ЛитМир - Электронная Библиотека

– Номер машины, конечно, не запомнил?

– Да к чему мне? Так, глазом скользнул – местный.

– Ладно, спасибо тебе. Помалкивай в дальнейшем.

– Себе не враг, – правильно рассудил он. И тут же сам себя опроверг: – Может, помочь чем?

– Помоги. Если что еще вспомнишь или машина эта мелькнет, в горотделе Володе Стрельцову сообщи, скажи, для Серого. Нет, для Алекса.

– Добро. Кофе хочешь? Алекс…

– Водку впору пить.

Он понял буквально:

– Нет, у меня рейс еще сегодня.

– Ну счастливо тебе. Спасибо.

– Бывай, не отчаивайся. Девка-то стоящая.

– Других у меня нет.

Вот именно.

– Что узнал? – Анчар топтался у машины, бросился мне навстречу.

– Из автобуса ее взяли. Увезли в сторону Медвежьего.

– Знаю, да. Там глухое место. Несколько дач в горах. Очень богатые люди живут. Туда не приедешь. Не пустят.

– Щаз-з! – вырвалось у меня, и я чуть не застонал. – Если надо будет, от этих дач даже пепельниц не останется.

– Как мужчина сказал! – похвалил Анчар. – Как мужчина сделай. Поехали за Максимовым.

– Нет, Арчи. Все по-другому будет. Гони на виллу.

– Я знаю, ты все правильно придумал. Ты извини, что я погорячился. Я Женечку очень люблю. Как сестру.

Я тоже. Но не по-братски.

Арчил сел за руль. Я закрыл глаза. Во-первых, мне нужно было сберечь оставшееся малое число нервных клеток, а во-вторых, подумать. Хоть я и глупый человек из пяти букв, на первую «Д». Или «М», стало быть. Что еще точнее.

– Не загоняй машину, оставь у ворот, – сказал я Анчару, выскакивая. – Сейчас обратно поедем. Двери пока запри везде, сегодня не вернемся.

– Молодец! Так и будем ездить туда-сюда, пока Женечку не спасем.

Двусмысленная какая-то похвала, обоюдоострая.

Я взял кассету Мещерского, чистую кассету, свой и его диктофоны. В кабинете Князя разыскал скотч и на чистую кассету прилепил золотой фирменный знак с черного конверта. Проверил батарейки, прихватил запасные. Бросил все это в пластиковую сумку с голой девушкой и туда же опустил свой «вальтер». Запасную обойму – в карман.

Все, по коням.

О Женьке я старался не думать. Чтобы не расслабляться жгучей до сердца тревогой.

Когда я подбежал к машине с легкомысленной авоськой в руке, Анчар не сумел скрыть разочарования. Он надеялся, что я за Максимовым бегал.

Ничего, Арчи, и до пулемета дорвемся! Постреляем. Мишеней много будет.

– Гони, Арчи, еще быстрее!

– Куда гони? – справедливо уточнил он.

– В город. Психбольницу знаешь?

Он подумал.

– Я там не был. Но найду, да.

Обратная дорога мне трудней далась. План созрел, детали проработаны, и нечем было отвлечься от диких виражей – слева скалы, справа пропасть, визг резины, вой сигнала, россыпь гальки из-под буксующих колес, квадратные глаза редких встречных водителей и их затихающий в горах мат. Совершенно нами заслуженный, надо сказать.

Когда мы въехали в Майский, я сказал Анчару:

– Теперь потише, не привлекай внимания. И постарайся пробраться к больнице всякими задворками.

Не заблудиться бы. Хотя чем больше буем блудить, тем вернее хвост оторвется. Если он есть.

Анчар с задачей справился, остановил машину метрах в двухстах от ворот больницы. Теперь мне надо справиться со своей. Сейчас начнутся ахи, пожатия плеч, всякие «видите ли, я полагаю, а вот Вита сказала…». Пусть только попробует!

Рабочий день основного персонала заканчивался. Я присел на скамеечку напротив ворот, со своей авосечкой.

Покурил раза два – вот он, ясновельможный пан. Идет к своей машине, а на руке его висит очередная пташка – видимо, доктор не укладывается в свою смену со своими сеансами. Что ж, можно только приветствовать такое добросовестное отношение к высокому долгу врача. Вот все бы так.

Я пошел ему навстречу, поздоровался по-польски.

– Вот, Лидочка, – сказал Пшеченков своей спутнице (пациентке то бишь), – это тот самый человек, который постоянно возникает на моем пути в самое неподходящее время. – И уже мне: – Напоминаю, мой рабочий день уже закончен.

– И мой тоже, доктор. Но у нас с вами рабочее время ненормированное. Такие у нас профессии, нужные и важные.

Он усадил свою милашку в авто, отвел меня в сторону:

– Так что же такое – нужное и важное?

– Во-первых, раз: мне нужно срочно навестить Мещерского, распорядитесь. Во-вторых, два: я и мой сотрудник ночуем сегодня у вас…

– Это исключено, я имею в виду второе-два. У меня сегодня домашний прием, до утра.

– Вы не поняли, док, я не напрашиваюсь в ваш дом, мне нужно ночевать в больнице.

– Ах, вот как! – облегченно засиял «прошу пане». – Ну это, как вы говорите, мирмушки.

– Мирмульки, – с трудом, с болью в сердце поправил я.

– Вот-вот. Я сейчас.

Он вернулся в проходную.

А я той порой поперемигивался с его пациенткой.

Но док был начеку – уже споро семенил обратно в сопровождении пожилой женщины в белом халате.

– Вас проводят, – быстренько сказал он и, нырнув в машину, положил одну руку на руль, а другую на голую коленку. Не на свою, естественно.

– Пойдемте, племянник, – сказала женщина.

– Пойдемте, тетушка.

– Не путай, вон твой дядюшка – коленки жмет. И ты такой же? – с надеждой в голосе.

– Я вот не такой, а вот он – еще хуже, – и я свистнул Анчару.

Женщина села в машину, кинув взгляд на Анчара, и мы въехали в ворота, начали петлять по ее кратким указаниям среди дерев, клумб и корпусов, пока не остановились перед симпатичным домиком, комнат на восемь, с бассейном и сауной.

Вокруг дома настороженно бродили мрачные ребята в полной амуниции и с собакой.

Умеют жулики беречь свой покой.

Женщина провела нас в дом (холл, коридор), толкнула одну дверь и сказала Анчару с улыбкой: «Это для вас», толкнула другую и сказала мне без улыбки: «Это для тебя».

– Где ваш главный пациент? – Я бросил сумку на постель. – Позовите его сюда. Одного.

Я упал в кресло, вытянул ноги. Если Князь закобенится, запру дверь и не выпущу, пока он все не сделает.

– Что случилось? – вошел Мещерский.

– Люди Бакса взяли Женьку в заложницы.

– Женечку? – Он перевел дыхание. – Боже мой! Как же вы допустили? Нужно немедленно действовать.

– Я затем и приехал.

Не скрою, мне было отрадно, что я, сомневаясь в Мещерском, недооценил благородное богатство его княжеской души.

И я сказал ему, что нужно сделать.

Он сразу же согласился:

– Вы хорошо придумали, Алекс. Мы выиграем время. Может быть, даже несколько дней.

(Интересно, что при упоминании таинственной кассеты он, как обычно, сохранил полнейшее к ней равнодушие. Даже фирменный знак с конверта не вызвал у него никаких эмоций.)

– Садитесь, Князь. В этом диктофоне ваша кассета с информацией, в этом – чистая. Этот вы слушаете, сюда надиктовываете. Естественно, пояснительный текст – без изменений, цифры все перевираете. Чтобы не ломать голову, прибавляете к каждой, положим, тройку. Следите, чтобы не было накладок. Все ясно?

– Все, Алекс, не беспокойтесь, я сделаю. Но вы не будете возражать, если я расположусь в кабинете, это удобнее и мне, и вам? Кстати, вам надо отдохнуть, восстановить силы. Вы плохо выглядите. – У него и здесь кабинет! Как же он на острове без него обходился? Загадка благородной души, стало быть. – Только попрошу вас, посидите это время с Витой.

– Я могу ей сказать о нашей беде?

Он на секунду задумался. И остался Князем:

– Конечно. Ведь мы так полюбили Женечку…

– Работайте, Князь. – И я откланялся.

– 

Когда я вышел из своей комнаты, «тетенька» все еще безнадежно штурмовала Анчаровы двери, из-за которых доносился мощный фальшивый храп.

– Вы понастойчивей, – посоветовал я. – Он не устоит. И вы не пожалеете.

Какая-то странная клиника. Похоже, она специализируется на психоэротических отклонениях. И скорее всего инфекционного характера, так как даже персонал не избежал заражения этим сексовирусом…

47
{"b":"11383","o":1}