ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови
Когда ты был старше
1000 не одна ложь. Заключительная часть
Двенадцать ночей
Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего
Рестарт: Как прожить много жизней
Клинок убийцы (сборник)
Душа наизнанку
Япония. Введение в искусство и культуру

– Сюда, конечно, включаются и расходы на мои вероятные похороны с оркестром, скупыми слезами и красными гвоздиками?

– Конечно, – серьезно согласился он.

Я посмотрел на проставленные от руки

суммы. Даже если бы они были в рублях, и то я внутренне ахнул бы! Но глазом бы не моргнул.

– Вы с ума сошли, – сказал я, вставая. – Или издеваетесь?

– Почему? – Он пожал плечами – умел это делать, я уже заметил. – Денег у меня много. Да и не нужны они мне… теперь.

Вот эта фраза у него явно «сорвалась с языка».

– Это почему же? – неискренне удивился я.

– Не ваше дело, – более грубо, чем ему хотелось, ответил Мещерский. И поставил меня на место. – С вашей стороны будут дополнения к договору? Или особые условия?

– Их два, стало быть, – мстительно заявил я. – Если то, чего вы опасаетесь, каким-то образом связано с вашей уголовно наказуемой деятельностью, то, как только мне станет это известно, договор о ненападении теряет силу.

– Да, я знаю, – согласился Мещерский, – вы относительно честный…

– Самую малость, – уточнил я.

– …И принимаю это условие. Второе?

– Только мне предоставляется право решать: имеет тот или иной факт отношение к предмету нашего договора. Поэтому вы будете отвечать на любой мой, даже самый нескромный и дикий, вопрос. С предельной откровенностью.

– Согласен. Но тот вопрос, о который мы споткнулись вначале, не связан, уверяю вас, никаким образом с нашей проблемой.

– И все-таки вы мне ответите на него. Может быть, позже.

– Возможно.

– И еще…

– Это уже третье условие.

– Не будем мелочиться. Вполне вероятно, их станет еще больше. Я не знаю пока обстоятельств дела, я не знаю, как будут развиваться события, и скорее всего в зависимости от этого потребуются необходимые корректировки…

Я прежде всего думал сейчас о том, что Виту придется с виллы убрать.

– Так что же?

– Все мои распоряжения, касающиеся обеспечения вашей безопасности, ни обсуждению, ни комментариям, ни консультациям не подлежат – только исполнению.

– С этим глупо не согласиться. Все у вас? Полагаю, в договор мы эти требования вносить не будем? Мы же – честные люди.

– Относительно. – Никогда не думал, что буду работать на жулика, что он посмеет дружески положить руку мне на плечо и безнаказанно объединить нас подобной фразой.

Мещерский понимающе улыбнулся. Ох, уж эти его улыбки. Он, наверное, много больше добивался ими, чем угрозами и карательными акциями.

Но напряжение спало. Мы закурили.

– Вы что-то хотели спросить?

Нет, определенно, он мысли читает. Это не бандит, это какой-то лорд, не иначе.

– Вопросов много. До ужина – один. Что бы вы со мной сделали… попытались сделать, – поправился я, – если бы я отказался от вашего предложения?

– Арчи сбросил бы вас в пропасть, – спокойно уверил меня Мещерский.

– Я не стал бы на вашем месте настолько необдуманно рисковать таким преданным человеком.

– И умелым, – добавил с хитрой усмешкой Мещерский. – Взгляните – в обойме вашего пистолета давно уже нет патронов.

– Разве? – удивился я. – Пригласите его.

– Он сейчас сам войдет.

– Слушай, Архар, – я повернулся к открывшейся двери. – Стань-ка к стене. Твой шеф уверяет, что ты разрядил мой пистолет. – И я направил ствол ему в лоб.

Они переглянулись. Анчар почесал нос, блеснул зубами из-под усов, покачал головой, отказываясь.

– Ну то-то, шалун, – я самодовольно откинулся на спинку кресла. – Можешь идти. Патроны положишь на столик.

– Ужин накрыт на веранде. Вита ждет. – И он бесшумно вышел, подбрасывая на ладони мои патроны.

– Капитан, поручаю вам возглавить группу наблюдения.

– Понял.

– Одного из наблюдателей в горах снять. Двоим там делать нечего. Оставить Ворона.

– Понял.

– Серого пока не трогать.

– Не понял…

– Он опытный сыщик. Он может найти то, что нам нужно.

– Разумно…

– Отставить! В ваших оценках не нуждаюсь.

– Виноват.

– Ворону сообщите: основное внимание при наблюдении сосредоточить теперь на Сером. Русалкедержать жесткий контрольпод водой; особо укажите: Серого пока не трогать.

– Трудно будет ее удержать, вы ей обещали…

– Ваша проблема, Капитан.

– Понял. Свободен?

– Вашего предшественника Крутого возьмите с собой в морепусть утонет. Мнеразгильдяи не нужны. Не справитесь с поручениемне успеете пожалеть. Все! Кругом, шагом марш!

Ужин прошел в теплой дружеской обстановке. В атмосфере любви и доверия.

Изысканный стол (от фирмы «Анчар и К°») – зелень, сыр и брынза, жаркое из молодого козленка, браконьерски добытого в горах с помощью арбалета, чудесное вино с терпким привкусом мореного дуба, длинные – уставала рука с бокалом – поучительные тосты (Анчарова же производства).

Луна над морем, вечерний аромат роз, чуть слышный плеск волн, застенчивый ветерок, робко качавший язычки свечей. И цикады, цикады, цикады, мать их… Ничего из-за них не слышно. Зато они предостерегающе смолкают, если их что-то спугнет, например, сухо треснувшая ветка под легким копытцем. Либо под тяжелым неосторожным «берцем»…

Вообще-то со стороны гор мы прикрыты домом, но эти посиделки надо все-таки ненавязчиво отменить.

Когда посвежело, мы перешли в дом. Сидели возле камина, слушали музыку, светски беседовали. Давно я так не работал. И главное – за денежки.

Зашла луна. Почернела беззвездная ночь. Я вышел и обошел дом, в котором весьма кстати светились почти все окна. Ну, конечно, там, где были раздернуты шторы: смотри – не хочу, стреляй – не промахнешься. Это дело тоже надо поломать. Ненавязчиво.

Когда я поднимался на веранду, всей похолодевшей спиной почувствовал упершийся мне в спину взгляд. Внимательный. Через ночную оптику.

Властно потянуло оглянуться. Да только зачем? Если кто-то и ночью ведет наблюдение за виллой, вряд ли он будет чиркать спички в своем гнезде, освещая свою бандитскую рожу.

Ладно, дружок, завтра я тобой займусь. Чего откладывать?

Я выключил свет, бросил под одеяло пистолет и распахнул окно. Ночь глухо и молча спала в темноте. И только в сакле теплился огонек. Наверное, Анчар молится за души убиенных им кровников.

Или за то, что не подставил опрометчиво свой лоб под мою пулю. И что это было, с патронами? Предосторожность? Проверка? А если проверка, то на что? На мою профпригодность, на мою бдительность или доверие? На мою истинную позицию в этом мутном деле? Кто знает? Ну не так уж важно, кто знает. Важно, что я должен это знать.

Все-таки не надо исключать, что все это – хорошо продуманная провокация. Начиная с «секс-бомбы» в пансионате. Если так задумано, то задумано хорошо. Заманить Серого в это глухое ущелье, расслабить его и подготовить, а потом нагрянут жаждущие мести бандюки, развернут толковище, кое о чем поспрашивают и с удовольствием сбросят его в глубокую пропасть или в глубокое море. А море – большое, ищи его потом…

Море-то большое, но небо все одно много больше.

С этой теплой мыслью я и уснул.

Проснулся рано – от мерных трескучих ударов. Закурил, подошел к окну.

У порога своей сакли Анчар яростно колол дрова, к вечерним шашлыкам джигит готовился. Голый до пояса, седые волосы, схваченные вокруг головы ремешком, спадают на плечи, покрытые седой же шерстью. В этом суровом «камуфляже», на фоне каменной хижины, издалека, он был похож не на Сталина, а на старого викинга. Или могучего и беспощадного снежного – вернее, заснеженного – человека. Если он своей лапой возьмет Серого за горло – заикой оставит. И дрова он колол умело: сперва несколько легких намечающих ударов, затем – один, от души, решающий – и буковый чурбак распадается на равные полешки, враз и дружно осыпающиеся вокруг колоды, стянутой стальным обручем. На ней он, наверное, и свою браконьерскую добычу разделывает. А если Мещерский посоветует, то и голову отделить сумеет. Тому же Серому, например…

5
{"b":"11383","o":1}