ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дом приосанился, хотелось ему перед молодой хозяйкой и самому моложе глядеться. И теперь, в ночи, он поскрипывал старыми суставами тихонько, застенчиво, будто стыдился этого скрипа, будто скрипел не от старческой немощи, а по доброте своей пытался сказать на ночь старую сказку, промурлыкать забытую песенку детства. Чтобы нам спокойнее и крепче спалось.

Но иногда мы почему-то разом просыпались за полночь, вставали. Янка набрасывала на плечи старый тулуп, зажигала лампу и приносила из холодной кухни бутылку водки. И мы сидели порой до утра, глядя друг на друга. Курили, вздыхали, улыбались и почти не разговаривали, но многое умели сказать друг другу без слов. Было что вспомнить, заново пережить, безмолвно поделиться.

В такие ночи я с особой остротой начинал чувствовать, как нам не хватало друг друга все эти годы. Даже когда мы были вместе.

К утру Янка, смачно и заразительно зевая, убирала со стола; приложив ладошку, дула в ламповое стекло, гасила робкий, но уверенный огонек. В комнате не становилось еще светло, но окна уже голубели близким рассветом. И мы ложились спать, укрываясь поверх одеяла еще и тулупом.

Спать днем - это неведомое доселе счастье. Особенно для тех, кто до этого ни одной ночи не спал без тревог.

Иногда я просыпался - то ли от щебета синиц за окном, то ли от счастья. Янка горячо дышала во сне мне в шею, и ее дыхание долго не давало мне снова уснуть.

Так медленно проходила зима. Мы жили простыми повседневными заботами, которые не обременяли, а радовали нас: дрова, готовка, вечерние посиделки у печки или ночные за столом, где уютно теплился ровным язычком огонек лампы, играя в распахнутых Янкиных глазах.

Днем, если ночью был снегопад, я расчищал дорожки к туалету и дровяному сараю. Изредка к нам забегал из леса шальной заяц в надежде чем-нибудь поживиться; повадилась белка, которая добиралась до нас по деревьям, ухитряясь ни разу не соскочить на землю. И все наши деревья в хороший солнечный день украшались снегирями и синицами.

Иногда, чтобы побаловать Яну, я брал ружье, вставал на лыжи и уходил в лес - сбраконьерить к ужину какую-нибудь дичину. Первое время мне это не удавалось. А потом я приспособился - заходил неглубоко в лес, огибал под прикрытием деревьев и сугробов нашу невеликую деревеньку и на дальнем ее конце стучался в окошко к тетке Полинке. Она еще держала кур, но уже справлялась с ними с трудом, кормить эту ораву в зимнее время оказалось не так просто. И потому тетка была мне рада: я избавлял ее от лишнего рта, точнее - клюва.

Зарубив и ощипав курицу, я совал ее в рюкзачок и героем возвращался домой, к жене.

– Тетерка, - скромно докладывал.

– А чего она такая ободранная? - каждый раз спрашивала Яна. - Вырывалась?

– Ощипал прямо в лесу, пока она была тепленькой.

(Тетка Полинка бережно собирала пух и перо на подушки.)

– А что она без головы?

– Такой я стрелок, - скромно докладывал. - Белку - в глаз, тетерку - в ухо.

Янка жарила «тетерку», придавив крышку сковороды булыжником, и гордилась мною.

Так проходила зима…

Беда еще не стучалась в ворота тревожным ночным стуком, но уже бродила рядом, выбирая для этого самый неподходящий момент…

ТУРФИРМА «КОЛУМБ»

Кабинет в офисе. Строгая матовая мебель. Глубокие, коричневой кожи кресла. По стенам - застекленные полки, на них - изящные модели кораблей. От каравелл Колумба с красными мальтийскими крестами на парусах до двух современных красавцев океанских лайнеров - «Даниель Дефо» и «Олигарх». Карта мира в простенке пересечена прихотливыми линиями океанских маршрутов.

Жалюзи на окнах сомкнуты, в комнате сумрачно, приятно пахнет дымком хороших сигар.

В углу, вдали от окон, журнальный столик без журналов: коньяк, вазочка с конфетами, блюдечко с нарезанным лимоном.

Собеседников - двое. Чем-то неуловимо похожих друг на друга. Скорее всего, той печатью, которой непременно отмечаются люди большого бизнеса. Не совсем чистого.

– Вот что, Серж, таких денег я тебе не дам… Подожди обижаться. Я дам тебе других денег. Под совместный проект.

– Это как?

– Это так: мои деньги - твои люди. Думал о нашем разговоре? Девок своих щупал?

– Я их каждый день на подиуме щупаю.

– Я не о том. Насчет комплексов?

– Ну… В какой-то степени.

– Брось, Серж, не стесняйся. Бывал я на твоих шоу. Видал, как они лифчики «зеленью» набивали.

– Ну… Это в финале… Самостоятельно… Личная инициатива разогретой публики.

– Кстати, как твоя шарашка называется?

– «Бикини».

– Как-как?

– Этнографический ансамбль экзотического танца «Бикини».

– Экзотического, значит, эротического?

– Ну… Отчасти… В какой-то степени. Вообще же, у нас в репертуаре полинезийские, папуасские, африканские танцы.

– Я тебя понял, не стесняйся. Это то, что нужно. Пару месяцев на подготовку - и грузи своих папуасских полинезиек на борт «Олигарха».

– Надолго?

– Навсегда.

– Никто на это не согласится.

– Твоя проблема, Серж. Убеди девочек. Пообещай много-много. Ты артист или банщик? Помнишь, ты выделял мне из труппы подтанцовщиц для праздника Нептуна на «Дефо»? Разве были недовольные?

– Это совсем другое дело. Остров - не теплоход!

– Убеди девочек.

– Как? Чем?

– Проще всего - деньгами. Я финансирую. По крайней мере - для начала. А после им все равно некуда будет деваться. - Некоторое молчание. - И расширяй состав. Укрепляй контингент девицами из Азии, ты же это должен понять, Серж.

– Это криминал! А я все-таки ученый, хоть и в прошлом.

– Банщик ты! Не артист и не ученый!

– Без оскорблений нельзя?

– Возьми рюмку, Серж. За успех!

Молчание. Шелест разворачиваемых конфетных оберток. Почмокивание лимонными дольками.

– Днями вылетаешь к морю. Нужно проверить подготовку судна. Не забывай - публика у нас особая. Она дорого обходится, но еще дороже платит.

Ответный вздох.

– И не задерживайся там. Девок нужно как можно быстрее набрать…

ЮЖНЫЙ ПОРТ. БОРТ ТЕПЛОХОДА «ОЛИГАРХ»

Старина Нильс, великий крысолов, с позором для его седин и его профессионального мастерства только что был изгнан с белоснежного лайнера, который готовился к очередной кругосветке и остро нуждался в профилактической дератизации своих трюмов и других судовых помещений. С каковой целью и был заключен устный договор с мастером этого дела - стариной Нильсом.

Договор договором, а бизнес бизнесом…

Нильсу не заплатили положенных пятисот долларов. Более того, респектабельный капитан теплохода, весь в белизне и золоте, затопал на старика ногами и зарычал:

– Вон отсюда! Это работа, да? Они еще больше обнаглели! А мне через неделю в плавание идти! Убирайся!

По капитанской каюте и впрямь безбоязненно, словно ручные, шныряли две громадные крысы с омерзительно голыми хвостами и красными глазками.

Нильс не испугался. Он просто терялся, когда на него кричали. А уж если под сомнение ставили его работу, старик поворачивался и без слов уходил. Он слишком хорошо знал себе цену, чтобы ее доказывать.

Так он поступил и в этот раз. Безмолвно поднял с пола оброненный от капитанского крика саквояжик с препаратами и приманками, повернулся, вышел на палубу и, сдерживая слезы, спустился по трапу на причал.

Здесь его и перехватил (совершенно случайно) Семеныч - Николай Рокотов, бывший сотрудник ЧК. А может, и не совсем бывший. Что его сюда занесло, какие у него здесь заботы - знал, скорее всего, только он сам.

С Нильсом они были знакомы давно. Автор даже назвал бы их в какой-то степени коллегами.

– Яков Ильич? Что стряслось?

Пошел сбивчивый рассказ, навроде: «У зайца - лубяная, у лисы - ледяная. Она его и выгнала».

– Я ж, Николай Семенович, дело свое знаю. Что ж я, не отличу дикую особь от ручной. Они ведь нарочно их пустили. Чтобы за работу мне не платить! Пятьсот долларов! Что для них эти деньги!

2
{"b":"11381","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Раунд. Оптический роман
Юрий Андропов. На пути к власти
Разреши себе скучать. Неожиданный источник продуктивности и новых идей
Скажи, что будешь помнить
Отдел продаж по захвату рынка
Земное притяжение
Да, Босс!