ЛитМир - Электронная Библиотека

– …Возможно, в предсмертном бреду он решил не оставлять здесь то, что ему дорого…

Ну да, спалить виллу, затопить яхту. Серого повесить. Зря я Анчара-то позвал.

– …Но есть одно несоответствие. Мещерский застрелился калибром 9 мм, а из головы Боровской изъята пуля 7, 62.

Ах, зря я Анчара позвал. Впрочем…

– Вы знаете, что на Мещерского велась охота? – перебил я.

Он кивнул многозначительно – прокурор знает все.

– Вы знаете, что на виллу было осуществлено вооруженное нападение? И мы отбили его своими силами.

Опять кивнул, но уже не так уверенно.

– Часть боевиков мы отбросили за Песчаную косу, а часть застряла в горах. Так вот, когда они сыпались с подбитого катера, я видел у двоих-троих семимиллиметровые карабины.

– Вы полагаете, это их рук дело? Вот как? Интересно.

А что? По сути ведь верно. Однако сколько же врать приходится ради истины. И справедливости. Что на мой взгляд, понятия суть равнозначные.

Анчар сделал шаг вперед и открыл рот.

– Арчи, – сказал я мягко и строго, – иди в машину, сейчас поедем.

– Ну что ж, Алексей Дмитриевич. – Прокурор снова поднялся из-за стола, вышел ко мне и протянул руку. – Отпуск ваш закончился. – Он улыбнулся. – Провели вы его не скучно. Собираетесь домой?

– Собираюсь.

– Еще раз – извините. Передавайте мой привет и наилучшие пожелания генералу Светлову. Он ведь, насколько мне известно, не только генерал милиции, но и советник юстиции, коллега, так сказать.

Прокурор должен знать все. И, провожая меня к дверям, он выдал «посошок»:

– Генерал Светлов ваш родственник?

– Побратим, – сказал я.

Вот оно что! А я и не врубился сразу, человек из пяти букв. Такой расклад грех упустить.

И я сказал ему насчет Володи.

– Стрельцов? Нет вопроса, – чеканно отрезал прокурор. – Ошибки надо исправлять. Верно, Алекс?

Верно. Но лучше их не делать.

С тем я и вышел из кабинета. С тем мы и поехали искать Женьке новые штаны с тостером. Для светлого дома.

Дел было действительно много. И чем ближе к концу, тем больше они уплотнялись.

Мы опять перебрались втроем на виллу и занялись подъемом вражеского судна. Я довершил ту работу, что мы не успели сделать с Мещерским, и выпотрошил катер как консервную банку, не снял только двигатели.

Затем я завел за носовую утку трос, другой его конец мы прицепили к джипу и выволокли катер на берег.

Два дня мы потратили на то, чтобы залатать пробоину, поставить на место транец и привести в порядок движки.

А на третий день, захватив заправленный акваланг, отправились на катере к затонувшей яхте.

Я детально обследовал ее положение на дне и понял, что оно не безнадежно. Глубина, правда, приличная, метров десять с лишним, но яхта стояла на твердом дне, на ровном киле. И ее уже обживали морские обитатели.

Вопрос с технологией подъема решился неожиданно. Благодаря Анчаровой скупости, что ли. Оказывается, он все время, что жил на вилле, кропотливо не выбрасывал тару от всех выпитых «пепси» и «колы» и хлопотливо складывал ее про черный день за дальним сараем.

Мы до отказа загрузили катер пустыми баллонами с плотно завернутыми пробками, даже на палубе сложили, и опять пошли к яхте. Бросили якорь. И я стал нырять и закладывать внутрь яхты наше понтонное изобретение. Забивал им все, что можно: форпик, рундуки, платяные шкафы, а после просто набивал ими обе каюты, и бутылки ретиво всплывали к потолку.

Не скажу, что это было просто: погружаться без свинцового пояса с двумя-тремя пустыми пластмассовыми бутылями. Мало того, что они строптиво рвались наверх, так они еще не давали погрузиться и мне.

Но в конце концов мы приспособились: поднимали якорь катера, привязывали к нему мешок с бутылками и бросали обратно в воду, стараясь попасть поближе к яхте. Не всегда это удавалось – катер сносило, но мы доперли выбросить с палубы яхты сигнальный буй, и теперь якорь ложился точно в кокпит.

И все это время под водой мне казалось, что вот-вот мелькнет в зеленой дали изящная тень Мещерского, спешащего мне на помощь красивым стилем «дельфин». Ах, Князь, Князь!

Когда я закончил эту работу, набил судно как банку шпротами и закрыл двери кают, яхта еще не всплыла, но уже покачивалась под водой, пытаясь оторваться от дна.

Анчар призвал на помощь местных рыбаков, и они пришли на двух баркасах. Я завел под нос и корму канаты, и под «раз-два – взяли», под «майну и виру» яхта легко всплыла и осталась на поверхности, надежно зачаленная меж двух судов.

Я подвел под пробоины заранее заготовленный пластырь, мы откачали воду и отбуксировали яхту катером в город, где в местном яхт-клубе Володя договорился, чтобы нам выделили отдельный эллинг. Куда мы и закатили яхту лебедкой по слипу, закрыли за ней ворота.

– Ну вот, – сказал Володя, отдавая мне ключи, – теперь, если придет нужда слинять за кордон, тебя будет ждать оснащенный корабль с бывалыми головорезами на борту.

– Это все мирмульки, Вовик, – ответил я, – это не главное.

– А ты знаешь главное? – восхитился он.

– Не знаю. Но хотел бы знать. Чтобы жить полегче.

– Так не бывает, не надейся.

Успокоил, стало быть.

Мы вернулись на виллу.

Я сбрил бороду и переоделся.

И на нас нахлынули Светка с Сержем (приехали на машине, а не вылезли, всплыв, из колодца) – она в белом платье, он – в черной паре. Она – с цветами, он – с улыбкой до ушей.

Они, оказывается, подали заявление, расстриги, и заодно обручились.

Ну что ж, совет да любовь, стало быть. Событие радостное, наконец.

И мы сели за стол поздравлять жениха и невесту.

Начала Женька, как обычно:

– Люди тут трудятся, корабли затонувшие спасают, а ты только о себе думаешь.

– А о ком еще думать? – не осталась в долгу Светка. – Обо всех остальных на свете наша Женечка заботится.

Женька ответила по своей внутренней логике:

– Горько!

И долго скептически наблюдала, как они целуются. Повернулась ко мне:

– Да, Серый, молодежь нынче никуда не годится, скажи?

– Не знаю, – выкрутился я. – Я со Светкой не целовался.

Встал Анчар с «фужором».

– Мы много потеряли, да, – сказал он. – И, стало быть, много нашли. А скоро нас будет, – он со значением посмотрел на жениха с невестой, потом на меня с Женькой, – скоро нас будет еще больше. И ни какие враги нас не напугают в темноте. И если каждый справится с одним врагом, – торжественно заявил он, подняв бокал над головой, подумал и вывел: – То на земле останутся одни друзья. Будет очень весело, так, да? Правильно сказал? Стало быть!

Мудрец.

Мы не очень долго сидели в доме. Все чувствовали пустоту, отсутствие хозяев. И было неловко. Будто мы кому-то мешаем своими разговорами и смехом.

И потому пошли на берег, захватив с собой вино и виноград.

Сидели на скамье. Женька со Светкой по обыкновению собачились, Серж с интересом прислушивался.

Анчар о чем-то думал, что-то трудно решал, глядя, как мелкая морская рябь дробит лунную дорожку.

Я подумал – хорошо, что он едет с нами, нельзя ему оставаться одному. С такой пустотой в сердце он долго не проживет.' Для кого ему жить?

Светка и Серж неохотно поднялись.

Мы проводили их до машины.

– Ты извини, – сказал я Монаху, – я иногда был груб с тобой.

– Ничего, – улыбнулся он, ласково притягивая к себе Светку, – я внакладе не остался. К тому же меня обратно на службу берут, к нормальным людям, в горотдел.

– Я рад за тебя, – я подал ему руку.

– Я тоже, – ответил он. – Спасибо тебе. Знаешь, за что.

Светка открыла дверцу.

– Стой! – вдруг воскликнула Женька и помчалась в дом, вылетела обратно, прижимая к груди коробку с тостером. – Вот! Это вам в подарок. Чтобы был дом, с теплом и светом.

Ну вот, начало положено. Правильно сделано. Боюсь я этих тостеров. Вздрагиваю, когда они выстреливают горелым хлебом. Всегда неожиданно и за спиной.

68
{"b":"11383","o":1}