ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— …столь вопиющее неуважение закона! Вы все ответите за это перед судом, джентльмены, будьте в этом уверены!

— Да в чем дело-то? — раздался в ответ чей-то угрюмый, хриплый голос. — Это кровопролитие… и нанесение увечья! Бирнес имел право!

— Вот уж не ваше дело решать, имел или нет, — теперь это был голос Макнейла. — Вы просто сброд, вот вы кто такие, не лучше, чем…

— Да кто ты такой, старое чучело, чтобы совать свой длинный шотландский нос туда, куда не положено, а?

— Тебе что-нибудь нужно, Сасснек?

Я не слышала, как Джейми подошел ко мне, но он стоял рядом. Джейми присел на корточки рядом со мной, возле открытого ларца с инструментами и медикаментами. Он по-прежнему держал в одной руке заряженный пистолет, и настороженно следил за компанией, топтавшейся за моей спиной на помосте.

— Я не знаю пока, — ответила я. Я вроде бы слышала голоса спорщиков, но смысл их слов не доходил до моего сознания. Весь мир сосредоточился в кончиках моих пальцев.

Медленно, очень медленно до меня доходило, что лежавший передо мной человек, пожалуй, ранен не смертельно, несмотря на ужасный вид крюка, торчавшего из его тела. Из того, что я видела и чувствовала под пальцами, можно было сделать вывод, что изгиб крюка, скорее всего, задел правую почку, и, возможно, зацепил слегка тонкий кишечник или желчный пузырь, — но ни одна из этих внутренних травм не могла бы мгновенно убить пострадавшего.

А вот шок мог его прикончить, и без труда. Однако я видела пульс, бьющийся на мокрой от пота коже живота, — как раз над пронзившей ее сталью; я ощутила это биение кончиками пальцев, когда коснулась руки негра. Он терял кровь — ее запах был густым, он перекрывал запахи пота и страха, — но крови ушло не настолько много, чтобы убить его.

В моем уме вдруг вспыхнула мысль, совершенно выбившая меня из колеи, — я поняла, что могла бы удержать этого человека среди живых. Но… но я не могла этого сделать; я сразу представила весь шлейф последствий. Если я вытащу крюк — сразу же начнется обильное кровотечение. Итак: внутреннее кровоизлияние, вторичный шок, перфорация кишечника, перитонит… и так далее.

У Престонпана мне пришлось видеть человека, насквозь пронзенного мечом, примерно в той же области, через какую прошел вот этот крюк. Все лечение того воина состояло из повязки вокруг его тела… и тем не менее он поправился.

— Беззаконие! — возмущался тем временем Кэмпбелл, и его голос перекрывал бормотание спорящих. — Такое нельзя допускать, и неважно, по какой причине вы так поступили! Я всех вас арестую, уж будьте уверены!

Никто не обращал ни малейшего внимания на подлинный предмет спора. Прошло лишь несколько секунд… но у меня и было только несколько секунд, чтобы начать действовать. Я коснулась руки Джейми, отвлекая его от вновь разгоревшихся дебатов.

— Если я спасу его, они оставят его в живых? — спросила я негромко.

Глаза Джейми быстро обежали мужчин, стоявших за моей спиной, оценивая возможность положительного исхода.

— Нет, — мягко ответил он наконец. Его взгляд встретился с моим; глаза Джейми потемнели, он все понял. Его плечи слегка напряглись, он чуть поднял пистолет. Я не могла помочь ему сделать выбор; а он не мог помочь мне решить, что делать… но он готов был защищать меня, какое бы решение я ни приняла.

— Дай мне третий флакон слева, из верхнего ряда, — сказала я, кивком показав на откинутую крышку медицинского ящика, на которой изнутри крепились три ряда прозрачных стеклянных бутылочек, надежно закрытые пробками; в них находились разнообразные препараты.

Кроме всего прочего, в моих запасах были два флакона чистого спирта и бутылочка бренди. Я всыпала в бренди хорошую порцию растертого в порошок коричневатого корня, встряхнула как следует, потом подползла к голове негра и прижала бутылочку к его губам.

Его глаза остекленели; я попыталась заглянуть в них, заставить его увидеть меня. Зачем? Я и сама этого не знала, даже когда наклонилась к нему поближе и окликнула его. Я не могла задать ему вопрос, не знала, что решил бы он сам, — я все решила за него. А решив, уже не могла просить разрешения или прощения.

Он глотнул раз, другой. Мускулы вокруг побледневших губ дергались; капли бренди потекли по его коже. Еще один глубокий конвульсивный глоток, и его напряженное тело расслабилось, голова тяжело придавила мои руки.

Я сидела рядом, закрыв глаза, поддерживая его голову, мои пальцы ощущали пульс за ухом. Пульс стал неровным; то и дело возникали паузы. Потом по телу негра пробежала дрожь, бледная кожа сморщилась, как будто по ней помчались тысячи муравьев…

В моей памяти вспыхнул текст из медицинского учебника:

«Онемение. Мурашки. Подергивание кожи, как при укусах насекомых. Тошнота, боль в надчревной области. Затрудненное дыхание, кожа холодная и липкая, лицо бледное. Пульс слабый, нерегулярный, но сознание остается ясным».

Все, что можно было увидеть в соответствии с этим текстом, я видела. И боль в надчревной области у него была, можно не сомневаться.

Одна пятнадцатая грана убьет воробья за несколько секунд. Одна десятая грана — и через пять минут мертв кролик. Говорят, именно аконит был тем ядом, который Медея положила в чашу Тесея.

Я старалась ничего не слышать, ничего не чувствовать, ничего не знать, я только ощущала беспорядочный пульс под своими пальцами. Я изо всех сил старалась отсечь, отбросить от себя голоса, звучавшие совсем рядом, почти над моей головой, забыть о жаре и пыли, и о запахе крови, забыть, где я нахожу и что я делаю.

«Но сознание остается ясным».

О, милостивый Боже… оно и вправду оставалось ясным.

Глава 12

Возвращение Джона Куинси Майерса

Несмотря на то, что Джокаста была глубоко потрясена происшествием на лесопилке, она тем не менее заявила, что назначенный бал не отменяется.

— Это отвлечет нас от печальных мыслей, — твердо сказала она. И, повернувшись ко мне, протянула руку и критически ощупала муслиновую ткань моего рукава — Я распоряжусь, чтобы Федра начала шить тебе новое платье. Эта девочка неплохая портниха.

Я подумала, что для отвлечения моего ума от печальных мыслей нужно нечто большее, нежели новое платье и прием с обедом, но поймала предостерегающий взгляд Джейми и покрепче закрыла рот, чтобы удержать рвущиеся наружу слова.

Несколько позже, обнаружив, что ни времени не хватает, ни подходящей ткани в наличии не имеется, Джокаста решила, что нужно подогнать по моей фигуре одно из ее собственных платьев.

— Подойдет это, Федра? — Джокаста нахмурилась в мою сторону, как будто и вправду могла рассмотреть что-то одним лишь усилием воли. — Хорошо будет?

— Будет премило, — ответила горничная сквозь булавки, которые она держала в зубах. Она быстро воткнула три из них в какие-то складки, всмотрелась в меня, подтянула ткань вокруг талии и закрепила еще двумя булавками.

— Будет просто чудо, — сообщила она, теперь уже внятно. — Она немного ниже вас ростом, мисс Джо, и немножко тоньше в талии. Но в груди зато пополнее будет, — негромко добавила Федра, хитро поглядывая на меня.

— Да, я знаю, — раздраженно бросила Джокаста, уловив шепот горничной. — Надрежь лиф; мы можем сделать вставку из валансьенских кружев, а под них подложить зеленый шелк… отрежь лоскут от старого халата моего мужа; цвет должен как раз подойти. — Она подошла и коснулась рукава платья, сшитого из ткани в яркую зеленую полоску. — И нужно еще проложить по швам лифа зеленую шелковую тесьму; это подчеркнет ее грудь.

Длинные бледные пальцы показали, как именно должна лечь отделка, проплыв над выпуклостью моей груди почти машинально. Их прикосновение было прохладным, отстраненным, Джокаста едва задела мою кожу, — но я едва удержалась от того, чтобы не отпрянуть.

— У вас отличная память на цвета, — сказала я, удивившись и чуть занервничав.

— О, просто я слишком хорошо помню это платье, — ответила Джокаста. Она снова дотронулась до пышного рукава. — Некий джентльмен сказал мне однажды, что в нем я напоминаю ему Персефону; я в нем как олицетворение весны, так он сказал. — Она чуть заметно улыбнулась при этом воспоминании, но улыбка растаяла, когда Джокаста повернулась ко мне. — Какой у тебя цвет волос, дорогая? Я как-то забыла спросить. Ты говоришь иной раз как блондинка, но я не думаю, что это действительно так. Вот только умоляю — не говори мне, что волосы у тебя черные и с сединой! — Она снова улыбнулась, но шутка прозвучала слишком похоже на приказ.

67
{"b":"11393","o":1}