ЛитМир - Электронная Библиотека

Мой дом был на Второй, центральной, поэтому я поездил по Первой и Третьей, подходы намечал.

Вокруг дома – каменная ограда, за ней хороший сад, в саду – беседка под виноградной лозой. Я остановил машину за несколько домов и вальяжно прошелся по улице, сдвинув шляпу на нос, посвистывая и постукивая по заборам сломленной веткой: собаки у следователя не было.

Приближался вечер. Я выехал из поселка, поставил машину на площадку под большим орехом, поддомкратил, снял переднее колесо и утомленно присел на скамеечку, окружавшую ствол дерева.

В девятнадцать тридцать две проскочил мимо меня зеленый «жигуль» с объектом моего наружного наблюдения за рулем. Стало быть, поборолся с сорняками на ниве справедливости, теперь домой поспешал: в садике повозиться, детишек потетешкать, жену приласкать и чайку перед сном выпить.

Впрочем, об этом уже завтра. Не все же сразу.

И я поставил колесо на место и поехал потрепаться к Володе. Заодно и переночевать.

А к девятнадцати ноль-ноль, оставив машину на обочине, естественно, с той стороны поселка, откуда никак мой следователь не мог приехать, если только спьяну, переодевшись в старое и Анчаров кепок, срезав себе посох, закинув за плечо мешок, вступил на Первую улицу утомленным странником.

Подошел к одному домику (ну понравился он мне, приветливый такой, и заборчик у него общий с одним домом, что на Второй улице), постучал в глухую калитку.

– Хозяин! Передохнуть пустишь? До холодка.

Хозяин оглядел меня от кепки до кроссовок, отворил калитку:

– А украдешь чего?

– А зачем? – Я встряхнул мешок за плечом. – У меня все есть. Вот водички если испить, не откажусь.

– Ага, – заподозрил хозяин, – водички испить, а то так жрать охота, что и переночевать негде?

– Не, – успокоил его я, направляясь в ту точку, где мне больше всего нравилось, – я вот здесь посижу чуток, а после дальше пойду. Мне сегодня в Майском надо быть – там и ужин, там и приют с лаской.

Я снял мешок, расположился рядом с кустом роз, нюхнул одну, закатил глазки в восторге.

Хозяин пошел за водой, а принес вина, расположился рядом. Лучше и не придумаешь.

Расстелил на травке полотенце, разложил яблоки, кисть винограда, поставил кружки. Наполнил. Выпили за знакомство.

– Ты кто ж будешь? – спросил он, яростно хрустнув яблоком.

– Писатель. Хожу по земле, смотрю, как люди живут. То порадуюсь с ними, то огорчусь…

– Чего же пешком-то? – Он опять на

полнил кружки.

А я услышал звук подъехавшей по Второй улице машины, хлопок дверцы, радостный визг детей.

– А машины нет – вот и пешком. Да оно так интересней. Что там в окошко увидишь?

В доме следователя зазвенела посуда.

– Рассказал бы чего? Как, скажем, в других местах люди теперь живут? Давно нигде не был.

– Что так?

– А куда теперь поедешь? Заграница кругом. Деньги разные, цены не поймешь, народ злой…

Я поддерживал разговор, прислушиваясь больше к тому, что происходило на соседнем участке, чем к словам собеседника, хронометрируя каждое событие на сопредельной территории.

Около девяти завершился ужин, и следователь, в рабочей одежде, вышел в сад, и без того ухоженнный без меры, принялся бродить меж посадками и деревьями: там секатором чикнет, здесь тряпицей подвяжет, то на гусеницу ругнется, то лягушки испугается.

– Сосед! – задиристо крикнул мой радушный хозяин, когда на полотенце не осталось ничего, кроме ощипанной кисти винограда и яблочного черенка. – Посиди с нами! Вина выпей!

Это бы неплохо.

– Не пойдет ведь, такая сволочь. Двадцать лет соседствуем – ни разу за стол не пригласил. И не откликнулся.

– Серьезный человек?

– Хрен его знает? Сейчас по саду пошляется и вон в тем окошке чай сядет пить. Водохлеб! – И хозяин в знак протеста пошел за вином.

– А чего он в окошке чай пьет? – пошел я напролом. – Ишь у него беседка какая ладная, под виноградом. Пей – не хочу. В любимом-то саду.

– Он в тую беседку нынче – ни шагу. Там, слышь, в винограде какая-то моль завелась, в чашки стала падать. А раз ему за шиворот попала – вот визгу-то было, всю улицу побудил. Чумной какой-то мужик.

Я дождался, пока «чумной мужик» отпил вечернего чаю и захлопнул окно, поблагодарил хозяина и стал собираться в путь-дорогу.

– А то заночуй, – предложил он. – Вино еще есть. А утром автобусом доедешь.

Соблазнительно. Но уж больно наслежу, и хорошего человека могу подставить – кто знает, как мой визит обернется.

– Не, сегодня обязан быть. Обещал.

– Не иначе любовника застать хочешь? – хитро улыбнулся хозяин.

Я тоже хитро улыбнулся, но ничего не сказал.

– Дорога-то у вас спокойная? – спросил я за калиткой.

– А чего у тебя брать-то? – посмеялся хозяин. – Да и не девка ты.

Это уж точно! Совсем даже наоборот, стало быть.

Я прошел чуток по дороге, свернул в темный проулок и пошел в обратную сторону к машине.

Едва разыскал ее в темноте, переоделся и благополучно вернулся в Майский. Довольный и решительный.

Володя понял меня превратно, попросил мой пистолет, понюхал ствол и пересчитал патроны в обойме, не поленился.

– А чего ты тогда сияешь? – спросил он, возвращая мне «вальтер».

– А вина на халяву нажрался, не повод?..

Еще пару вечеров я набегал в поселок, в разное время проехался мимо дома следователя. Убедился – он был размеренный человек и свои привычки не менял.

Сердце мое нетерпеливо горело местью. К тому же по друзьям соскучился. Пора домой, стало быть. Под шкуру.

Следующим вечером я простился с Володей, пожелал ему больших успехов в деле всеобщей паспортизации населения.

– Где тебя искать, если надо? – спросил он.

Как я объясню, если сам толком не знаю. Да и не хотелось мне открывать Ан-чарово убежище, даже Володе.

– Я тебя сам найду. Подстрахуешь мои разборки с Баксом?

Володя вздохнул:

– Мне терять нечего. В крайности, постовую службу придется вспомнить…

Перед выездом в поселок я еще пошарил по магазинам, ну что я за гостинцы ребятам приготовил? Как нищий, право. И я купил еще один чемодан, который набил всякими вещами, вплоть до полотенец – банных, личных, ножных, кухонных.

За городом опять переоделся во все страшное и прибыл точно к завершению садоводом-любителем его вечернего обхода своих владений. Махнул через забор, укрылся в беседке, щипал со скуки виноградные ягоды и смотрел и слушал, как великий сыщик, едва не погубивший Серого, пьет в окне свой традиционный вечерний чай со «сникерсом».

Задумчиво откусит, покатает во рту, прихлебнет со свистом из чашки и со значением смотрит в темноту сада.

Все, пора. А то весь чай выпьет.

Я скользнул из беседки, пригнувшись, шмыгнул к дому и – по стеночке – до окна. Включил в кармане диктофон.

Перед окном резко выпрямился:

– Здорово, мужик! Ну-ка, посторонись. – И махнул в комнату.

Сначала он вскочил со стула, открыл рот и выронил непроглоченный кусок на рубашку. Постепенно закрыл рот, машинально вытер ладонью подбородок. Потом выбросил руку к пиджаку, висевшему на спинке стула.

Довольно суетливо вытащил из кармана пистолет… и проводил взглядом его полет в окошко, в темный сад.

Отступил в комнату.

– Кто вы такой? – Для следователя довольно глупый вопрос, лучше звучит утверждение: мне все известно.

– Спроси лучше, – подсказал я, – что вам нужно? Только не ори. – И я показал ему кусочек своего пистолета.

– Что вам нужно? – автоматически повторил он.

– Пришел продолжить наше знакомство. Мы остановились на самом интересном месте.

– Гоша? – послышался за дверью женский голос. – Ты собираешься ложиться?

Я успел защелкнуть дверную задвижку. В дверь, с той стороны, толкнулось что-то плотное.

– Отчего ты заперся? – удивленно-подозрительно.

– Я смотрю секретные документы, лапочка, – подсказал я лживым шепотом.

63
{"b":"11383","o":1}