ЛитМир - Электронная Библиотека

Она управляла каждым своим мускулом, каждым движением тела. Пробираясь вдоль конюшни, она думала о капризах судьбы, непостижимым образом забросившей ее в такие закоулки Миропотока, что она оказалась далеко и от своих соплеменников, и от Драконов, рядом с которыми прошло ее детство.

Лэн.

Имя возлюбленного звучало в ее голове днем и ночью – назойливым шепотом, музыкой, которую ничто не могло заглушить. Ее рука застыла на ржавой щеколде конюшни. Она закрыла глаза, чтобы перестать думать о Лэне, глубоко вздохнула и проскользнула внутрь. В темноте она сразу различила фигуру конюха, дремавшего в дальнем углу. Развалившись на соломе, он спокойно спал, свесив голову на грудь.

Она подошла к ближайшему стойлу и погладила лошадь по гриве. Она всегда так себя вела с животными: заранее успокаивала их лаской. В отличие от людей они чуяли тонкий запах Драконов, который источало ее тело. Так она обошла все стойла и только потом приблизилась к конюху. Чтобы на беглецов не пало подозрение, следовало жестоко расправиться с ним – так, как это сделал бы обычный вор. Она решила не использовать свои мечи, боясь, как бы проснувшийся конюх не стал отбиваться и запах крови не растревожил бы лошадей. Она наклонилась к нему и, вверяя свою судьбу Драконам-Прародителям, нанесла ему сильный удар в затылок. Раздался хруст переламывающихся костей, лошади заметались, но потом стихли. Драконийка поднялась и сразу же вытерла руки об одежду. Она знала, что конокрады всегда так делают, когда совершают убийства, чтобы не пугать лошадей. Можно было рассчитывать на то, что в свершившемся заподозрят обычного вора, прежде чем власти вспомнят о сбежавшем фениксийце.

Она выбрала двух лошадей, взнуздала их и за поводья подвела к двери конюшни. Снаружи все еще лил дождь. Она вышла, посмотрела на окна таверны – ни единого луча света не пробивалось через плотно закрытые ставни – и направилась к лесной опушке, где ее ждал Януэль.

Он спал, прислонившись к дереву, и не ответил, когда она тихо позвала его:

– Януэль… Януэль, проснись. – Ей пришлось потрясти его за плечо. – Я привела лошадей, – сказал она.

– А, как быстро ты управилась, – зевнув, произнес он.

– Да, прости, что не дала тебе выспаться! Давай пойдем, – сказала она, помогая ему встать. – Я беру эту лошадь.

Она указала на химерийского коня коричневой масти. Другой, рыже-чалый мерин, был, несомненно, не таким быстрым, но зато более выносливым. Януэль уверенным жестом похлопал его по боку и вскочил в седло. Он полюбил этих животных еще в ту пору, когда мать разрешила ему ухаживать за лошадьми, тащившими их повозку. Иногда, когда она хотела избавить его от общества пьяных и грубых солдат, она позволяла ему отвязать одну из кобыл и покататься по окрестностям. В эти долгие часы уединения ему нравилось пустить лошадь галопом и мчаться куда глаза глядят, забыв об ужасах войны.

Наклонившись к уху лошади, он прошептал ей:

– Я назову тебя так же, как когда-то звали мою кобылу, – Сонель.

Мерин сделал шаг в сторону, дернув при этом головой.

– Сонель, – повторил Януэль.

Он и не думал, что его так обрадует появление лошадей. Шенда, сделав вид, что ничего не заметила, поправила плащ и дала знак отправляться в путь.

Теперь дорога пролегала через поля. Несмотря на то что дождь усиливался, они после тяжелой ходьбы наконец могли отдохнуть под мерную, убаюкивающую рысь. Драконийка ехала впереди, закрепив узлом волосы и приторочив мечи к поясу. Януэль вспомнил, как перед ними неожиданно появились горцы. Теперь до него дошло, что напрасно он не носит при себе оружия. Завет запрещал фениксийцам драться. Обращаться с мечом и саблей умели только кузнецы лиги, поскольку им было необходимо изготавливать его. Большинству учеников-фениксийцев ношение оружия казалось излишним. Наставники предпочитали, чтобы те пользовались для самозащиты силой Феникса. Меч мог отвлечь фениксийца от его миссии.

Глядя на мечи Шенды, Януэль размышлял о том, что эта точка зрения не всегда верна, она годится лишь для тех, кто защищен стенами Башни. После того что произошло в имперской крепости, любой встречный солдат мог применить к нему силу. К тому же Януэль не мог больше рассчитывать на Феникса, который ни на что не реагировал, затаившись в своем убежище. Юноша понимал, что ему необходимо примирить свое беспредельное благоговение перед жизнью с жестокой реальностью: человек, за которым охотилась вся империя, должен был уметь драться. Януэль спрашивал себя: одобрил бы наставник Фарель его решение? Ему казалось, что да, потому что для старого фениксийца, несомненно, важнее всего было, чтобы его ученик добрался живым и невредимым до материнской лиги в Альдаранше. Он пообещал себе, что с наступлением утра попросит Шенду помочь ему вспомнить, как держать оружие.

На восходе солнца они расположились в тополиной роще, через которую протекала речка. Пока лошади утоляли жажду, они принялись сооружать шалаш между двумя сходящимися стволами деревьев. Из зеленых веток Януэль соорудил навес, который худо-бедно мог защитить их от дождя. Они заползли внутрь этого жалкого убежища и молча утолили голод несколькими ломтиками свиного сала.

– Я жду не дождусь, когда наконец удастся поесть нормальной пищи, – призналась Шенда. – Хочется съесть чего-нибудь горячего, сидя у камина.

– Я сделаю все, чтобы тебя хорошо приняли в Башне.

– Если я решу там задержаться, Януэль.

– То есть как?

– Мое задание заключается в том, чтобы защищать тебя, пока ты не доберешься до пункта назначения. У мэтров Огня ты будешь в хороших руках.

Неуверенно посмотрев на нее, юный фениксиец сказал:

– Я хотел попросить тебя об одной услуге.

– Конечно, говори.

– Я хотел бы, чтобы ты научила меня нескольким боевым приемам.

– Тебя?

– Да, меня.

Жир от сала блестел на ее губах, и Януэль почувствовал тошноту. В тесноте шалаша они были вынуждены сидеть лицом к лицу, при этом их колени практически соприкасались.

– Даже не знаю, – ответила она, ухмыльнувшись. – Ты когда-нибудь держал в руках меч?

– Да. И не однажды.

Она слегка наклонила голову:

– А что было с тобой до того, как ты попал в Седению? Чем ты занимался?

– Я путешествовал с моей матерью.

– Ну и что? – спросила она, разводя руками. – Это не ответ.

– Придется тебе довольствоваться этим.

Она пожала плечами и улыбнулась:

– Хорошо. У меня тоже есть тайны, и я уважаю твои. Только скажи мне, чему тебе удалось научиться?

– Орудовать мечом.

– Еще чему-нибудь?

– Я умею стрелять из арбалета, прикрываться щитом… И еще обращаться со многими другими видами оружия.

Шенда одобрительно кивнула:

– Впечатляюще. – Она бросила взгляд на лошадей, провела рукой по волосам и добавила: – Послушай, я не против, но тебе не кажется, что сейчас не самый подходящий момент?

– Лучшего случая может и не представиться. Мне необходимо уметь защищаться.

– Хорошо. Но чудес я тебе не обещаю, и, главное, я не хочу здесь задерживаться. Идет?

– Да, – улыбнулся Януэль.

– Ладно. Идем со мной.

Она вывела его наружу. Первые желтоватые проблески рассвета освещали тополя.

– Вот, лови! – Она бросила ему один из своих мечей. Он поймал его за эфес и поднял перед собой. Она дала ему тот, что был длиннее, тот, которым она убивала. Януэль еще ни разу не держал его. Он взвесил его в руках и отметил, что он превосходно сбалансирован.

– Нужно будет найти тебе другой меч, – сказала Шенда, выхватывая из ножен второй. – Иначе ты рискуешь приобрести дурные навыки. Когда дерутся мечом-Единорогом, то наносят удар на поражение только его острым концом.

Оправленный в металл, рог Хранителя был гораздо толще лезвия рапиры и тяжелее.

– Некоторые держат его двумя руками, – продолжала она. – Но не я. Я предпочитаю приемы отражения удара, которым меня научили ликорнийцы. – Она повертела свободной рукой. – Я тренировалась многие месяцы, пока у меня не стало получаться. Бой с оружием в обеих руках требует постоянного напряжения мышц. Но сейчас забудь о том, что это меч-Единорог, и покажи, на что ты способен.

35
{"b":"11399","o":1}