ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Семеныч тут усмехнулся, хотя не до смешков было. Но он всегда усмехался, когда злился.

– Ну-ка, пошли, Ильич, разберемся. - И решительно взялся за поручень трапа. И так же решительно, как свой человек, вошел в каюту капитана.

– Ты что ж, поганец, - сказал он вместо «Здравия желаю!» - что ж ты стариков обижаешь?

– Сейчас лично проверю, в трюм спущусь.

Крыс в каюте, кстати, уже не было.

– Садись, Ильич. - Семеныч по-хозяйски распахнул дверцу капитанского бара, достал коньяк, щедро наполнил две рюмки. - Не стесняйся. Расскажи-ка поподробнее.

Хлопнув пару рюмок, до которых старик Нильс был весьма охоч, он успокоился и внятно рассказал все, что случилось, что было до этого и как теперь, возможно, будет.

– Крысы, Николай Семеныч, удивительно интересные существа. Мне даже жаль порой вести с ними борьбу на уничтожение. Но - надо! Иначе они заполонят весь мир и никому в нем места не останется.

– Это мне понятно, - кивнул Семеныч, имея в виду совсем иных крыс.

– Я по-всякому их истреблял. И отравами, и крысиным львом. Вы знаете, что такое крысиный лев? О! Это дьявольская выдумка крысоловов.

– Дикая кошка?

Нильс рассмеялся мелким застенчивым смешком, чтобы ненароком не обидеть такого крутого и уважаемого человека.

– Это, Николай Семеныч, обыкновенная крыса мужского пола. Самец. Такого льва выводят искусственно. Жестоким путем. Сажают в клетку несколько особей и не кормят. Через некоторое время, уступив голоду, они сжирают самого слабого…

– Понял! А тот, кто остался, сожрав всех своих братков, тот и лев, да? Ну совсем как у нас.

– Похоже, - согласился, подумав, Нильс. - Он становится каннибалом и беспощадным, умелым истребителем себе подобных.

– А если нет под рукой себе подобных?

– Бросается в ярости на все, что движется и дышит. Но я очень редко прибегаю к такому способу дератизации. Я разработал свой препарат. Совершенно безвредный для окружающей среды, но абсолютно губительный для любой крысиной стаи.

– А в чем суть-то? - более заинтересованно спросил Семеныч, вновь наполняя рюмки. - Вот бы нам такой.

Нильс застенчиво хмыкнул:

– Для людей таких препаратов и без того хватает. Он угнетает половую функцию. И крысы теряют способность к размножению. Примерно на третий день.

– Лихо. А толку-то что?

– Они уходят. Они - звери крайне умные. Я бы сказал, в их уме что-то мистическое есть. Ну вот как объяснить? Судно еще в порту, исправное, готово к плаванию. И тут все крысы с него, как по команде, уходят. Либо на другое судно, либо куда-то на сушу. Будто знают, что корабль обречен. Как это объяснить? Что их толкнуло? Я сам такое видал. Картина жуткая. В Одессе это было. Сухогруз у причала, не на якоре, на швартовах. Борт высокий, канаты отданы с кормы и носа, чуть не вертикально натянуты. И что вы себе таки думаете? Я еще не приступал к работе, как вдруг на палубу, будто живая волна хлынула, - вся залита крысами. И одна за одной - по канатам на берег. А как им трудно! Цепляются не только лапками, зубами, иные даже хвостом помогают. А какая сорвется, ее тут же поддержат. И - вереницей на причал. И где-то в пакгаузах скрылись. Как объяснить?

– Да проще рюмки водки. Они ведь в трюмах обитают, углядели где-то, куда человеческий взгляд не проникает, трещину, глубокую влажную ржавчину, ну и смекнули…

Нильс рассмеялся - старчески, довольно. Но необидно.

– В том-то и дело, что ничего такого! Нет, подобное тоже бывает. Они даже как-то узнают о неисправности двигателей, помп, о рассохшихся без догляда шлюпках. Но это не тот случай.

– Интересно.

– Очень. Я, помнится, капитана предупредил. Тот лишь посмеялся. Однако послал команду проверить - нет ли где течи. Проверили, по плечу меня капитан похлопал. А назавтра в море вышел… Ну, я тогда в порту свой человек был. Я ведь и в море хаживал. Вы таки думаете, какой из еврея моряк, так думаете? Смотря какой еврей. Ежели вроде меня - антисемит, так что ж…

– Ты, Ильич, тут, в чужой каюте, мне национальную рознь не рассеивай.

– Это я так, к слову. К тому, что в порту, в диспетчерской я свой человек был. И все, что надо, из первых рук узнавал. - Он помолчал от тяжелых воспоминаний. - Вот и узнал: и двадцати миль от берега тот сухогруз не отошел, как на военную мину напоролся. Хорошо, что удачно. Винтами ее под корму подтянул, она там и грохнула. Никто не пострадал, и судно удалось в порт вернуть. Но вот как эти крысы про ту мину прознали, а?

– Ну, мина миной, а что с твоим препаратом? К чему рассказ-то? К тому, что очень они звери умные. И как чуют, что у них нелады в стае, тут же свое место дислокации, обитания покидают.

– Вот как? Что-то не очень верится.

Нильс пожал плечами и придвинул свою рюмку. Семеныч правильно понял.

– Я уже сколько лет этим способом действую.

– И что, все так и уходят? Все, все?

– Ну… Был случай, две самочки что-то не послушались, на борту остались…

– Вот видишь.

– Но они не выдержали, покончили с собой.

– Застрелились? - усмехнулся Семеныч.

– Зачем! - удивился Нильс. - Утопились. За борт прыгнули.

– Заливаешь, старина. Крысы прекрасно плавают.

– Даже тот, кто прекрасно плавает, - назидательно произнес Нильс, - если уж сильно захочет - утонет. Нет?

Семеныч признал его житейскую правоту.

– Так что метод мой уникальный. Представьте, целая стая лишается потомства. И если учесть, сколь ко его оказалось непроизведенным, то на моем счету - миллиарды. Даже неловко.

Тут дверь в каюту распахнулась и заглянул какой-то мужчина. Семеныч кивнул ему:

– Погоди, Серж, у нас разговор.

А Нильс, не дожидаясь, когда вновь закроется дверь, грустно продолжил:

– Да, миллиарды. Это только здесь, в России. А за границей…

– Ты и за границей побывал? - удивился Семеныч.

– У родни. На исторической родине. Они там себе виллы настроили, так и позвали меня - крыс вывести. В Израиле ведь тоже крысы есть.

– А что же ты не остался?

– А там одни евреи кругом. А если араб какой-нибудь покажется, так и тот не лучше.

– Опять за свое? - Семеныч постучал пальцем по столу.

И словно отозвавшись на этот стук, вошел капитан - весь в белом с золотом. Прошел к столику, сел, сняв фуражку, положил рядом. Сердито вздохнул:

– Плохо сработано. А мне днями в рейс идти. А у меня пассажиры, Николай Семеныч, элитные. VIP-персоны. Так я весь фрахт потеряю.

– Что ж, дело твое. - Семеныч встал и достал из нагрудного кармана рацию. - Я, собственно, что заглянул-то? Сигнал получил - большая партия наркотиков у вас в трюмах хоронится. Сейчас вызову ребят из спецназа…

Капитан вздрогнул, стал белее своего кителя. А Семеныч лениво и безразлично продолжил:

– Ты ж знаешь, как они работают. Положат весь твой экипаж мордами в палубу, перевернут все судно, может, и пробоин наделают. Найдут - не найдут, а на недельку рейс задержится…

– Постой, Николай Семеныч. Не первый год знакомы. Давай по-другому. Плачу дератизатору, пьем коньяк и расстаемся друзьями. Лады?

– В основном.

Конфликт был мудро улажен.

Капитан и примкнувший к нему Серж проводили гостей до трапа.

Капитан, глядя вслед Нильсу, зло прошептал:

– Жидовская морда!

– Он миллиардер, капитан.

Капитан повернулся к нему, не веря. Поверил. И они оба долго провожали завистливыми взглядами худую сутулую спину старины Нильса. Миллиардера в России. Не считая заграницы…

– А за пятьсот баксов чуть не удавился!

ДЕРЕВНЯ ПЕНЬКИ

Янка нашла себе массу новых удовольствий в деревенской жизни. Она полюбила ходить за водой оледенелой тропкой к колодцу и за яйцами к тетке По-линке. Полюбила растапливать печь и курить возле нее в открытую дверцу, сидя на шаткой скамеечке. У нее посвежели чувства и даже появились мысли. Она стала отважно «философить» с рюмкой или с сигаретой в руке.

– Да, Серый… А если бы я не встретила тебя в свое время… Не сидела бы сейчас у дырявой печки и не пила бы с тобой по ночам водку…

3
{"b":"11381","o":1}