ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я сначала постучала палкой по поленнице, потом всмотрелась в полутьму, а потом, чтобы окончательно успокоить себя, потыкала палкой в промежутки между обрубками стволов. Не услышав ни визга, ни шороха, ни каких-либо других звуков, которые мог бы издавать затаившийся враг, я уже более уверенно принялась нашаривать подходящие поленья. Толстый сосновый чурбак — это как раз то, что надо, он будет гореть долго и даст много тепла.

А мне очень хотелось, чтобы сегодня в доме было не просто тепло, а жарко; ведь после целого дня охоты на морозе Джейми наверняка и сам будет как ледышка.

Итак, сосновый чурбак для жара, и еще — три тонких обрезка ствола гикори, он не горит, а медленно тлеет… тем более, что я возьму ореховые поленья с наружной стороны, влажные. Да и вообще лучше натаскать всего побольше, и сложить пока у очага, пусть дрова просыхают, пока я заканчиваю готовить ужин; а уж потом, ложась спать, я положу поверх огня ореховые стволы, и они будут тлеть до самого утра.

Тени приобрели уже индиговый оттенок, стали черно-синими, наступили унылые зимние сумерки. Но небо над вершинами было еще темно-лавандовым там, где его не закрывали плотные облака… снежные облака. В воздухе ощущалась сырость; ночью температура воздуха упадет, и тогда повалит снег.

— Чертов мужик, — вслух выругалась я. — Какого черта ты там делаешь, лося выслеживаешь, что ли?

Мой голос прозвучал глухо и мрачно в сыром, прижавшемся к земле воздухе; но все равно мне стало немного легче. Если Джейми и впрямь добыл какого-то крупного зверя уже к вечеру, он вполне мог решить остаться рядом с тушей на ночь; разделывать большую тушу — дело утомительное и долгое, а мясо вряд ли пролежит в лесу долго, если его не охранять, — желающих поживиться тут хватает.

Мое овощное рагу все еще варилось, и дом был насквозь пропитан запахами лука и дикого чеснока; но мне совершенно не хотелось есть. Я передвинула котел в глубь очага — когда Джейми вернется, я снова сдвину его к огню, и все сразу закипит. Уголком глаза я заметила какую-то зеленую вспышку и повернулась, чтобы посмотреть. Это была крошечная зеленая саламандра, напуганная до полусмерти, — она выскочила из расщелины в чурбаке, куда спряталась на зиму.

Да, она была зеленая с черным, похожая на маленький драгоценный камень; я поспешила поймать ее, пока она с перепугу не прыгнула в огонь, и вынесла глупое существо из дома, причем саламандра панически вертелась и жутко щекотала мои ладони. Я сунула ее назад в дровяную кучу, в самый низ.

— Будь повнимательнее, — сказала я. — В следующий раз тебе может не так повезти.

Я постояла немного перед дверью, прежде чем вернуться в дом. Уже было темно, но я могла еще различить стволы деревьев, окружавших нашу поляну, меловые стволы платанов слабо вырисовывались на фоне нависшей над ними горы. Ни малейшего признака движения вокруг… но с темного неба уже начали медленно падать крупные ленивые снежинки, сразу таявшие на голом пятне земли перед нашим порогом.

Я заперла дверь, съела немного овощного супа, совершенно не чувствуя его вкуса, убавила огонь в очаге при помощи нескольких влажных ореховых поленьев, и улеглась в постель. В конце концов, он мог встретить какого-нибудь индейца из Аннэ Оока и задержаться из-за этого…

Аромат тлеющего орехового дерева расползся по комнате, клочки белого дыма плавали в очаге. Потолочные балки уже почернели от копоти, хотя огонь непрерывно горел всего около двух месяцев. Из досок изголовья кровати все еще понемногу сочилась смола, и ее крошечные капельки светились золотом, как мед, и пахли чисто и сильно. В косом свете на досках были заметны следы топора, и я вдруг очень ярко вспомнила, как Джейми сооружал для нас это ложе, как его широкая спина блестела от пота, как он взмахивал топором, снова и снова, с ритмичностью часового маятника, и лезвие топора отсвечивало металлической синевой, проходя в паре дюймов от ступни Джейми, когда он снимал кору с очередного обрубка ствола…

Но ведь это же чертовски легко — промахнуться, без устали работая топором или большим тесаком. Джейми мог начать рубить деревца, чтобы разжечь костер, и пораниться… мог угодить себе по руке или ноге. Мое воображение, всегда готовое создать самую кошмарную картину, тут же услужливо изобразило передо мной отчетливое видение чудовищного артериального кровотечения… фонтан алой крови, бьющий из лежащего в снегу недвижного тела…

Я перевернулась с боку на бок. Джейми не мальчик, он умеет жить в лесу. Он семь лет провел в пещере, черт побери!

Но это было в Шотландии, тут же язвительно напомнил мне внутренний голос. Там, где самый страшный из хищников, — лесной кот, ростом с домашнюю кошку. Где самое страшное, что грозит человеку, — это английские солдаты.

— Чушь все это! — сказала я вслух и повернулась на спину. — Он взрослый мужчина, и он вооружен до зубов, и он прекрасно знает, что делать, если начнется снегопад!

Да, но что именно он будет делать? Наверное, поищет какое-нибудь убежище, или сам его соорудит. Я вспомнила примитивный шалаш, который Джейми соорудил для нас, когда мы только еще начали устраиваться на этом склоне, и мне стало чуть спокойнее. Если он не поранился, то уж точно не замерзнет насмерть.

А если все-таки поранился? Или его кто-то ранил? Медведи, конечно, должны уже завалиться спать, но волки-то и зимой рыщут по лесам, и эти чертовы горные рыси… Я вспомнила того гигантского кота, с которым встретилась у ручья, и вздрогнула, хотя мне и было тепло в пуховой постели.

Я перевернулась на живот, меня охватил озноб. Да, в доме было тепло, а под одеялом еще теплее, но руки и ноги у меня просто заледенели. Мне ужасно не хватало Джейми, это было некое утробное чувство, не имеющее никакого отношения к рассудку. Остаться с Джейми наедине — это всегда было для меня счастьем, приключением, я растворялась в блаженстве… Остаться одной, без него, — это было… это было настоящее одиночество.

Я слышала, как шуршал снег по промасленным шкурам, закрывавшим оконный проем рядом с моей головой. Если снегопад будет долгим, следы Джейми к утру исчезнут… И если с ним действительно что-то случилось…

Я отшвырнула одеяло и встала Быстро оделась, не особо раздумывая над тем, что, собственно, я собираюсь делать; я и без того уже слишком долго думала. Я надела шерстяную нижнюю рубашку, заправив ее под кожаные брюки, и две пары носков. Я мимоходом порадовалась тому, что мои башмаки были совсем недавно тщательно смазаны салом выдры; они, правда, воняли рыбой, но зато не должны были пропускать влагу.

Джейми забрал с собой большой тесак; мне пришлось воспользоваться молотком и клином, чтобы отделить от соснового чурбака достаточное количество щепок; я проклинала себя за медлительность, пока занималась этим. Теперь, когда я решилась действовать, любая помеха раздражала меня. Но древесина с длинными ровными волокнами кололась легко, на мое счастье; и вот уже у меня было пять отличных длинных деревяшек; четыре из них я связала кожаным ремешком. Пятую сунула в очаг, в испускающие прозрачный дым угли, и подождала, пока на ее конце не разгорелся уверенный огонь.

Потом я привязала к поясу маленькую медицинскую сумку, надела плащ, схватила факел и запасные лучины и вышла в ночь, под снегопад.

Было совсем не так холодно, как я того ожидала; и когда я двинулась к лесу быстрым шагом, мне стало вполне тепло во всей моей амуниции. Вокруг стояла полная тишина; ветра не было, а едва слышный шепот снега заглушал слабые ночные звуки.

Джейми собирался обойти все поставленные им ловушки — вот и все, что я знала о его предполагаемом маршруте. И вряд ли он собирался идти строго по прямой, наверняка его путь был довольно извилистым. Снег, выпавший до оттепели, был тонким и сохранился далеко не везде, но почва была влажной, а Джейми — крупный мужчина, и я была уверена, что без труда замечу его следы, в какую бы сторону они ни вели. А уж если я замечу его самого, например, устроившимся где-нибудь на ночь, поблизости от туши убитого им зверя… то куда уж лучше. Да и спать на холоде вдвоем безопаснее, чем в одиночку.

121
{"b":"11393","o":1}