ЛитМир - Электронная Библиотека

Хэмиш набрал в грудь побольше воздуха и затараторил, скорее даже зачекотал, как сорока:

– Он-сказал-вы-должны-обращаться-с-девушкой-как-жеребец-обращается-с-кобылой-а-я-ему-не-поверил-но-это-правда-или-нет?

Я крепко прикусила палец, чтобы не расхохотаться. Не столь удачно размещенный в пространстве Джейми вцепился пальцами себе в ляжку и побагровел не хуже Хэмиша. Они были похожи на два помидора, уложенных рядышком на кипу сена на деревенской выставке овощей.

– Э-э, да… в каком-то смысле… – заговорил Джейми задушенным голосом, но тут же взял себя в руки и произнес уже твердо: – Да, это так.

Хэмиш почти с ужасом заглянул в ближайшее стойло: у отдыхавшего там жеребчика на добрый фут вылез наружу его производительный орган. Потом он обратил полный недоверия взор на свои колени, а я поспешно засунула в рот платок как можно глубже.

– Но есть и некоторая разница, понимаешь ли, – продолжал Джейми, с лица которого уже сбежала краска, хотя губы еще подозрительно подергивались. – Во-первых, это… более нежно.

– И не надо кусать их за шею? – У Хэмиша было серьезное и напряженное выражение лица, как у человека, который делает важные заметки. – Чтобы они вели себя смирно?

– Э-э… нет. Во всяком случае, это не в обычае. Есть и еще одно важное различие, – продолжал Джейми, из осторожности избегая смотреть вверх. – Можно делать это лицом к лицу, а не сзади. Как предпочитает леди.

– Леди?

Сомнения не покидали Хэмиша.

– Я предпочел бы делать сзади. Не думаю, что мне бы понравилось, чтобы кто-то смотрел мне в лицо, когда я этим занимаюсь. А что, – поинтересовался он, – очень трудно удержаться от смеха?

Собираясь в этот вечер ложиться в постель, я все еще думала о Джейми и Хэмише. Улыбаясь про себя, я откинула толстое одеяло. Из окна тянуло холодом, и мне хотелось поскорее влезть под одеяло и устроиться поближе к теплому Джейми. Нечувствительный к холоду, он словно бы заключал внутри себя маленькую печку, и кожа у него всегда была теплая, иногда почти горячая, и казалось, он загорается сильней от моих холодных прикосновений.

Я по-прежнему оставалась незнакомкой и чужестранкой, но уже не была гостьей в замке. Замужние женщины держались по отношению ко мне дружелюбнее, потому что я стала одной из них, зато девушки ко мне не благоволили, поскольку я изъяла из обращения вполне подходящего молодого холостяка. Обратив внимание на количество холодных взглядов и замечаний за спиной, я просто диву далась, сколь многие из девушек в замке нашли дорожку в уединенный альков с Джейми Мактевишем за время его краткого проживания здесь.

Правда, больше не Мактевишем. Большинство обитателей замка всегда знали, кто он на самом деле, а я, независимо от того, являюсь ли английской шпионкой, теперь уже тоже знала это в силу необходимости. Он официально стал Фрэзером – и я тоже приняла это имя. Ко мне обращались как к миссис Фрэзер в комнате над кухнями, где замужние женщины занимались шитьем и баюкали своих ребятишек, обмениваясь материнским опытом и поглядывая на мою талию с откровенным интересом.

Поскольку у меня раньше были трудности с зачатием, я, давая согласие на брак с Джейми, как-то не подумала о возможной беременности, но теперь испытывала некоторые опасения, пока месячные не пришли в свой срок. В прежнее время я очень огорчалась по этому поводу, но на этот раз почувствовала немалое облегчение. Моя теперешняя жизнь и без того была весьма сложной, не хватало еще и ребенка! Мне казалось, что Джейми воспринял это с некоторым сожалением, хоть и заявил об обратном. Отцовство было роскошью, которую человек в его положении вряд ли мог себе позволить.

Дверь отворилась, и он вошел, вытирая голову льняным полотенцем, капли воды оставили темные следы на его рубашке.

– Где ты был? – удивилась я.

По сравнению с деревенскими домами и фермами замок Леох казался роскошным обиталищем, однако удобствами для мытья похвалиться не мог, если не считать медной лохани, которую Колум использовал в качестве ванны для больных ног, да еще одной, побольше, предназначенной для нескольких избранных дам. Все прочие мылись, так сказать, по частям, пользуясь тазиком и кувшином, либо купались в озере. Можно было воспользоваться и особым помещением за огородами. Пол там был каменный, и молодые женщины, раздевшись донага, поливали друг дружку из ведра.

– На озере, – ответил Джейми, аккуратно повесив влажное полотенце над подоконником. – Кто-то, – с мрачным ударением на этом слове произнес он, – оставил открытой дверь стойла и дверь конюшни тоже, а Кобхар решил немножечко поплавать в сумерках.

– Так вот почему ты не пришел ужинать! Но ведь лошади, кажется, не любят плавать? – спросила я.

Он помотал головой и запустил пальцы в волосы, расправляя их, чтобы поскорее высохли.

– Не любят. Но они, понимаешь ли, как и люди, все разные. Кобхар, например, большой любитель молодых водорослей. Он спустился к самой воде и пощипывал себе их, но тут из деревни набежала целая свора собак и загнала его в озеро. Пришлось прогонять псов, а потом лезть за конем в воду. Ну попадись теперь Хэмиш мне в руки, – пригрозил он, – я ему покажу, как оставлять ворота нараспашку.

– Ты собираешься рассказать об этом Колуму? – спросила я, испытывая сочувствие к преступнику.

Джейми отрицательно покачал головой и начал рыться в спорране. Вытащил булочку и кусок сыра – явно стянул их на кухне по дороге сюда.

– Нет, – сказал он, – Колум очень строг с пареньком. Если бы он узнал о том, что Хэмиш проявил такую беспечность, он бы на целый месяц запретил ему ездить верхом, да Хэмиш и не смог бы ездить после той трепки, которую получил бы. Господи, я просто умираю с голоду!

Он яростно впился зубами в булочку, рассыпая крошки.

– Только не лезь в постель с хлебом, – сказала я, сама забираясь под одеяло. – А что ты думаешь сделать с Хэмишем?

Он проглотил остаток булки и улыбнулся.

– Не волнуйся. Я собираюсь покататься с ним на лодке по озеру как раз перед ужином и кину его в воду. К тому времени, как он доберется до берега, а потом высохнет, ужин уже кончится.

Он в три укуса покончил с сыром и, не стесняясь, облизал пальцы.

– Пусть-ка он отправится в постель промокший и голодный, будет знать, как это приятно!

Он с надеждой заглянул в ящик стола, где я иной раз оставляла яблоко или еще что-нибудь съедобное. Но сегодня вечером там ничего не нашлось, и Джейми со вздохом задвинул ящик.

– Ладно, как-нибудь доживу до завтрака, – философически заключил он.

Быстро разделся и заполз в постель поближе ко мне, весь дрожа. Хотя руки и ноги у него настыли после плавания в холодном озере, тело было блаженно теплое.

– Мм, как славно с тобой пообжиматься, – пробормотал он, занимаясь тем, что следовало понимать как «обжимание». – Ты как-то по-другому пахнешь сегодня, наверное, выкапывала растения?

– Да нет, – удивилась я, – мне показалось, что это ты – я имею в виду запах.

Пахло чем-то острым, явно от растения, и не то чтобы неприятно, но незнакомо.

– От меня пахнет, как от рыбы, – заметил Джейми, понюхав тыльную сторону ладони. – И как от мокрой лошади. Нет, – принюхался ко мне, – это и не от тебя. Но откуда-то поблизости.

Он выскользнул из постели, перевернул одеяло в поисках источника запаха. Мы обнаружили его у меня под подушкой.

– С какой стати?.. – Я подняла это и тут же бросила. – Ой, на нем шипы!

Это был небольшой пучок растений, вырванных с корнем и связанных черной ниткой. Растения завяли, но острый запах исходил от опустившихся листьев. В букете был и один цветок – измятый цветок шиповника, о колючий стебель которого я уколола большой палец.

Я пососала пораненный палец, осторожно поворачивая пучок другой рукой. Джейми некоторое время, не двигаясь, смотрел на него. Потом он вдруг схватил его и, подойдя к открытому окну, вышвырнул наружу. Вернулся к кровати, быстрыми, энергичными движениями собрал в ладонь осыпавшуюся с корней землю и тоже выкинул в окно следом за пучком. Со стуком закрыл окно и отошел от него, отряхивая ладони.

4
{"b":"11396","o":1}