицу ли?

– Объясните ей, - взмолился Нильс, - что у нас девочки не отдаются старикам. Это табу!

– Так ли уж? - откровенно рассмеялся Понизовский. - У нас и наоборот бывает.

Девица выпила воду и потянула Нильса за борт.

– Серый, держи его! - крикнула Яна. - А то она его утопит, в омуте страсти. - Она сердито повернулась к Понизовскому: - А ты чего сидишь? Объяснись с ней.

– Боюсь, она меня не поймет. - Понизовский покачал головой.

Марутеа вскочила на банку, произнесла какую-то фразу и прыгнула за борт.

– Топиться пошла? - мрачно спросила Яна, смахивая с лица соленые брызги.

– Нет, она передала нам приглашение на ужин. В свою хижину. Это очень серьезно.

– Я не пойду, - сказал Нильс.

– Ужин, многоуважаемый Джек, дается в вашу честь. Не принять приглашение, значит, вполне возможно, подвергнуть нас реальной опасности.

15
{"b":"11381","o":1}