ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Еще не поздно, Ильич, - опрометчиво заметил я.

– Вы таки смеетесь. - Нильс с грустной улыбкой покачал головой. - И черт меня дернул высказываться!

Славно мы жили. Тихо и мирно. Не считая, конечно, Янкиных боев на кухне - она никогда не ладила с бьющейся посудой.

Но все это было похоже на затишье перед бурей; на штиль перед неизбежно надвигающимся ураганом.

И мы не знали, что зародился он далеко от наших Пеньков. И зародился в результате самого обыденного события, из-за одной совершенно невинной фразы. Которая, кстати сказать, уже была произнесена…

«БИКИНИ»

Он назывался как-то странно: «Этнографический ансамбль экзотического танца „Бикини“. Почему именно „Бикини“? Назвались бы проще - „Трусики“, например. Или еще точнее - „Без трусиков“. Впрочем, нынешнего зрителя ни трусиками, ни без трусиков не удивишь. Тем более какими-то „Бикини“. Что-то такое невразумительное, неопределенное. Двусмысленное даже.

А в общем-то, ансамбль как ансамбль. Не намного хуже других. Не «Березка», конечно, не моисеевский. В Кремлевский дворец его не приглашали. В ГКЗ «Россия» тоже не пускали. Но поклонников своих он имел, сборы делал неплохие. Вполне профессиональный по своему составу. Шеф-импресарио (он же менеджер) - культурный человек, бывший океанограф или океанолог. Талантливый хореограф-профессионал, благородный пьяница по призванию. Реквизитор - откровенный алкоголик. Декоратор - наркоман в недавнем прошлом. Трудились в труппе и профессиональные балерины. Были в ней и профессиональные проститутки. Которые таковыми себя не считали. Кстати, и балеринами тоже. Ну, да это не так важно. Мало ли кем ты себя не считаешь. Важно, кем тебя не считают другие. Им виднее.

Так что в целом «Бикини» был ансамблем вполне профессиональным. Во всех отношениях. И специализировался, в основном, на полинезийских, папуасских, африканских танцах. И предстояло ему в ближайшее время подняться на новую ступень в своем творчестве, проявить свой профессионализм, так сказать, на практике…

Полутемный зал. Идет репетиция. Сдвинуты к стенам столики для посетителей. На них (на столиках, а не на посетителях, которых сейчас здесь, естественно, нет) вверх ножками - стулья. Подиум ярко освещен: две кадки с пальмами, густая искусственная зелень с яркими цветами на заднике.

Смуглые девушки с черными волнистыми волосами по плечам, в одних трусиках и веночках на шее, едва прикрывающих грудь, кружат в каком-то странном танце: не то ведьмы в хороводе, не то наяды в лунную ночь. Парни, тоже в одних трусиках, под пальмами бренчат струнами гитар и дрыгают ногами.

В глубине зала распахнулась дверь. В светлом проеме - три силуэта, шеф и его охрана. Во рту шефа - загасшая изжеванная сигара.

– Стоп! Стоп! - Хлопок в ладоши. - Лапочки-деточки! Девочки! А также отчасти мальчики! Все сюда. У меня потрясающая новость!

В ответ - молчание. Хорошая новость для шефа частенько ничего хорошего не обещает актерам.

– Я заключил изумительный контракт! Всем составом отправляемся на гастроли.

Все равно - молчание. Гастроли тоже бывают разные. Например, в какой-нибудь глуши, где ни сникерсов, ни тампаксов, одни сифилисы.

– Мы отправляемся в кругосветное плавание на белоснежном семиэтажном лайнере!

На этот раз молчание обрушивается восторженным визгом. Девушки толпой срываются с подиума и возбужденно окружают менеджера. Он снисходительно улыбается, как добрый отец, приготовивший сказочный сюрприз своим окаянным деткам.

От смуглых девушек сильно пахнет рабочим потом и расплавленным этим потом гримом.

– Это еще не все! Проживание на теплоходе в течение всего рейса бесплатное, за счет компании, и возможность классных заработков.

Некоторые из девушек немного насторожились. За классные заработки порой очень дорого приходится платить.

– Все объясню позже: и права, и обязанности. Сейчас - все свободны, кроме «таитянок» и Милашки. Разойдись!

Девушки, разбившись на группки, оживленно обсуждая новость, разобрали разбросанный реквизит, скинули размокшие венки, похожие на кладбищенские, разошлись по гримеркам привести себя в порядок.

Охранники тем временем, по знаку менеджера, составили три столика в один, накрыли его на скорую руку. Такая щедрость шефа - в новинку, настораживает. Тем не менее вернувшиеся в зал девушки с веселым щебетом и неизбежной перебранкой расселись за столом. Во главе которого стоял шеф с бокалом в руке.

– Вам, девочки, особая роль в этом круизе. И сыграть ее нужно безупречно. Там, как говорится, под «фанеру» не споешь. Если вам это удастся, вы все обеспечены на всю жизнь.

– А вы, Серж, на все две? - ехидно уточнила вредная Нинка, самая старшая в труппе. Ей уже к тридцати, а ее карьере - к полуночи.

– Не дерзи, Нинель. Послушай, все слушайте. - И, понизив голос, он подробно рассказал о сути предстоящей репризы. Вернее, о сложном многоплановом спектакле, который им предстояло сыграть на острове в Тихом океане во славу искусства и денег.

Слушали его внимательно, замерев. В глазах попеременно: надежда и сомнения, недоверие и восторг, скрытая насмешка и нескрываемое восхищение. Но больше всего удивления.

– Да вы в своем уме, шеф? - вскочила Нинка.

– Не дерзи, Нинель. Если сомневаешься в себе или во мне - оставайся. Хоть в мюзик-холле, хоть просто в холле. Хоть на улице. Тебя за шиньон не тянут.

Один из охранников подходит к ней со спины, наклоняется и шепчет в самое ухо. Нинель бледнеет и прикусывает губку.

– Вопросы есть, лапочки-детки? - Шеф садится и раскуривает сигару.

Вопросов было много, но никто из девушек не мог решиться первой. И, несмотря на предупреждение, опять бухнула Нинка:

– И сколько нам до главного спектакля там припухать? Под вашими пальмами?

– Сколько надо. - Шеф дал исчерпывающий ответ. - Но скучать не будете, обещаю. У вас периодически будут гости…

– Клиенты? - зло уточнила Нинка.

– У тебя, Нинель, клиентов не будет, - так же зло отозвался шеф. - Ни по роли, ни по возрасту. - Он почмокал губами, пытаясь раскурить сигару. - Всех касается: без клиентов нам не обойтись. Это что-то вроде репетиций. Причем каждая из них - генеральная. Все должно быть натурально.

– Значит, переходим, девушки, - сказала, вздохнув, красавица Жанна, - с подиума в бордель. Со сцены - в койки.

– Можно подумать, - фыркнул шеф, едва не уронив сигару в тарелку, - можно подумать, что вы тут монашками жили. В строгом посту. - Он потыкал загасшую сигару кончиком в пепельницу, раскрошил. - Имейте в виду, детки-лапочки, все дни пребывания оплачиваются командировочными. Присутственные дни, при обслуживании клиентов, - по двойному тарифу. Вам такие ставки и в новогоднюю ночь не снились. И кроме того, все, что подарит клиент, - все ваше, до цента. Никаких отчислений, никаких комиссионных сборов.

Тут, как примерная школьница, подняла руку Милашка. Она же - Тутси, Малышка, Малявка, Литр-герл. Невысокая, даже маленькая, худенькая, как подросток, но с большой грудью, с наивным, хорошо отработанным взглядом больших голубых (кукольных) глаз - развращенная невинность. Она пользовалась особым успехом у пожилых, уже подпорченных мужчин.

– У меня - главная роль, - с легкой картавинкой произнесла она и потупилась.

– Да, Милашка, нужно будет раскрутить одного мужичка по полной программе. Так сказать, под расстрел его подвести. А потом помиловать.

– Пожилой, противный… Компенсация к окладу. - Голубые глаза приобрели стальной оттенок.

– А тебе мало обещано? - возмутился шеф, он не любил такой торговли. - Состав баксов в наследство! Тебе мало?

– Так вы ж все заберете, - с хорошо разыгранным простодушием хлопнула глазами Милашка Тутси.

– Ну… Как это все? Не все, конечно. Процентов семьдесят от капитала. Десять - тебе. Двадцать - на всех «таитян».

– Десять? - Опять глазки с лязгом, как у фарфоровой куколки, щелкнули. - Это скромно, Серж.

– Триста миллионов скромно? - искренне удивился шеф. - Такая кроха - и такой аппетит!

5
{"b":"11381","o":1}