ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Левая рука в сравнении с правой выглядела просто жалко. Тысячемух понял, что правая рука стала важнее его самого, обеих его ног и левой руки, вместе взятых.

После примерок Тысячемух отправлялся побродить по лагерю. Он заглядывал во все уголки и то и дело отвешивал солдатам пощечины правой рукой. Самые хитрые из солдат заранее втягивали голову в плечи. Но находчивый Тысячемух награждал их ударом кулака в живот. Солдаты безропотно сносили побои правой руки кондотьера — ничего другого им не оставалось.

Однажды утром он отправился искать Початка и Недорода. Миновал обоз и огороды, где королевой овощей была капуста, и наконец увидел двух своих друзей. Они клали стены дома.

— Что вы строите?

— Дом, — ответил Початок.

— Кто вам дал право строить дом в лагере? — сурово сказал Тысячемух.

— Никто.

— Чьи это камни?

— Врага, — сказал Недород.

Тут Тысячемух стал их всячески оскорблять, размахивая правой рукой в серебряной оправе, которую прежде держал за спиной. Початок и Недород увидели свое отражение на гладком серебре и застыли в растерянности. Их грязные лица, отражаясь словно в зеркале, казались такими же блестящими и чистыми, как само серебро.

— Черт побери! — воскликнул Недород.

— При чем тут черт?

— Она серебряная?

— Да, — гордо ответил Тысячемух.

— Так чего же мы ждем? Давай убежим и продадим твою оправу.

Правая рука отвесила пощечину сначала Недороду, а потом и Початку. Даже сам Тысячемух удивился злой силе своей правой руки и попытался удержать ее левой. Стал ее убеждать:

— Успокойся, правая моя рука, не волнуйся, это же мои друзья.

Правая рука спокойно легла на камень скалы и гордо засверкала в лучах солнца. Недород и Початок испуганно смотрели на эту блестящую до ослепления штуку. А Тысячемух взглянул на нее искоса, точно это была не его рука. Наконец Недород набрался храбрости и грозно подступил к Тысячемуху:

— Убирайся отсюда и унеси свою руку.

— Куда же ее унести? — с ухмылкой спросил Тысячемух.

— Тогда брось ее в яму.

— Как же я могу бросить в яму собственную руку?

— А ты ее отрежь!

Правая рука в серебряной оправе, словно оскорбившись такими словами, взметнулась и ударила Недорода. Тысячемух ринулся на друзей, а те кинулись от него. Тысячемуху все-таки удалось раза два стукнуть беглецов по голове. Заодно он ударял по лбу встречных солдат.

Тысячемух во всем винил свою непослушную правую руку. Но в глубине души он знал, что это ему самому приятно награждать Початка, Недорода и солдат ударами и оплеухами.

ПОГОВОРИТЬ НЕ С КЕМ

Для Тысячемуха жизнь при кондотьере тоже не всегда была сладкой. Кондотьер не для того купил правую руку, чтобы она делала все, что ей вздумается. На третий день Тысячемуха еще крепче привязали к спине кондотьера и сунули в руку тяжелую шпагу.

Кондотьер готовился к дуэли. Он кричал Тысячемуху: «Руку вправо, теперь влево» и для большей убедительности бил его кулаком по голове. Да так сильно, что у бедняги Тысячемуха череп трещал. А после тренировок — обед. Вернее, обедал один кондотьер.

Он ел всегда и всюду. Просыпался в восемь утра и сразу садился есть. Поедая мясо, диктовал Тысячемуху, что ему приготовить к десяти часам. В десять он во время еды решал, что будет есть в двенадцать. И так до самой полуночи. Тысячемух правой рукой должен был подносить ко рту кондотьера заячьи, утиные и телячьи ножки. И в нужный момент вынуть кость из зубов кондотьера и потом почесать ему голову. Все это надо было делать вовремя и молча, не дожидаясь приказаний. Но еще хуже было другое — смотреть на блюдо, полное всякой всячины и бояться сунуть в рот даже морковку. Да и чесать кондотьеру живот и чувствовать, как тот округляется с каждым днем, тоже не слишком приятно. У него же самого живот должен быть тощим, чтобы он плотно прилегал к спине кондотьера.

Но постепенно Тысячемух наловчился водить кондотьера за нос. Он понял, что главное — не упустить удобный момент.

Когда кондотьер объедался и напивался до чертиков, на него нападала сонливость. Он закрывал глаза и погружался в приятную дрему. Тут уж нельзя было терять ни секунды. Тысячемух подносил еду к своему рту, а кондотьеру, который ждал, разинув рот, лишь вытирал ладонью жирные губы. Ну а стоило кондотьеру после обеда заснуть, как правая рука выхватывала из тарелок куски мяса и незаметно выуживала у него из карманов лишний дукат. И что самое приятное, Тысячемух мог наконец сам себе почесать голову и живот.

Ближе к полуночи кондотьер начинал отчаянно зевать. Тут уж правая рука нежно прикрывала разинутый рот кондотьера либо терла ему глаза, если тот хотел еще раз поесть перед сном. Прежде чем лечь в постель, кондотьер расстегивал ремни, и Тысячемух без сил валился на землю. Кондотьер давал ему два-три пинка, и Тысячемух уползал в угол палатки.

Первое время Тысячемуху жилось не лучше, чем собаке, посаженной на цепь. Потом он все-таки выпросил у кондотьера свободный час после завтрака, обеда и ужина. Теперь он мог бродить по лагерю и даже потолковать о том о сем с друзьями. Но друзей у него было лишь двое: Початок и Недород. А они больше не желали разговаривать с правой рукой кондотьера. Тысячемуху пришлось снять серебряную оправу и надеть обычный матерчатый рукав, и все ради того, чтобы помириться с Початком и Недородом. Но они знай строят себе дом, а на него даже не глядят. А в перерыве между работой болтают о своих далеких подружках. Тысячемух сидит рядом и сгорает от желания присоединиться к беседе. Только они на него ноль внимания, словно никакого Тысячемуха нет и не было.

СТРОЯТ ДОМ

Початок и Недород в один прекрасный день остались без камней. Тогда они подошли к стенам вражеского замка и начали поносить часовых. Кричали им, что они трусы и жадюги, каких свет не видал. Часовые, понятно, разозлились и обрушили на наглецов град камней.

Початок и Недород еле ноги унесли. Но, переждав немного, незаметно подкрались к замку, подобрали камни и постепенно перетаскали их к недостроенному дому.

Тысячемуху надоело сидеть рядом без дела. Он было попытался левой рукой помочь друзьям — правой нельзя, а то кто-нибудь из офицеров донесет кондотьеру. Но Початок и Недород взяли камни, которые он положил у стены дома, и отнесли их на прежнее место.

Тысячемух встал и грустно поплелся в палатку. Что ему еще остается, раз бывшие друзья не хотят с ним говорить.

А вот друг с другом Початок и Недород беседуют с удовольствием.

— Я слыхал, будто в доме нужны еще и окна, — сказал Недород.

— Нет, их делать не стоит, — ответил Початок. — В окна часто залетают совы, комары, вороны, летучие мыши и змеи.

— Змеи проникают в дом не через окна, а через двери, — возразил Недород.

— Поэтому мы и не сделали ни одной двери.

— Да, но тогда наш дом станет похож на тюрьму!

— Тюрьма — лучший из домов! — воскликнул Початок. — Там тебе дают хлеба каждый божий день да еще и воды вдоволь.

— Но в придачу бьют тебя плетьми или палками, а бывает, что и вешают, — добавил Недород.

— Такое порой случается и в дороге, — парировал Початок.

— Да, но от солдат или стражников в дороге можно удрать.

— Ты же сам, Недород, согласился, что у нас не будет ни окон, ни дверей. Как же они смогут попасть в дом?

— Кто?

— Ну, те, кто захочет нас отлупить палками, — пояснил Початок.

— А если они все-таки проберутся в дом? — засомневался Недород.

— Тогда мы убежим.

— Ну и умник выискался! — воскликнул Недород. — Как, если не будет ни окон, ни дверей?

— Очень просто, — ответил Початок. — Улизнем тем же путем, каким наши враги пришли.

— Ну, тогда все в порядке. Мы спасены, — успокоился Недород.

Дом растет на глазах. Настает время подвести его под крышу. Початок и Недород кладут поперек бревна и балки, а на них куски железа, камни, доски, сломанные панцири.

9
{"b":"11390","o":1}