ЛитМир - Электронная Библиотека

С Витой, несмотря на дурные вести, мы поболтали довольно мило.

Она приняла меня в «будуаре», искренне обрадовалась. Была по-домашнему: в коротком халатике на голое тело, с распущенными волосами. Выключила видак, по которому увлеченно следила за приключениями близкого мне по аналогичным проблемам шекспировского героя – «бить или не бить»?

Правда, наша последующая беседа дважды прерывалась, когда Вита, забрав таблетки и фужер с минералкой, уходила к Мещерскому.

– У Саши опять усилились головные боли, – пояснила она, – практически стали постоянными. Меня это тревожит.

– А доктор Макаров? Что-нибудь говорит?

– Он звонил из Москвы. Обещал днями быть… Бедная Женечка! Вы ведь сделаете все, Алеша?

– Мы уже делаем. Остается пустяк – уточнить, где она находится. Я уже распорядился, мой человек работает в этом на правлении.

– Как сухо вы говорите…

– Вы хотите, чтобы я рыдал и заламывал руки?

Она улыбнулась своей удивительной улыбкой. Необыкновенно обаятельной.

– Я хочу, чтобы вы со мной выпили. Мы ведь никогда не пили с вами вдвоем, правда?

Удивительно, как интимно звучат самые обычные слова, когда их произносит красивая женщина.

Впрочем, несмотря на все ее очарование, я никогда не видел в Вите женщину (да-да, именно в этом смысле). Меня вообще чужие женщины не волнуют. Мне бы со своими разобраться.

Мы перешли в общую комнату. Вита достала из бара холодную бутылку водки, минеральную воду, сняла трубку внутреннего телефона:

– Саша, не хочешь дернуть рюмку?

Саша не возражал.

– Как получается? – спросил я, когда он вошел.

– Нормально. Только посторонние шумы ложатся.

– Это не страшно. Главное, чтобы не легло в фон что-нибудь вроде: «Берлаге из седьмой палаты – клизму!»

– Я слежу за этим, – кивнул Мещерский, – но вы тоже потом прослушайте.

– Обязательно. Все должно быть безупречно.

И Мещерский оставил нас.

Разговор крутился в основном вокруг Женечки.

– Я так рада, что познакомилась с ней. И с вами. Прежний наш круг, мой и Сашин…

– Не надо об этом, – мягко прервал ее я. – Все это надо забыть как дурной сон. Все это далеко в прошлом.

– Так можно говорить, – вырвалось у нее, – когда чего-то ждешь от будущего.

Я положил ладонь ей на руку. Что я еще мог?

Она благодарно улыбнулась влажными глазами.

– Отдохните, Алеша. Вам это очень нужно. Хотите, я дам вам снотворное?

– Пожалуй, вы правы. Спокойной ночи.

Я зашел к Мещерскому и попросил разбудить меня, когда он закончит передиктовку.

Когда я подходил к своей комнате, в Анчаровой осторожно приоткрылась дверь и высунулись в щель два уса и два напуганных глаза: туда-сюда, на меня (шепотом):

– Ушла, да?

– За монтировкой пошла.

Анчар захлопнул дверь и, похоже, придвинул к ней платяной шкаф.

Я прослушал готовую кассету (все хорошо, достоверно, тот же ровный тон, те же акценты; иногда вплетался голос Виты, но вполне естественно и безобидно) и опять уснул, наказав разбудить меня в семь утра.

Я не стал бриться, не сменил рубашку (у меня другой все равно не было), только умылся и внимательно посмотрел на себя в зеркало: все путем, лицо усталое, в глазах – чуть ли не страх, под глазами – синие мешки, вокруг рта тревожные складки. Оно и понятно – всю ночь скакал на коне, боролся с тиграми, очень боялся не успеть.

У гостиницы я был уже около восьми, наивно-нахально застучал кулаком в дверь номера – мне открыл сонный охранник, сказал по-человечески:

– Очумел, спит еще!

– Разбуди, я привез то, что надо.

Он молча захлопнул дверь перед самым моим носом. Я б такого дурака и час бы у себя в команде не потерпел.

Я спутался вниз, сел в машину рядом с Анчаром, велел ему запустить двигатель. Звонко в утренней тишине всхлипнул стартер.

Тут же в четвертом или пятом окне от угла проявился г-н Боксер по кличке Логинов и замахал белым полотенцем.

То-то, пан спортсмен, я еще дождусь, ты налетишь на мой нокаутирующий удар, брякнешься на помост и бесстрастный рефери откроет над твоим неподвижным телом бесполезный счет. Не до десяти, это уж точно…

Не спеша (делай – раз, делай – два) я отлип от сиденья, выбрался из машины, поднялся в номер.

Обыска не было – Боксер встретил меня в холле.

– Я уж испугался, – пожаловался я, – что вы передумали. – И настучал: – Ваш секретарь прогнал меня.

Теперь Боксер его прогонит.

Боксер нетерпеливо протянул руку, я передал ему кассету. Он мельком взглянул на «товарный знак», буркнул: «Секундочку» – и исчез за дверью.

Вернулся, сердце замерло – что скажет?

– Эти сведения подлежат проверке.

Ну и дурак. Из пяти букв. На это я и рассчитывал.

– Ну вот… – сказал я с намеком, – а мой человек?

– После проверки.

– Мы не так договаривались. Утро – вечер, – напомнил я.

– После проверки.

Я не стал обострять отношения, сошел на доверительный тон и, учитывая его любовь к Ильфу и Петрову (единственная, наверное, любимая книга – двадцать лет в казарме читал), заискивающе поинтересовался:

– А вот что это вас всех на воробьяниновскую мебель потянуло? Теперь уж не секрет?

Он усмехнулся:

– Я человек военный. Привык выполнять приказы, не рассуждая и не расспрашивая.

Не знает! Это прекрасно! Этим я убью Бакса руками Боксера.

Я еще потоптался в холле, спросил военного человека:

– Я свободен? До двадцати ноль-ноль?

Он подумал, насмешливо уронил:

– Свободны, сержант…

– Полковник частного розыска, с вашего позволения, – вежливо, но культурно поправил я.

– Свободны… Двое суток.

Не считая дороги.

– Вы офицер, вы дали честное слово, – ткнул я кулаком в бетонный забор.

И он отозвался:

– Знаете, Серый, слухи о вашем профессионализме сильно преувеличены, по моему.

– По-моему, тоже, – вздохнул я. – Как я узнаю о вашем решении, ведь пост наблюдения за виллой вы, кажется, сняли? – это к вопросу о моем непрофессионализме.

– Вам сообщат.

– 

– Как справился? – спросил Анчар.

– У нас всего два дня, может, и меньше, – не ответил я. – Дальше – война.

– Куда поедем?

– В горотдел.

…Володя был суров, но справедлив.

– И на хрена ты мне повесил два убийства? По дружбе?

Это еще начало, Вовик. Разборка предстоит крутая. Близкие осенние шторма будут выкидывать на пляжи труп за трупом. И не наша с тобой в том вина.

– Так кого сняли-то? Тебе их жалко?

Володя вздохнул.

– Что тебе надо?

– Машинку с нормальной кареткой… Потом, у тебя с ребятами из службы безопасности связи есть? Мне человек нужен по шифрам…

– Найду. Что еще?

– Невесту мою в заложницы взяли…

– Доигрался. – Володя стукнул кулаком (хорошо – по столу).

– Людей мне сможешь дать?

– Пиши заявление.

– Тогда не надо.

– А где она?

– Выясняю. Где-то в районе Медвежьего.

– Ого! Туда только сунься. Заповедник авторитетов.

– Какие подходы? Не знаешь?

– Дорога туда одна, – стал припоминать Володя. – Причем в один конец…

Это символично.

– …На дороге – два поста. Подход один – горами. Ночью. Все владения обнесены общим забором, каждое имение – еще и своим. Караульные псы, звери. Ночью бегают свободно, меж заборами.

– Охрана только на постах?

– Как же! – по всем границам.

– Все?

– Что знал, то сказал.

– Давай машинку. И звони своему шифровальщику.

Володя притащил в кабинет «Оптиму» (своя у него была портативная, она мне не годилась), грохнул ее на стол. Я положил рядом диктофон и взялся за работу – по указаниям Мещерского сделал распечатку первого листа, больше пока не надо.

Володя с интересом прислушивался.

– Это то, из-за чего весь сыр-бор?

– Да.

– И что здесь заложено?

– Точно не знаю, но догадываюсь. Если управимся – орден тебе обеспечен. А мне – пост почетного министра внутренних дел. Или бюст на родине героя.

48
{"b":"11383","o":1}