ЛитМир - Электронная Библиотека

Что ж, время есть – пока-то Монах доберется, – можно и о любви поговорить.

Женька сидела, уставившись в голубой экран монитора, легко положив руки на клавиши. Все в том же халатике, только шапочку сняла и волосы по плечам рассыпала. Золотое на белом. Неплохо у нее получилось.

– Кстати, а где Мещерские? – вспомнил я – пора уже было о клиентах позаботиться.

Женька, не отрываясь от экрана, равнодушно дернула плечом:

– Там. – И сделала пальцами в воздухе какое-то сложное уточняющее объяснение. – На необитаемом острове. Им там хорошо. Романтично. – Обернулась лукаво, подернула зеленые глаза голубой дымкой. – Представляешь, Серый, они там совсем одни. Среди первозданной природы. Кругом только море. И голые камни. И эти тоже голые-голые. Как Адам и Ева. Над ними кричат чайки, благословляют их любовь. И они предаются ей день и ночь. Без пищи, воды и крова. Не завидно тебе? Давай мы с тобой тоже уединимся на каком-нибудь острове…

В таком случае я бы предпочел пустой дом, хоть и с тостером.

– Стало быть, утром пойдем за ними. До полудня продержатся?

– Не знаю. – Женька опять уткнулась в экран. – Может, уже замерзли.

– А ты сможешь найти этот остров?

– Проще простого. Сперва все прямо, часа два. А потом два часа направо. Все, не мешай мне.

Адрес точный, усмехнулся я, даже с индексом. Координат только не хватает – северной широты и восточной долготы.

– Подожди, а почему они голые?

Женька фыркнула как на дурака. Но снизошла до ответа:

– Все вещи с яхтой утонули. Вита в купальнике была, Сашка – в плавках. Их так и высадили.

– А ты?

– А я в халате, не видишь? – Пальцы ее снова опустились на клавиши.

– Ну-ка, хватит. – Я положил ей руку на плечо, едва нащупав его в волне волос. – Рассказывай.

– А работа?

– Успеешь – ночь впереди.

– У меня на ночь другие планы, – сварливо обрезала Женька.

…Яхта ровно шла в крутой бейдевинд правого галса. Мещерский, закрепив шкоты, стоял у штурвала, любовался парусами, туго набитыми ветром, наслаждался плавным, скользящим ходом судна.

Девчонки в кокпите, под тентом, пили кофе, щебетали про любовь. И косметику.

И никто из них не видел, что в отдалении, за кормой, крадется за ними катер.

На подходе к Андреевской банке, в виду одного из островов, Мещерский благоразумно – здесь была небольшая глубина и много подводных камней у поверхности воды – выбрал шкоты, уменьшив ход яхты.

И тут же катер, задрав нос и раскинув под ним в стороны белые усы, гулко захлопав днищем по волнам, рванулся вперед.

Мещерский, занятый подготовкой к смене галса, не заметил этого и вздрогнул, когда за кормой прерывисто завизжала сирена.

– Саша, чего он орет? – вскочила Женька.

– «Обращаю внимание», – перевел Мещерский сквозь зубы.

Он потравил шкоты, и яхта, будто ее стегнули, дернулась, накренилась, резво сменила неспешную рысь на стремительный плавный галоп по длинным волнам.

Сзади вновь завизжала сирена.

– Четыре длинных, – посчитала Женька. – Это как?

– «Требую уменьшить ход». – И Мещерский в ответ на требование включил двигатель.

Это было пустое. Где прогулочной яхте со вспомогательным слабеньким движком тягаться с быстроходным морским катером? Но Мещерский не собирался сдаваться. У него на борту две красивые женщины, причем одна из них – любимая. Добыча, стало быть, для бандюков знатная.

Но поскольку бой принимать нельзя – на его одинокий пистолет ответят таким огнем, что и щепок после не соберешь, значит, остается одно: отчаянно удирать на всех парусах.

Мещерский надеялся дуриком проскочить до островов и поиграть между ними в кошки-мышки. Там медлительная яхта, сбросив паруса, получила бы преимущество в лавировке, а скоростной катер, если особо повезет, может и врезаться в одну из скал.

Пустое… Решение, возможно, и верное, но времени на его реализацию уже не было.

Снова – четыре длинных истеричных сигнала. Мещерский, сохраняя хладнокровие, пожал плечами и ответил свистком.

– Что ты им сказал? – Женька не теряла любопытства. – Что-нибудь непереводимое, да? Неприличное очень?

– «Вас не понял», – поморщился Мещерский.

Незамедлительно последовало разъяснение – вдоль правого борта вскипели ровной строчкой злые фонтанчики, вдоль левого – тоже. Одновременно пронесся над водой дробный звук – как палкой по штакетнику на бегу.

– Теперь понял, – признался, вздохнув, Мещерский и торопливо дал сигнал «Становлюсь на якорь».

– Где гранаты? – толкнула его Женька в плечо. – Куда ты их засунул?

Гранаты, конечно, оказались в самом надежном месте – в форпике, заваленные запасными парусами: день-два, и можно было до них добраться.

Мещерский поставил яхту против ветра, заглушил двигатель, сбросил якорь и спустил заполоскавшиеся паруса.

Тоскливо взглянул на Биту. Она подошла и прижалась к его плечу.

– Сдаемся без боя? – деловито уточнила Женька и, не дожидаясь ответа, скользнула, хитрюга, за борт, укрылась под кормовым свесом, только уши из воды торчали.

Катер, заглушив двигатель, подошел вплотную, стукнул носом в борт яхты.

Стало тихо. Только плескались волны, звучно всхлипывали, пробегая меж двух бортов, разводя их и вновь сталкивая.

На носовой палубе катера стоял какой-то жлоб с ухмылкой на лице. За его спиной щерили зубы еще двое – расставив ноги, поигрывая автоматами. В рубке скалился круглоголовый рулевой.

Веселые ребята, стало быть.

Главный жлоб поднял руку:

– Я вас приветствую, капитан.

Мещерский не ответил, дернул щекой.

Жлоб не стал обижаться и уточнять, что значит эта гримаса, перешел к делу:

– Я конфискую вашу яхту. Прошу экипаж перейти на мой борт.

– По какому праву? – бесполезно взорвался Мещерский.

– По праву сильного, – откровенно признался жлоб и рассмеялся. Команда катера дружно поддержала его веселым ржанием. Нравилось им приятно-безнаказанно поиздеваться.

Мещерский пожал плечами, шагнул на чужую палубу, подал руку Вите.

– Где еще один матрос? – спросил главный жлоб. – Вас было трое на яхте.

– Упал за борт, – огрызнулся Мещерский.

А Женька ухмыльнулась, подумала, что самая убедительная ложь та, которая ближе всего к правде.

Жлоб кивнул – двое с автоматами перешли на яхту, нырнули в каюты.

Но искали они не Женьку. Искали что-то поменьше, даже газовую плитку свернули с кардана. Даже судовую библиотечку растрясли. Женьке все было хорошо слышно, на это она и рассчитывала. Но, кроме треска, звона и мата, никакой полезной информации не получила.

Автоматчики выбрались в кокпит.

– Пусто, шеф, – доложил один из них. – Только вот это, – в руке он держал пистолет Мещерского.

– Ваш ствол? – спросил его жлоб. – Разрешения на него, конечно, нет?

– Мещерский промолчал: что с дураками разговаривать?

– Разряди его, – сказал жлоб автоматчику. – В воду.

Тот радостно заржал (ему, видно, и на пальчик было бы смешно) и высадил всю обойму себе под ноги – только щепки полетели и фонтанчики брызнули, – бросил пистолет и перемахнул на катер.

Второй – за ним, прихватив из бара пару бутылок.

– Что дальше? – Мещерский нахально сохранял независимый вид. А что оставалось?

– Дальше? – Жлоб уперся взглядом в Виту, опять усмехнулся. – Мы могли бы предложить вашей даме очень развлекательную программу, очень. Но, к сожалению, мне приказано не доставлять вам пока больших неприятностей. – Он тяжелым взглядом, будто жадными руками, обшаривал тело Виты. – Что ж, придется немного подождать…

Мещерский, побелев лицом, сжав кулаки, двинулся на него. В живот тут же уперлись два ствола.

– Ну, ну, – снисходительно протянул главный жлоб. – Я ведь могу и нарушить приказ, если рассержусь. Вряд ли это вам будет приятно, как мне. – И повернулся к рулевому, махнул рукой.

Двигатели взвыли, катер толкнул яхту, которая уже заметно оседала на корму, и взял курс на ближайший островок.

36
{"b":"11383","o":1}