ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Да, то, что ей говорила мать, оказалось правдой. Брианна отстранилась от всего окружающего, изменилась, стала другой, не желая того, не осознавая… лишь много позже восприняв это как простой факт. Брианна наконец окончательно сбросила с себя одеяло и встала. Незачем валяться в постели, предаваясь грусти о том, что потеряно, теперь никто не обязан защищать ее. Теперь это ее собственное дело, и ничье больше.

Ребенок стал для нее ежеминутной реальностью, и — что казалось несколько странным, — ежеминутной утехой. Поначалу она воспринимала его как благословение, как некий фактор примирения с жизнью; ее тело ощутило младенца гораздо раньше, чем ее ум. Так что и это было правдой… слова, которые не раз повторяла ей мать: «Прислушивайся к своему телу».

Брианна прислонилась к оконной раме, глядя на пятна снега в огороде. Какой-то раб, закутанный в плащ и шарф, стоял на дорожке на коленях, выдергивая из грядки зазимовавшую морковку. Высокие вязы стояли вдоль садовой ограды; а далеко-далеко за их обнаженными, окоченевшими ветвями лежали горы…

Брианна долго стояла неподвижно, прислушиваясь к ритмам своего тела. Тот, кто поселился внутри нее, слегка пошевеливался, и волны, рождаемые его движениями, сливались с биением ее собственной крови… их общей крови. В ударах своего сердца она слышала отзвук ударов другого, крошечного сердечка, и эти звуки по крайней мере дарили ей храбрость, и она могла отчетливо думать о том, что даже если случится самое худшее… Брианна крепче прижалась к раме окна, и та негромко скрипнула, если даже случится худшее, она по крайней мере не останется совершенно одна.

Глава 53

Чувство вины

С того момента, как мы выехали из Фрезер Риджа, и до нашего прибытия в деревню тускара, которая называлась Теннаго, Джейми почти не сказал никому ни слова. Я скакала следом за ним, пребывая в состоянии полного уныния, разрываясь от ощущения вины из-за того, что оставила Брианну, от страха за Роджера и боли из-за молчания Джейми. Он же обращался с краткими фразами только к Яну, да произнес несколько абсолютно необходимых слов в Кросскрике, Джокасте. Мне же он вообще ничего не говорил.

Можно было не сомневаться, что он проклинает меня за то, что я не рассказала ему сразу же о Стефане Боннете. Да я и сама горько кляла себя за это, видя, к чему привело умолчание. Джейми оставил у себя мое золотое кольцо; я понятия не имела, что он с ним сделал.

Погода, как назло, то и дело менялась, но в основном была плохой, облака висели над горами так низко, что цеплялись за вершины и опускались до перевалов, и мы несколько дней подряд ехали в густом холодном тумане, и вода конденсировалась на шкурах лошадей, а с их грив и хвостов постоянно стекали капли, и влага блестела на их боках. Мы ночевали в любом убежище, какое только удавалось найти, и каждый из нас превращался в некое подобие туго спеленатого кокона, — так плотно мы заворачивались в одеяла, лежа каждый сам по себе вокруг тлеющего костра.

Несколько индейцев, знавших нас еще с тех пор, как они жили в Аннэ Оока, приняли нас вполне приветливо, когда мы добрались наконец до Теннаго. Я видела, как мужчины следили взглядами за бочонками с виски, когда мы снимали груз со спин наших мулов, — но ни один из индейцев даже не попытался попросить спиртного. Бочонками мы нагрузили двух мулов — двенадцать маленьких бочонков, вся доля Фрезера за целый год работы винокуренного заводика. Королевский груз, если говорить языком торговцев. И достаточно, чтобы выкупить одного молодого шотландца, как я надеялась.

Виски было лучшим — и единственным — что мы могли предложить в качестве платы, но это была и опасная денежная единица. Джейми преподнес один бочонок старейшинам деревни, и они с Яном вскоре исчезли в длинном доме, где должен был состояться совет. Ян передал Роджера кому-то из своих друзей племени тускара, но не знал, куда они его потом переправили. Я невольно надеялась, что в Теннаго знают, где его искать. Тогда бы мы вернулись в Речную Излучину в течение месяца.

Но, конечно же, это была весьма слабая надежда. Ведь во время той горькой ссоры с Брианной Джейми признал, что велел Яну сделать так, чтобы Роджер наверняка никогда не вернулся обратно. А от Теннаго до Фрезер Риджа было всего десять дней пути; расстояние явно слишком маленькое в представлении разъяренного отца.

Мне хотелось бы расспросить о Роджере женщин, приветивших меня, — но ни в одном доме не говорили ни на английском, ни на французском, а я знала лишь несколько слов на наречии тускара, и могла только вежливо поздороваться и попрощаться.

Так что надежнее было предоставить вести дипломатические переговоры мужчинам, Джейми и Яну. Джейми, с его особым даром к языкам, неплохо говорил на языке тускара; Ян, постоянно охотившийся вместе с индейцами, говорил с ними совершенно свободно.

Одна из женщин протянула мне деревянную тарелку, на которой горкой лежала жареная кукуруза с рыбой. Я чуть наклонилась, чтобы взять угощение, и тут же почувствовала, как качнулся под рубашкой висевший на моей шее амулет; его тяжесть напомнила мне и о потере друга, и о том, что эта вещица может как-то помочь…

Я взяла с собой оба амулета Наявенне, да еще и тот резной опал, который я нашла под красным кедром. Амулеты я прихватила, предполагая вернуть их, но кому — понятия не имела А опал мог послужить дополнением к бочонкам с виски, если вдруг во время торга окажется, что необходимо предложить нечто более того. По тем же самым соображениям Джейми взял все те ценности, что у него имелись (не так-то и много их было…), за исключением отцовского кольца с рубином, которое Брианна привезла ему из Шотландии.

Рубин мы оставили Брианне, на тот случай, если не вернемся, — такую возможность тоже ведь следовало учесть. Мы не обсуждали пока что вопрос, права или нет Джейлис Дункан в своей теории относительно использования драгоценных камней, но по крайней мере один камень у Брианны был.

…Она так крепко обняла и поцеловала меня, когда мы покидали Речную Излучину… Мне не хотелось уезжать. Но и оставаться тоже не хотелось. Я снова разрывалась между ними двумя… и между необходимостью остаться с Брианной и присматривать за ней, и настоятельной потребностью быть рядом с Джейми.

— Ты должна ехать, — твердо сказала Брианна. — Со мной все будет в порядке; ты же сама сто раз говорила, что я здоровая, как лошадь. К тому же вы вернетесь задолго до того, как мне понадобится твоя помощь. — Она искоса посмотрела в спину отца; он стоял у конюшни, проверяя груз на спинах лошадей и мулов. И тут же снова повернулась ко мне, не изменив выражения лица. — Ты должна ехать, мама. Я верю, что ты найдешь Роджера. — Она слишком выразительно подчеркнула это «ты», и я от всей души понадеялась, что Джейми не слышал ее слов.

— Но не думаешь же ты, что Джейми…

— Я не знаю, — перебила она меня. — Я не знаю, что он сделает. — Ее подбородок выпятился вперед; мне был слишком хорошо знаком этот жест. Что-либо доказывать не имело смысла, но я все же попыталась.

— Ну, зато я знаю, — уверенно произнесла я. — Он все для тебя сделает, Брианна. Все. Да даже если бы это была не ты, он все равно сделал бы все возможное, чтобы вернуть Роджера. Его чувство чести… — Лицо Брианны внезапно окаменело, и я с запозданием поняла свою ошибку.

— Его честь, — ровным, невыразительным тоном произнесла она. — Вот оно в чем дело. Ну, тогда, думаю, все в порядке. По крайней мере хотя бы это заставит его вернуть Роджера. — Она отвернулась, слегка наклонив голову, поскольку ветер с силой дунул ей прямо в лицо.

— Брианна! — чуть ли не простонала я, но она лишь сгорбила плечи, плотнее заворачиваясь в шаль.

— Тетя Клэр! Мы уже готовы! — Рядом с нами возник Ян и тревожно перевел взгляд с меня на Брианну. Я тоже посмотрела на нее, колеблясь… мне не хотелось расставаться с ней вот таким образом.

— Бри? — окликнула ее я.

И тогда она повернулась так стремительно, что шаль едва не свалилась с ее плеч, и обняла меня, прижавшись к моему лицу холодной щекой.

102
{"b":"11394","o":1}