ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
О чем мечтать. Как понять, чего хочешь на самом деле, и как этого добиться
Водоворот. Запальник. Малак
Умный сначала думает. Стратегии успеха для интровертов
Записки судмедэксперта
Происхождение
Пластмассовая магия
В могиле не опасен суд молвы
Метро 2033: Нити Ариадны
Из гарема к алтарю

Мэтр Фарель подвинулся к нему.

– На, пей, – сказал он, протягивая бурдюк с вином ученику.

– Не хочется…

Наставник пожал плечами:

– Как хочешь…

Перед тем как поставить бурдюк на землю, он некоторое время озадаченно вглядывался в ученика. «Матушка»? Януэль никогда ни словом не упоминал ни о своей матери, ни о родных. Откуда возникли эти переживания? Должно быть, привиделся какой-то кошмар. Фарель дорого бы дал за то, чтобы знать, что именно приснилось юноше. Или это всплыли потаенные воспоминания?

Наставник сделал глоток вина и поднялся на ноги:

– А теперь вставай. Мы уходим.

Еще не отошедший от сна, Януэль принялся складывать одеяло. Впервые после долгого перерыва его сон приобрел такую отчетливость и яркость. Сновидение, связанное с этим путешествием, скорее походило на зловещее предзнаменование.

– Очнись же! – прикрикнул на него мэтр Фарель, направив на ученика луч фонаря. – Следуй за мной.

С тяжелым сердцем Януэль двинулся за учителем. До отвесного колодца, ведущего в долину, им оставалось еще часа три ходьбы. Когда-то давно фениксийцы заботливо выложили этот ход камнем и закрепили в стене бронзовые перекладины, так что можно было подниматься на поверхность, не опасаясь обвалов.

Наставник ступил на лестницу первым. С присущей ему осторожностью он каждый раз выверял, способна ли ступенька выдержать его вес. Наконец оба путника, выбравшись наружу, вдохнули свежий воздух горной долины, щурясь в бледно-золотых лучах солнца.

Вокруг возвышались древние ели седенийской долины, окружавшие горные склоны изумрудной каймой. Под порывами северного ветра шелест их ветвей напоминал звук морского прибоя. Открывшееся величественное зрелище заставило Януэля вновь ощутить дыхание жизни. Ему нравилась упругая сила, скрытая в вечнозеленых елях, чьей хвое были не страшны трескучие морозы, которыми отличались суровые местные зимы.

– Жадорское ущелье, – произнес мэтр Фарель, указывая на восток.

Януэль поднял глаза и вздрогнул. Он узнал скалистые пики, окружавшие узкое заснеженное горное ущелье. Именно здесь три года назад ему до смерти хотелось погрузиться в сон, а мэтр Грезель настойчиво тормошил его, чтобы он не заснул… Пронизывавшие воздух косые солнечные лучи странно притягивали к себе – так пламя неудержимо влечет мотыльков, безрассудно обжигающих свои крылья.

– Мы можем оказаться в ущелье еще до наступления ночи, – сказал наставник. – Погода нам благоприятствует. Думаю, тучи, зависшие там, внизу, нас не нагонят. Однако поспешим, мой мальчик.

Поднимаясь к горным уступам, они двинулись по тропинке, петлявшей между елями. Учитель шел впереди, опираясь на узловатую палку, найденную на обочине. Его свободная, размашистая поступь вызывала восхищение Януэля, юноша едва поспевал за ним, стреноженный непривычной кожаной обувью, сжимавшей ступни и щиколотки. Несмотря на лесную прохладу, ему хотелось переобуться в легкие сандалии и ощутить под ногами влажную почву. Как бы там ни было, вскоре Януэль вновь проникся удивительной свободой движения, которую, как ему казалось, он совершенно утратил. После трех долгих лет, проведенных в Башне, он свыкся с жизнью в тесном, замкнутом пространстве. Окрестные просторы ему удавалось видеть лишь мельком в узкие щели бойниц. Все же он сознавал, что сами по себе стены еще не делают его узником, да и раскинувшаяся перед ним панорама мало-помалу смягчила горькие мысли юноши. Подчиняясь ритму ходьбы, заданному наставником, Януэль даже обогнал учителя, но затем остановился, поджидая, когда тот проберется сквозь завесу низкорастущих ветвей.

Когда солнце уже было в зените, мэтр наконец решил устроить краткую передышку. Наскоро присев, они разломили пшеничную лепешку, запив скудный завтрак несколькими глотками вина.

– Нынче вечером у меня будет возможность преподать тебе несколько жизненных уроков, – заметил мэтр Фарель, снова приторачивая бурдюк к поясу.

– Но я отлично знаю, как приветствовать благородных сеньоров и как вести себя за столом, – нахмурившись запротестовал Януэль.

– Может, и знаешь, – насмешливо протянул наставник, – но я хотел бы увериться в этом. Ты хотя бы захватил столовые приборы, коих требует обычай?

– Приборы?..

– И ты еще утверждаешь, что владеешь придворными навыками? Глупец! – воскликнул Фарель, взъерошив волосы на голове юноши. – Ты ничего не знаешь о придворных. Ну, вечером приступим. – С этими словами он, опершись на палку, выпрямился. – И будь добр, не спеши так. Путь предстоит нелегкий.

Шмыгнув носом, Януэль утерся тыльной стороной руки.

– Уверен, что вы справитесь, – заметил он.

– Не дерзи, – проворчал учитель, слегка огрев Януэля палкой по спине.

Юноша рассмеялся и легко зашагал к ущелью.

По мере подъема лес становился все светлее, и вскоре сосны уступили место каменным валунам, окруженным прогалинами. Януэль не раз оборачивался, оглядывая открывшиеся дали. На горизонте виднелись приземистые домишки Седении и взметнувшаяся ввысь стрела фениксийской Алой Башни. На этом расстоянии Башня казалась Януэлю вытянутой над волнами рукой потерпевшего кораблекрушение. Быть может, это был знак разлуки. Во всяком случае у него возникло ощущение, что ему не суждено больше вернуться туда. Неужели Башня исчезнет из его жизни? Размеренная молчаливая ходьба располагала к размышлениям. Юноша задумался о том, отчего в окружающих его реальных предметах ему так часто предстают видения моря и волн.

В детстве ему лишь однажды довелось оказаться на Грифийском морском побережье. Ему запомнился запах – смесь соли и крови, а также розоватый оттенок морской пены на гребнях волн… Это было во время войны за владычество над морем между империей и Берегом Аспидов. Тысячи подданных готовы были умереть, сражаясь на побережье против империи Грифонов, в то время как в портах, видневшихся на горизонте, суда Аспидов сражались с химерийским флотом.

– Ущелье…

Впереди в четверти лье виднелась заснеженная впадина между двумя горными отрогами. Януэль почувствовал, как вдоль спины пробежало зловещее покалывание. Он узнал видневшуюся вдали скалу в форме кольца: возле нее три года назад он рухнул без сил, обреченный на смерть. Устремив взгляд на льдисто мерцавшие звезды, он ждал, когда его засыплет снегом. Мальчик надеялся, что ему не придется слишком долго страдать и не ведающий жалости холод единым вздохом загасит огонек его сердца.

– Ну наконец-то, – пробормотал мэтр Фарель, которому этот подъем дался явно нелегко. – Помоги мне, малыш, я не в силах сделать больше ни шага…

Януэль тотчас пришел на помощь учителю, все еще не отрывая взгляда от одинокой скалы. Они медленно дотащились до этого места, миновали узкий проход между скалистыми уступами, и их взорам открылись вершины Гордока. Их покрытые льдом зубцы – охранительный символ империи – протянулись до самого горизонта. В окрестностях кое-где уже засветились бледные огни горных деревушек.

Мэтр Фарель, с искаженным от усталости лицом, указал дрожащей рукой на восток:

– Видишь, вон там…

Прищурившись, Януэль разглядел в указанном направлении голубоватое свечение.

– Имперская крепость, – выдохнул наставник, без сил опускаясь прямо на снег.

Януэль слышал, что стены крепости возведены из эферита – каладрийского камня, имевшего сапфировый оттенок. Империя получила этот камень в дар при правителе Седерионе; великий император предоставил в ту пору поддержку каладрийцам, которых осаждали войска василисков. Объединенные силы грифийцев и каладрийцев одержали верх над неприятелем, и в ознаменование этого союза Каладрия отрядила своих лучших архитекторов, чтобы возвести в империи неприступную крепость из эферита. На протяжении веков в воздвигнутой ими цитадели проводились традиционные празднества в честь императора.

– Устроимся на ночлег здесь, – распорядился мэтр.

Путники обнаружили небольшой грот, где можно было хотя бы укрыться от ветра. Януэль бросил на учителя взгляд, полный сочувствия. Похоже, ему предоставлялся случай хотя бы отчасти вернуть долг благодарности наставнику. Юноша гордо выпрямился.

11
{"b":"11399","o":1}