ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я тут все-таки немного пошарил… В этом ихнем… блокгаузе. Пока вы развлекались под полной луной.

– В «па» проник? И еще двоих вырубил?

– Двоих… - Семеныч с усмешкой покрутил головой. - Там теперь четверо. А ты знаешь, Серый, когда усиливают охрану?

– В двух случаях, командир. Когда опасаются нападения или когда сами к нему готовятся.

– Вот именно. В общем, никого я там не вырубал. Наблюдал, сидя на пальме. Как скворец. - Не видел я скворцов на пальмах. Впрочем, не зря же они на юг улетают. Наверняка на пальмах посидеть. - И кое-что на этой пальме мне показалось достойным внимания.

Ага, кокосы с абрикосами.

– Ты будешь говорить? - взвизгнула Яна. - Или паяльник тебе вставить?

– Буду, буду, - замахал на нее Семеныч, испугавшись. - Я заметил там вечером свет.

– Ну и что тут странного? Свет вечером… - Я пожал плечами. - Нормально.

– Свет электрический!

– И солярка у них есть! - свалила Яна в общую кучу. - Где-то прячут.

Нашу оперативку бесцеремонно прервала сладкая парочка, в обнимку ввалившаяся в хижину. На шее Нильса бренчало ожерелье из раковин, он был предельно пьян. И с пьяной откровенностью заявил прямо с порога:

– Приглашаю на свадьбу!

– Ты женишься? - воскликнула Яна и заломила руки. - Да поможет тебе великий Эатуа!

Малютка-невеста, пьяная примерно в той же степени, уже не смогла удерживать Нильса. Он опустился на циновку (рухнул, честно говоря), приподнял хмельную голову и произнес многозначительно:

– Я должен это сделать. Как честный человек.

– Как же ты ухитрился? - оскорбила его Яна. - Виагры нажрался?

– Это - любовь, - с трудом выдавил из себя Нильс и повалился набок.

Маруська устроилась рядом, свернувшись клубочком и уложив курчавую головку в мятом венке на впалую волосато-седую грудь старого ловеласа.

– Доигрались, - сквозь зубы оценил ситуацию Семеныч.

– Ну что ж, - оценил ее и я, - теперь развязки ждать недолго.

– Я им на свадьбу, - пригрозила Яна, - валенки свои подарю.

Далее марьяжные события развивались вполне стремительно. Не в силах совладать со своим счастьем, Нильс на собственной свадьбе опять напился, целовал родителей Маруськи и называл их по-старорежимному «папа» и «мама». И надо отдать им должное - у них хватало ума и такта не называть его «сыночком».

После свадьбы выяснилось, что, породнившись с семейством Марутеа, Нильс автоматически вошел в правящую элиту острова и вместе с почти неограниченными правами приобрел неограниченные (даже здравым смыслом) обязанности. Ну, супружеские, это естественно. Для того он и женился. А кроме этого старику Нильсу вменялось в обязанности обеспечивать семью пропитанием, а также вносить посильный вклад в общественные фонды потребления.

Медовый месяц предстоял ему тяжелый: любовные ласки, рыбная ловля, сбор фруктов, ежедневные прогулки за водой. Мы, конечно, несмотря на то что он нас так «кинул», в беде Нильса не оставили, по хозяйству ему помогали. А вот общественный вклад заставил нас задуматься.

Старина Нильс сообщил нам, что в доверительной беседе с ним вождь выразил огромное сожаление по поводу пропавшей яхты.

– Ауэ! Я поняла, - поспешила с выводом Яна. - Они хотят, чтобы мы поскорее смотались отсюда.

И прихватили с собой Маруську. Вот в чем дело! Маруська, наверное, заразная. И они нашли способ от нее избавиться. - Янка демонстративно отодвинулась от Нильса.

Нильс даже не обиделся - так он был озабочен.

– Вы очень ошибаетесь. Совсем не в этом дело. Они почему-то решили, что яхта принадлежит мне. И должна была стать свадебным подарком. Почему-то вождю. Калым у них такой.

– Начинается… - Семеныч встал, прошелся по хижине, откинул на входе циновку, выглянул за дверь. - Это не все?

– Не все, - вздохнул Нильс. - Мату-Ити сказал, в деликатной форме, что в таком случае можно сделать подарок деньгами. Как принято во всем мире.

– А приданое? - взвилась Янка. - Как принято во всем мире! Что дают твои «папа с мамой» за своей профурсеткой? Корзину гнилых бананов? Всем спасибо!

Нильс и тут не вступился за честь невесты. Похоже, начал прозревать. Казанова беззубый. Маамаа на сексуальной почве.

– Он еще намекнул, в деликатной форме, что, по ихним древним законам, имущество жены и мужа неделимы. В равных долях.

– Это как? - не понял я.

– Все мое имущество принадлежит Марусеньке. А все ее имущество - мне.

– Разбогател! - не выдержала Яна. - Отличную партию сделал. Выгодную. Сколько тебе кокосовых пальм положено? По брачному контракту.

– Типичное вымогательство, - оценил ситуацию Семеныч. - В первой стадии.

– Ну уж… Чего у меня вымогать? У меня, кроме Левушки, ничего нет.

– Да и тот кусается, - подначила Яна.

Семеныч закурил, опять выглянул за дверь и шуганул кого-то, из любопытных.

– Ничего нет… Как в старой сказке: отпущу твою бороду, если отдашь мне то, чего дома не знаешь. Ты наследства не ждешь? С исторической родины?

Нильс беспомощно пожал плечами.

– Скорее всего - нет. Родственники мои не такие уж близкие, да и не очень состоятельные. Тем более что я со всеми разругался. Антисемитов там почему-то не любят.

Бред какой-то! Ну даже если Нильсу светит какое-то наследство, откуда Мату-Ити может об этом знать? Да и наложить лапу на это мнимое наследство - весьма проблематично. К тому же ни один международный суд не признает этот фарсовый брак действительным.

– Лучше бы ты на мне женился! - выпалила Яна. - Я б тебе сразу развод дала, без имущественных претензий. После первой же брачной ночи.

– А я бы, - нашел в себе силы пошутить Нильс, - я бы у вас валенки отсудил.

Циновка на входе откинулась - вошел Понизовский. Озабоченный, хмурый. Без привычной усмешки на лице.

– Я сейчас с заседания совета племени, - совершенно серьезно, как министр Временного правительства, сообщил он. - Положение угрожающее.

Янка права: на этот остров со всех прилегающих территорий свозили сумасшедших. Как в лепрозорий. Так что мы сюда не случайно попали, Семеныч тоже прав.

– По их законам все имущество Нильса, поскольку он к тому же породнился с вождем (отягчающее обстоятельство), принадлежит племени. И он это имущество, движимое и недвижимое, обязан в трехдневный срок внести в социальный фонд острова.

– А если не внесу? - наконец-то догадался спросить Нильс.

Понизовский скорбно вздохнул.

– Боюсь, что в этом случае мы ничем не сможем вам помочь.

– Не понял. - Семеныч выпрямился во весь рост.

Понизовский наконец-то усмехнулся. Наверное, чтобы смягчить свои слова. Облечь их в форму шутки.

– На завтрак акулам.

– Я не согласен, - замотал головой Нильс.

– Я - тоже, - сказал Семеныч. И только я почувствовал в его голосе нотку угрозы.

– Да у меня недвижимости-то нет. А из движимого имущества - вот, только он. - И Нильс положил руку на Левину клетку.

Тот, естественно, не упустил возможности цапнуть его за палец.

– Этого еще не хватало, - испугалась Яна. - Семеныч, капни ему из своей фляжки.

– Лучше йодом прижечь, - возразил бережливый Семеныч и достал из темного угла нашу судовую аптечку. И никто, кроме меня, не задумался: яхты нет, а аптечка есть. А ведь она оставалась на яхте.

– Не надо меня прижигать, - самоотверженно прошептал Нильс. - Я получу заражение и… буду свободен от всех обязательств.

– Ауэ, маамаа танэ! - Янка схватила его за палец. - Легкой смерти захотелось! Нашел выход! А мы? Мы за твои похождения отвечать будем? Нет уж!

– Не отвлекайтесь, - напомнил Понизовский. - Положение не просто серьезное, оно критическое.

– Употреби свое влияние, Серж, - посоветовал Семеныч. - Сколько у нас денег, Серый? Нужно дать отступного.

– Тысчонка наберется, - сказал я, подумав.

– Еще чего! - Это опять Янка. - Мы что, из своего кармана должны его б… оплачивать?

– Возьмите свои слова обратно, - заносчиво потребовал Нильс. - Я не позволю обзывать мою супругу площадной бранью. Ауэ!

23
{"b":"11381","o":1}