ЛитМир - Электронная Библиотека

– Где зажигалок побольше?

– А куда было деваться? Семья на руках. Да меня вроде мирные люди пригласили. Сперва банк охранял. Ресторан. Сауну…

Наивный ты такой, да? Как ромашки у дяди Васи на огороде. Мирных людей он охранял. В коммерческих банках и саунах. Мирнее не найдешь. Разве что в Чечне.

– А что? Сутки-трое. В промежутках киоски курировал…

Дань собирал для мирных людей.

– …Потом сюда послали. У меня подготовка хорошая, комплексная.

– Убирать кого-нибудь приходилось?

– На этой службе? Нет еще.

Это «еще» просто умилительно! Я уже не жалел, что отметелил его наручниками.

– Ладно, не скучай тут. Молись побольше – полезно. И баб не вздумай водить.

– Вот не отказался бы! Зверею без женской ласки.

Оно и видно. В блуде живешь. Да еще с монашкой. Ой, грех!.. Проверю.

– Акваланг надо незаметно к колодцу перенести, – сказал я Анчару.

– Я туда на тачке бак вожу за водой. В баке привезу и там спрячу. Помочь тебе?

– Чем ты мне поможешь?

– Веревкой за шею привяжу, – улыбнулся мягко. – Застрянешь – вытащу.

И прямо из колодца – на дерево, да? Лучше уж сам управлюсь…

Дождавшись урочного часа, я серой мышкой прошмыгнул к «задней скале», под ее холодную тень, разыскал под срубленными ветками акваланг, заглянул в колодец – дрожь по телу, коленки друг в друга застучали. Хотя я облачился соответственно в свою рубашку и какие-то штаны, что мне Анчар разыскал. Не на помойке ли?

И на хрена мне все это надо? Назойливая, однако, мысль.

Ладно, хватит думать – делать надо. Я подбросил акваланг, как торбу за спиной, поровнее его уложил, перекинул ноги через каменный сруб – и рухнул вниз, в голубую от холода воду.

О Боже! Лучше бы я на кол сея. По крайней мере, только в одном бы месте такой дискомфорт испытывал.

Не давая себе подумать о последствиях, я стал быстро погружаться, глядя через маску на гладкие стенки колодца – будто его огромным сверлом пробурили. Да еще разверткой прошли. И нулевой шкуркой обработали.

Где-то на полпути резко закололо в ушах. Я продулся – барабанные перепонки послушно щелкнули, боль прошла.

Ладно, курочка по зернышку клюет, копеечка рубль бережет. На дне колодца я сел на корточки, отдохнуть. Дышать было трудно – ледяная вода тисками сжимала грудь (ох, кто-то мне ответит за эти муки, полной мерой), высоко надо мной ясной луной светился верхний обрез колодца.

А впереди зияла дыра, почти черная, пугающая и влекущая.

И я поплыл в нее, задевая баллонами за верхний ее край. Сначала было совсем темно, я рук своих вытянутых вперед не видел, потом под моим животом забегали темные тени и светлые пятна.

Я глянул вверх: светло, ровная, недвижная поверхность воды. Впереди в ней угадываются гладкие ступени. У самой нижней лежит на дне знакомый акваланг. Видывали мы его уже, видывали.

По верхней части баллонов – царапины. Разные: и свежие, краска содрана, и старые, где под содранной краской металл чуть легкой ржавчиной взялся. Не раз уже, стало быть, этот акваланг сквозь дыру пролезал, обдирался.

Сбросив свой акваланг рядом с вражеским, я плавно всплыл, высунул глаза из воды – все тихо и одиноко. Лестница пуста, в коридоре никого, только дрожат на его каменном полу тени листвы, лезущей в окна.

Я подплыл к крайней ступеньке, взобрался на нее, стараясь не шлепать босыми ногами, подкрался к келье.

Голоса. Мужской и женский. Смех. Шепот. Воркование. Монах и монашка, стало быть…

Стихли голоса. Вместо них донеслись звуки, которые не оставляли сомнения в происходящем. Ну да, задачи у них разные, но, стало быть, цель одна. Ой, грех!

Я вернулся к лестнице, спустился по ступеням, нырнул, взял в рот загубник.

Акваланг я не стал надевать, просто прижал баллоны к груди и поплыл назад.

Вынырнул. Анчар (всегда появляется вовремя) одной рукой подхватил акваланг, другой зацепил меня сзади за штаны и перевалил через сруб. Стал сдирать с меня рубашку, растирать полотенцем.

– Горячий чай, – протянул термос.

– Ага, – стуча зубами, обрадовался я. – Только очень горячий. Градусов сорок.

– Тогда чача.

– Она у тебя сколько градусов?

– Семьдесят! – похвалился Анчар.

Я просчитал в уме: чача – семьдесят, вода, из которой я вылез, – минус тридцать. Сорок градусов тепла остается. Годится. Серому для жизни.

И мандарин.

Я сидел, привалясь к стенке колодца, держа пустой стакан в руке, чувствуя, как уходит из тела ледяная дрожь.

Монашке-то что? – она в гидрокостюме. А я в драных штанах.

И на хрена мне это надо?

Все, хватит, пора развлекаться. Завтра еду в город. Казино, ресторан, девочка. Отделение милиции. Старший опер Володя.

– Завтра поеду в город, – сказал я Анчару. – Приготовь машину.

– Мне опять нужно в город, – предупредил я Мещерского.

– А вы не считаете, что должны согласовывать со мной свои действия?

– Не считаю, – отрезал я. И напомнил: – Мы уже решили этот вопрос.

– Речь не о том. Оставляя территорию виллы…

– Вы что, боитесь?

– Не перебивайте меня! Оставляя территорию виллы, вы тем самым перекладываете на меня часть своих обязанностей. На время вашего отсутствия.

Я передразнил его равнодушным пожатием плеч:

– Что ж, перечислите с моего счета на ваш ту сумму, в которую вы оцениваете эту часть работы.

Мещерский засмеялся, откинулся на спинку кресла:

– Интересно, если бы мы с вами встретились в свое время в бою, кто бы вышел победителем? Как вы думаете? – Пофилософствовать ему захотелось.

– Я, конечно, – лениво ответил я, загашивая сигарету.

– Почему? Откуда такая уверенность? – обиделся Мещерский на мою прямоту.

– Потому что добро всегда побеждает зло. В конечном итоге. – И добавил для убедительности: – Так и моя любимая диалектика гласит.

– Вы романтик…

– Практик. Убедился на опыте. Согласен, что добродетель не всегда вознаграждается, но зло наказывается всегда. Великий закон жизни.

Похоже, я попал в точку. Больную. Мещерский разве что не вздрогнул. Но потемнел.

– Да что есть добро и зло? По чему вы определяете мою, например, деятельность как зло? Какими критериями? Ведь я сделал очень много полезного людям…

– Какими средствами, Князь? Какой ценой? Не ценой ли лжи, подлости, крови и слез?

Но он не обратил внимания на эту сентенцию Серого.

– …И потом, Алекс, раз уж вы так уверены в торжестве справедливости, почему берете на себя миссию возмездия? Я ведь хорошо знаком с вашими «подвигами». Я усмехнулся.

– Я ничего на себя не беру. Положим, я просто оружие в руках Справедливости. Я ведь не только личным врагам мщу.

Мещерский тоже усмехнулся, еще злее.

– Понятно, – с щедрой иронией: – Ненависть ради любви… Знаете, друг мой, вы, коммунисты, любую нравственную категорию готовы довести до абсурда, до безнравственности. Нет абсолютного добра. Как и абсолютного зла тоже. Все имеет свой предел. Беспредельна, пожалуй, только любовь. И смелость.

– И честность, Князь.

Батюшки, а ведь он меня прощупывает. Не иначе, на что-то рассчитывает.

Все, хватит. Я и так уже достаточно раскрылся в целом. А в общем – нет.

– Так я возьму «Форд»? – прервал я дискуссию. – Мне цвет его нравится. Такой наивный.

Мещерский подумал, понял намек и опять рассмеялся.

– А вы еще интереснее, чем мне рассказывали.

И хитрее, шеф. Как же иначе?

– Я тебе поручение нашел, – сказал Анчар, вылезая из машины. – Заехай на базар. Ткемали надо взять.

– А здесь тебе мало? – кивнул я на горные склоны.

– Э! Здесь сливы сильно мелкие. Кость одна. Какой соус? Плохой совсем. Возьмешь?

– Куда от тебя денешься?

– Верно, – согласился Анчар. – Никуда. Только, слушай, ни у кого ткемали не бери. Идешь весь рынок, самый средний ряд, самый конец – высокий такой старик. Аварец.

20
{"b":"11383","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Право рода
Черная полоса везения
Страсть – не оправдание
Серые пчелы
Всё в твоей голове
Заветный ковчег Гумилева
Свежеотбывшие на тот свет