ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— И что же это в тебе такое, Сасснек, хотел бы я знать? — задумчиво произнес он, словно бы продолжая уже начатый разговор.

— Что во мне, о чем ты? — удивилась я.

Он повернулся ко мне и, прищурившись, всмотрелся в мое лицо.

— Что в тебе есть такое, что заставляет каждого мужчину, увидевшего тебя, уже через пять минут начать стаскивать штаны?

Фергус как-то странно хрюкнул, а Ян отчаянно порозовел. Я постаралась сделать как можно более скромное и застенчивое лицо.

— Ну, если ты этого не знаешь, мой дорогой, — нежным голосом сказала я, — то и никто не знает. Но похоже, что я нашла для нас лодку. А чем ты занимался все это утро?

* * *

Однако Джейми, усердный и старательный, как всегда, раздобыл потенциального покупателя на один из наших драгоценных камней. И не только покупателя, но еще и приглашение на обед к губернатору.

— Губернатор Трайон собственной персоной сейчас как раз в городе, — пояснил Джейми. — Он остановился в доме мистера Лиллингтона. Я сегодня утром поговорил тут с одним купцом, его зовут Макэчерн, и он меня познакомил с неким Маклеодом, а тот…

— А тот, конечно же, сразу представил тебя Макнейлу, который взял тебя с собой на выпивку с Макгрегором, который рассказал тебе во всех подробностях о своем племяннике Бетуне, троюродный брат которого состоит в дальнем родстве с тем самым парнем, который чистит ботинки губернатора, — предположила я, будучи к этому времени уже неплохо знакома с теми весьма извилистыми, почти византийскими по духу путями, какими делаются дела между шотландцами.

Оставьте двоих шотландцев из Горной страны наедине — и уже через десять минут они расскажут друг другу, до последней подробности, всю историю своих кланов — ну, лет за двести, как минимум, — и выяснят, что у них имеется бесчисленное множество общих знакомых и дальних родственников.

Джейми усмехнулся.

— Нет, это секретарь жены губернатора, — поправил меня он. — И его зовут Мюррей. Это старший сын Мэгги, двоюродной сестры твоего отца, они из Лох-Линна, — последнее добавление он сделал, повернувшись к Яну. — Его отец эмигрировал сразу после восстания. — Ян кивнул, и можно было не сомневаться, что он уложил эту полезную информацию в кладовые собственных сведений по истории рода, чтобы сохранить до того дня, когда она может пригодиться.

Эдвин Мюррей, секретарь супруги губернатора, рад был приветствовать Джейми как представителя своего клана — пусть даже всего лишь по браку, — и мгновенно достал для нас с Джейми приглашение отобедать в доме Лиллингтона сегодня вечером, якобы для того, чтобы Джейми мог рассказать губернатору о торговых делах в Индии.

На самом деле мы намеревались познакомиться там с бароном Пензлером — хорошо известным немецким вельможей, который также должен был присутствовать на обеде. Барон был человеком не только богатым, но еще и обладающим хорошим вкусом, и слыл заядлым собирателем самых разных диковинок, если те были красивы.

— Ну что ж, — задумчиво сказала я, — как идея звучит неплохо. Но мне кажется, тебе лучше пойти туда одному. Я не могу отправиться на обед у губернатора в таком виде.

— Но ты выглядишь пре… — он запнулся, когда вдруг увидел меня трезвым взглядом. Его глаза медленно обежали мое платье, — грязное донельзя, обтрепанное и рваное, — свалявшиеся волосы и обвисший чепчик.

Оценив увиденное, Джейми нахмурился.

— Нет, Сасснек, я хочу, чтобы ты пошла со мной. Мне может понадобиться провести отвлекающий маневр.

— Кстати об отвлекающих маневрах… сколько пинт пива тебе пришлось выставить за это приглашение? — спросила я, подумав о наших убывающих финансах. Джейми и глазом не моргнул; он просто взял меня за руку и развернул лицом к ряду магазинов.

— Шесть, но за половину он заплатил сам. Идем, Сасснек; обед в семь, и мы должны найти для тебя нечто такое, что было бы достойно тебя.

— Но мы не можем себе позволить…

— Это капиталовложение, — твердо заявил он. — И кроме того, кузен Эдвин ссудил мне кое-что, я верну деньги, когда продам какой-нибудь камень.

* * *

Фасон платья оказался двухлетней давности по международным стандартам Ямайки, но оно было по крайней мере чистым, а для меня это, пожалуй, было в данный момент едва ли не самым главным.

— Вы вся насквозь влажная, мадам…

Голос портнихи звучал холодно. Эта маленькая худощавая женщина средних лет своим искусством превосходила всех прочих производительниц дамского платья в Веллингтоне, и, как я без труда догадалась, привыкла, что ее мнение насчет моды обсуждению не подлежит и все обязаны повиноваться ей беспрекословно. То, что я отказалась от чепчика с оборками в пользу свежевымытых волос, было принято с явным неудовольствием и сопровождались высказыванием, что так недолго и воспаление легких схватить, и булавки, которые она держала во рту, ощетинились, как иглы на спине дикобраза, — в особенности когда я заявила, что хочу заменить традиционный тяжелый корсет на легкий костяной, вырезанный в верхней части, — чтобы он поддерживал грудь, а не стискивал ее.

— О, извините, — я поспешила подобрать влажные локоны и засунуть их в льняное полотенце, намотанное на моей голове.

Парадная гостиная огромного дома мистера Лиллингтона была битком набита гостями, явившимися на прием с губернатором. Меня препроводили в крошечную мансарду, где обитал кузен Эдвин, — собственно, это был чердак над конюшнями, — и окончательная подгонка моего туалета проходила под аккомпанемент приглушенного топота копыт и хруста сена, доносившихся снизу; время от времени их дополняли монотонные звуки свиста конюхов, выгребавших навоз из-под лошадей.

Но я вовсе не была склонна жаловаться на что-то; конюшни мистера Лиллингтона оказались намного чище, чем та гостиница, в которой мы с Джейми оставили наших спутников, а миссис Лиллингтон была настолько любезна, что обеспечила меня большой лоханью горячей воды и куском мыла, пахнувшего лавандой, — что было для меня куда важнее, чем даже новый туалет. Я от души надеялась, что больше никогда в жизни не увижу персиковых деревьев.

Я слегка приподнялась на цыпочках, надеясь выглянуть в окно мансарды, поскольку Джейми должен был вот-вот прийти за мной, — но вызвала этим энергичное протестующее ворчание портнихи, которая как раз старалась выровнять подол моей юбки.

Вообще-то платье само по себе было совсем неплохим: строгий лиф из нежного кремового шелка, с укороченным рукавом, и пышный кринолин в полоску винного цвета; шелковые рюши оттенка старого кларета сбегали двумя волнами от груди к талии. Когда к краям рукавов были подшиты купленные мною брюссельские кружева, я решила, что платье вполне прилично выглядит, хотя, может быть, это и не высший класс.

Сначала меня удивила цена, показавшаяся мне уж очень низкой, но теперь я заметила, что ткань, из которой оно было сшито, явно низкосортная, грубоватая, — при ярком свете на ней можно было заметить утолщения нити и узелки. Удивленная, я присмотрелась к одному из таких дефектов и даже потерла его пальцем.

Я не так уж хорошо разбиралась в шелке, просто один знакомый китаец как-то раз во время плавания не пожалел для меня половины дня, рассказывая о разных профессиональных секретах шелководства и шелкоткачества, и о тонких различиях в результатах этого производства.

— Откуда привезли этот шелк? — спросила я. — Он не китайский. Это из Франции?

Портниха посмотрела на меня снизу вверх, на мгновение забыв даже о своем раздражении, — настолько удивил ее мой вопрос.

— Нет, конечно! Это сделано в Южной Каролине, вот где. Там живет некая леди, ее зовут миссис Пинкни, она засадила половину своей земли тутовником… ну, шелковичными деревьями, и стала разводить на них шелковичных гусениц. Может, эта ткань и не так хороша, как китайская, — неохотно признала портниха, — но зато она в два раза дешевле. — Она, глядя все так же снизу, прищурилась и неторопливо кивнула. — Уже почти готово, вот тут только немножко осталось… а вам идет, у вас даже цвет лица стал лучше. Но, мадам, уж вы меня извините, но вам необходимо что-то добавить вокруг шеи, а то вы кажетесь уж очень голой. И если вы не желаете надевать чепец или парик, то как насчет ленты? У вас найдется?

30
{"b":"11393","o":1}