ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сначала Инструкция 1965 года о производстве судебных Дорожно-транспортных экспертиз по непонятной причине исключила из их компетенции определение ущерба, нанесенного владельцу в результате повреждения транспортного средства. Все последующие инструкции, в том числе и последняя Инструкция о производстве судебных автотехнических экспертиз в экспертных учреждениях системы Министерства юстиции СССР (утверждена 26 октября 1981 г., согласована с Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, Министерством внутренних дел), не предусмотрели возможность проведения экспертиз по определению размера такого вреда. Кто только не занимался этим вопросом! Иногда его решали сами предприятия и автохозяйства, которым причинен материальный ущерб, составляя сметы, весьма спорные, «дефектные ведомости» или «акты».

Чтобы сравнить нынешнее и предыдущее проведение экспертиз, следует привести один пример.

Согласно приговору суда X. был осужден и признан виновным в том, что, управляя личным легковым автомобилем, нарушил Правила дорожного движения и столкнулся с автомобилем ЗИЛ-150, причинив автобазе ущерб на сумму 590 грн.

Как же был рассчитан этот вред? К делу приобщен акт, составленный комиссией этой автобазы. В комиссию вошли начальник автоколонны, старший мастер и водитель Т. (водитель поврежденного автомобиля). Из состава комиссии видно, что акт составлен односторонне. Участие другой заинтересованной стороны было просто необходимо при определении повреждений и решении вопросов о замене или ремонте отдельных агрегатов, деталей. Как проверить, в какой момент составлялся этот акт в организации: до ремонта или тогда, когда органы следствия потребовали представления документа о причинении ущерба? И наконец, чем здесь гарантирована правильность решений о замене или ремонте деталей, перечень повреждений, стоимость устранения повреждений и так далее? Присутствие второй заинтересованной стороны в составлении этих «актов» или хотя бы ее вызов для участия совершенно необходимы (нежелание участвовать не может быть препятствием к дефектовке аварийного автомобиля).

Несомненно, нужно как-то регламентировать состав такой комиссии. Она должна создаваться приказом руководителя предприятия, которому причинен вред. В нее должны входить в качестве представителей этой организации лица, отвечающие за техническое состояние транспортных средств, работники бухгалтерии и представители другой стороны.

Если же их присутствие невозможно, то нужно обеспечить участие представителей незаинтересованной стороны. Иногда в подобные комиссии включаются работники ГАИ. Эта мера едва ли целесообразна, коль скоро речь идет об установлении материального ущерба.

Какие же ошибки допускались при определении размера ущерба по этим «актам»? В упоминавшемся случае по делу X. в акте дан перечень поврежденных деталей и агрегатов и указан способ их устранения — замена или ремонт. И на той же странице акта дан неизвестно кем составленный перечень заменяемых деталей и стоимость работ по их установке и ремонту.

В частности, в документе обращают на себя внимание две странные позиции: «обойные работы» на 40 грн. и «электроработы» на 36 грн., которые никоим образом не вытекали ни из повреждений на автомобиле, перечисленных в акте, ни из справки ГАИ, где дан примерный перечень повреждений. Да и сами формулировки — «обойные работы», «электроработы» — не определяли ни работу, ни ее стоимость. Если бы необходимость в проведении каких-то конкретных работ действительно существовала, то было бы указано, в чем они выражаются и источник их происхождения.

Немало удивляло и то, что в акте перечислена полная стоимость заменяемых деталей. Между тем в судебном заседании стало известно, что на день аварии автомобиль имел пробег 100 тыс. км. При этих обстоятельствах нужно было бы учесть износ заменяемых деталей, иначе происходит неосновательное приобретение имущества (как указывалось и по замене автомобиля). Ясно, что детали транспортного средства от эксплуатации изнашиваются и каждая из них после 100 тыс. км пробега дешевле новой детали.

Как видим, на тот период, когда слушалось это дело, не была разработана методика расчета износа деталей и агрегатов автомобилей как государственного сектора, так и автомашин, принадлежащих на праве частной собственности. Нормы амортизационных отчислений по подвижному составу автомобильного транспорта, введенные в действие с 01.01.75 г., предусматривали процент амортизационных отчислений на каждую тысячу километров пробега в зависимости от марки государственного транспортного средства. Таким образом, эти Нормы на основании пробега давали возможность подсчитать износ конкретного автомобиля в целом. Что касается отдельных его деталей и агрегатов, то их износ этими Нормами не предусмотрен. Не было никаких норм и для расчета износа транспортных средств, агрегатов и деталей автомобилей, принадлежащих на праве частной собственности. А между тем этот вопрос уже тогда требовал нормативного регулирования. Не была учтена в рассмотренном деле и стоимость металлолома, вырученная от сдачи замененных деталей, что не отвечало принципу возмещения прямого действительного ущерба.

Нужно сказать, что ранее, когда в результате аварии автотранспортное предприятие (или другой владелец автомобиля) вынуждено было списать поврежденный автомобиль, не подлежащий ремонту, то при расчете ущерба наряду с износом на момент аварии необходимо было учитывать детали и агрегаты, которые должны быть оприходованы и в дальнейшем использованы при ремонте других автомобилей или реализованы. В этих случаях к дефектной ведомости или акту приобщалась ведомость на приемку деталей и агрегатов, а также справка о сдаче автомобиля в металлолом (его вес).

Вопрос об определении размера материального ущерба в отношении автотранспорта, принадлежащего на праве частной собственности гражданам, также не находил тогда единого и правильного решения. Иногда этот ущерб определялся по так называемым справкам, выдаваемым станциями технического обслуживания автомобилей. Нужно ли говорить о доказательной силе таких справок?

Во многих городах устанавливалась практика обращения в суде представлением исполнительной калькуляции, а точнее, заказа-наряда, который оформляется на каждый автомобиль при сдаче его в ремонт на СТО. Неудобства этой формы определения ущерба заключались в следующем. Вред может (мог) быть значительным, и у потерпевшего просто могут отсутствовать средства для столь крупного ремонта. Но вот на что нужно обратить внимание: почти всегда в суде при рассмотрении этой категории дел ответчик требовал от истца доказательств, подтверждающих, что все произведенные ремонтные работы связаны именное данным столкновением. А как это доказать, если автомобиль уже отремонтирован? Тогда ответчик представлял суду перечень повреждений, зафиксированных инспектором ГАИ на месте ДТП и указанных на обороте справки ГАИ о виновности. Но как сотрудник ГАИ мог в совершенно неприспособленном месте, посреди улицы определить и отразить все повреждения, полученные при ДТП?

В этом случае возникал вопрос: может быть справка ГАИ о виновности с перечнем обнаруженных повреждений вообще не имела никакого значения? Конечно же, имела! И к этому документу необходимо было тогда относиться с должным вниманием. Позднее, при более тщательном осмотре аварийного автомобиля специалистами, могли быть обнаружены и дополнительные повреждения. Такие расхождения тогда скрупулезно проверялись при рассмотрении искового заявления в суде.

По иску Б. о взыскании 477 грн., о котором говорилось выше, оценивая материалы дела, Президиум Харьковского облсуда пришел к выводу, что вопрос о размере ущерба не был исследован с надлежащей полнотой, указав, что мотивы суда первой инстанции в этой части решения ограничены лишь ссылкой на имеющиеся в деле справки о калькуляции. Доводы ответчика о противоречиях в документах, представленных истцом, и вдокументах, составленных работниками милиции, судом не учтены и не проверены. Президиум отметил, что кассационная инстанция на эти упущения суда не отреагировала, объяснив расхождение между сведениями в документах тем, что работники милиции при осмотре автомобиля не детализировали повреждения. Такое объяснение основано исключительно на предположениях и оценке документов, не бывших предметом исследования суда первой инстанции, а потому нельзя признать правильным.

25
{"b":"11392","o":1}