ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Когда это будет… А если б прямо сейчас, мне бы и одного миллиона хватило.

– Все! - Шеф шлепнул ладонью по столу так, что даже подскочила раздавленная в пепельнице сигара. - Все! Аванса не будет! Еще вопросы?

Вопросы от «последних героев» посыпались чисто бытовые: жилье, питание, питие, развлечения. Шеф терпеливо отвечал, ни разу не проколовшись, - видно было, что все тщательно продумал и отчасти уже обеспечил. Во всяком случае, двухместные каюты на «Олигархе».

– И последнее. - Он достал сигару взамен раздавленной. - Главный клиент - лопух. Старый еврей. Богаче всех на свете. Но с ним будут еще двое…

– Охранники?

– В некотором роде. Опасные, крутые мужики. Не дай вам бог, девочки-лапочки, проколоться. Я бы посоветовал вам, вот тебе, Жанночка, и тебе, Мариночка, замкнуть их на себя. Взять на короткий поводок. Впрочем, все решите на месте. Работать творчески, с огоньком, с изюминкой. Ведь вы артисты, а не банщики. Возникающие по ходу проблемы разводим вместе - я буду все время рядом. - Тут он встал, все его терпеливое добродушие исчезло. Будто его и не было. Морщинки вокруг глаз исчезли, сменились холодным пустым взглядом: - Если не сделаете, все там останетесь.

– Утопишь, что ли? - криво усмехнулась Нинка.

– Зачем? - Шеф сделал вид, что безмерно удивился. - Оставлю без обеда. Месяца на два. И вы сами друг друга скушаете. Без следа. - Закурил, пустил в потолок колечко за колечком. - На этом все. Завтра в десять репетиция. Все свободны. - Подозвал взглядом охранника: - Декоратора, костюмера, реквизитора. И этого… Как его? Хормейстера.

– Хореографа, - поправила в дверях вредная Нинка.

Выйдя из здания, Нинка села в машину и, отъехав квартал, не останавливаясь, включила мобильник, ласково заворковала с холодными тревожными глазами:

– Это Дина. Сгораю от любви. Где? Когда? Целую, милый.

Оперативная информация: «Источник сообщает, что туристическая фирма „Колумб“ (кругосветка для VIP-персон) ведет подготовку к организации на ряде островов Тихого и Атлантического океанов сети публичных домов. В этих целях интенсивно подбирается спецконтингент. Ник.»

ДЕРЕВНЯ ПЕНЬКИ

Смеркалось. В ветвях старых берез среди листвы уже посверкивали ранние звезды. Небо за лесом начинало зеленовато светлеть - вставала луна. Замелькали над крышей дома, робко, чуть слышно попискивая, летучие мышки.

Тишина и прохлада заполнили всю пустоту мира.

Старина Нильс, сидя на корточках, покряхтывая, ладил на крыльце самовар, щипал лучину, пихал ее в пропахшую гарью трубу. Янка где-то в доме чем-то брякала, звенела, стучала и отчетливо ругалась - воевала по обычаю с посудой и другой утварью. Давняя, незатухающая вражда.

Из трубы самовара густо повалил белый дым, старик Нильс закашлялся и стал протирать заслезившиеся глаза.

– Кто-то едет, - сказал он, вставая и всматриваясь в конец аллеи. - Похоже, к нам.

Свет фар становился все ярче и определеннее, метался по сторонам, чутко отзываясь на все неровности нашей дороги, прыгал по стволам и кронам берез. Они радостно вспыхивали в ответ ярко-белым и изумрудно-зеленым.

Я нащупал пистолет в кармане куртки.

– Кого это несет? - недовольно проворчала Яна, выходя на крыльцо. - Вот уж ни к чему. У нас и так бокалов всего два осталось. - Янка настолько втянулась в деревенскую жизнь, что большие чайные чашки называла по-местному - бокалами.

– А сколько их было-то? - невинно спросил я, закуривая.

– Ты на что намекаешь? Да они у тебя сами по себе на полке перелопались. От старости. - Янка кинула пытливый взгляд на остановившуюся у калитки скромную «девятку». - Семеныч приперся… Не сказочный принц, однако. Я не права?

Семеныч - мой старинный приятель, бывший офицер КГБ, порвавший со своей службой в эпоху перестройки. Мы немного дружили, несмотря на далеко не лучшие отношения наших ведомств. Но личных взаимных претензий у нас не было. Тем более сейчас. Когда мы оба - бывшие. Оба ли?

Семеныч вышел из машины, распахнул навстречу Янке обьятия.

– А у нас жрать нечего, - с откровенным гостеприимством предупредила его Яна.

– А выпить найдется? - Он достал из машины сумку, широко зашагал к крыльцу. - Кроме чая, разумеется, - опасливо обошел шумевший самовар.

– Смотря по тому - сколько, - уклончиво отозвалась Яна. - Ты, вообще, надолго?

– Я, вообще, навсегда. - Семеныч поклонился Нильсу, прижав руку к сердцу. - Приветствую вас, низверженный крысиный король. - И прямиком - на кухню.

– Э-э-э! - Яна придержала его за рукав. - Что значит - навсегда?

– Испугалась?

– Растерялась, - опять уклонилась Яна. - У нас всего два чайных бокала осталось.

– А мне они ни к чему. Рюмки-то не все перебила? - Семеныч стал разгружать на стол сумку.

Янка одобрительно следила за движениями его рук и прямо на глазах теплела.

– Все, что ль? - вежливо спросила она. - Негусто, Семеныч. Ежели навсегда.

Нильс, распахнув ногою дверь, внес самовар. Хорошо и уютно запахло дымком.

– Ты погоди, старина, с чаем, - распорядился Семеныч, выставляя бутылки.

За столом Янка трепетно ухаживала за ним, подкладывая лучшие куски с таким видом, будто все эти закуски она сама наготовила. Специально к его приезду. Три дня от плиты не отползала. Семеныч посмеивался.

– Серый, - сказал он, когда притормозили с водкой и Янка придвинула к нему один из уцелевших бокалов с чаем. - Ты ведь сейчас в отстое? Надо кое-куда сходить.

– Сходи, - сказал я. - Не заблудишься. За сараем. Будочка. Между рябинкой и кленом.

Семеныч хмыкнул. Янка с возмущением его поддержала:

– Ты что, Серый! Он в такую даль для этого, что ли, ехал? Да, Семеныч?

– Не под березку сходить, - объяснил Семеныч, - а на яхте. Кое-куда.

– А точнее? - Мне чашки не хватило, и я налил себе, что же делать, еще рюмку водки.

Семеныч завистливо глянул и прямо спросил Янку:

– Ты мне нарочно чашку подсунула? Да еще с трещиной.

– Позаботилась, - вежливо, но как-то двусмысленно объяснил король в изгнании. - Пока она еще цела.

– Так куда плыть-то? - не выдержал я.

– На острова Общества.

– Какого еще общества? Книголюбов, что ли?

– Нет, совсем даже наоборот. Это где Таити. В Тихом океане.

– И не выдумывай! - вспыхнула Яна. - Куда ты его тащишь? Он только-только остепенился. Смотри - хозяйство какое. - Она с гордостью повела рукой, указывая на старые стены. - Посуду новую купим, небьющуюся. Козу скоро заведем. Нам Нильс Хольгерссонович обещал.

– Яков Ильич, - мягко поправил Нильс. И застенчиво подтянул к себе рюмку, до чая он тоже не велик был охотник.

– Так я вас всех зову, - сказал Семеныч. - Без козы только.

– И меня зовешь? - ревниво уточнила Янка. - Это совсем другое дело.

– А посуда? Хозяйство? - попытался я ухватить ее за подол. Мне совершенно не улыбались какие-то там общественные острова в каком-то там Тихом океане. - А коза? Небьющаяся?

– На хрена она нам! - И в Янкиных глазах я прочитал откровенное продолжение фразы: «У нас козел есть!»

Но вот когда мы влипли в эту поганую историю, я действительно обозвал себя старым козлом за то, что в тот вечер не встал, не взял Семеныча под руку, не вывел его во двор и не усадил пинком в машину…

Семеныч, однако, неплохо знал свое дело. Вспомнил молодые годы, нестареющие методы вербовки агентуры - подливал, льстил и рисовал заманчивые картины. Обещания давал. Соблазнял жемчугами в море. Алмазами в пещерах.

И добился-таки своего. Янка вскочила, опрокинув стул, и пошла собирать вещи.

– Не спеши, - окликнул ее Семеныч. - Время еще есть. До осени.

– А чего откладывать? - возмутилась Яна, тут же забыв про хозяйство, козу и небьющуюся посуду.

– Нам на место надо в январе прибыть. В разгар лета.

– Не наливай ему больше, Серый, - посоветовала Яна. - Он уже времена года с месяцами путает.

Семеныч терпеливо объяснил ей, что в тропиках лето бывает, как правило, зимой.

6
{"b":"11381","o":1}