ЛитМир - Электронная Библиотека

Паромщики, восседавшие на своих плотах с самого рассвета, наперебой предлагали свои услуги. Крича и размахивая руками, они окружали тех, у кого были свои причины воспользоваться этой переправой, потом начинали торговаться о цене, и это могло длиться бесконечно.

Выйдя к реке, Януэль и Шенда заметили одного из них на другом берегу, как раз напротив монастыря. Едва завидев их на краю причала, он поторопился отвязать свой плот и поплыл, мощно отталкиваясь шестом.

Блики солнца играли на поверхности воды. Паромщик причалил к пристани и протянул руку, чтобы помочь двум альмандинкам забраться на плот.

– Здравствуйте, мои сестры. Меня зовут Мальсин. Будьте так любезны…

Это был высокий крепкий парень с прямыми волосами. Он был готов кулаками отстаивать право перевезти этих двух пассажирок. Сестры-альмандинки редко обращались к нему, зато они хорошо платили, и их щедрых чаевых хватало, чтобы свести концы с концами. На посудине, сооруженной из крепко связанных длинными веревками бревен, могло уместиться четверо или пятеро человек. За неимением скамеек приходилось либо удерживать шаткое равновесие, либо садиться на мокрые бревна. Януэль присел на корточки, Шенда осталась стоять позади него. Она задумчиво смотрела на удаляющийся монастырь, а вместе с ним и на уходящие в прошлое образы Чана и настоятельницы Сэи, оказавшей им такую неоценимую помощь.

Не переставая орудовать своим шестом, Мальсин незаметно разглядывал своих пассажирок. Он испытывал искренний трепет перед альмандинками и в глубине души питал нелепую надежду, что одна из них бросит когда-нибудь монастырь и выйдет за него замуж. Ему часто снился сон, в котором одна из сестер медленно снимала существо, скрывавшее ее лицо, и представала перед ним в ярком свете, прекрасная и улыбающаяся. Она наклонялась и целовала его, а он обнимал ее сильной рукой за талию. Да, это была прекрасная мечта, и в этот день ему хотелось показать себя с лучшей стороны. Он расправил плечи, улыбнулся во весь рот и принялся играть мускулами, ловко переправляя свой плот через быстрину.

К несчастью для паромщика, Януэль и Шенда не обратили никакого внимания на его удаль. Неспособные говорить, они оба размышляли о предстоящем испытании, пытаясь забыть о том, что их головы сжимали липкие щупальца медузниц. Лазурная вода Альдарена, слегка пенясь, струилась вокруг плота.

Они были уже на середине реки, когда Мальсин услышал неожиданный шум: под ногами что-то едва ощутимо хрустнуло. Сломался его шест? Он не хотел даже думать об этом. Раздраженный, он стал разглядывать бревна вокруг себя.

И тогда только он заметил трещины. Он знал этот плот как свои пять пальцев и был совершенно уверен, что раньше их не существовало. Он не подал виду, что обеспокоен, прежде всего потому, что не хотел тревожить сестер. Плот был его единственным способом заработать на жизнь, и он не хотел, чтобы альмандинки усомнились в его надежности. К тому же это были не трещины, а всего-навсего тонкие царапины, как если бы кто-то прошелся по бревнам кинжалом.

Он выругался. У самых его ног появился новый разлом. Он был больше трех локтей в длину. Мальсин сделал гримасу и повернулся к сестрам, чтобы убедиться, что они ничего не заметили. Страшась потерять работу и силясь понять, что же произошло, он изо всех сил навалился на шест, чтобы как можно быстрее добраться до берега. Это было как наваждение. Он во что бы то ни стало хотел доставить живыми и невредимыми своих пассажирок, пока еще не поздно. Он вспоминал истории, которые паромщики, сидя у костра, рассказывали друг другу, но ни в одной из них не говорилось о трещинах, ни с того ни с сего возникающих на поверхности бревен…

Януэль почувствовал резкое пробуждение Феникса. Перед его изумленным взором предстал ряд размытых изображений. И тут же в его памяти возникло имя.

Сол-Сим.

Он лежал на сером каменном полу скрестив руки. Было плохо видно, но Януэль различил его сморщенное лицо и светящиеся полосы, сходившиеся к телу. Они были похожи на паутину Резонанса, сотканную Грифонами. Тело жреца корчилось, затылок с глухим стуком ударялся о камень. На его груди невидимый кулак медленно прочертил ярко-красную борозду. От солнечного сплетения к правому плечу. В выражении его глаз смешались боль и восторг.

Януэль пытался вспомнить, не приходилось ли ему видеть раньше нечто подобное. Но никогда прежде он не присутствовал при таком обряде. Должно быть, это Феникс давал ему понять, что способен чувствовать флюиды магии разных Хранителей, попадая в поле их активности.

Юношу охватил страх. Он понял, что Феникс делится с ним своим знанием о грифийских чарах.

Видение неожиданно пресеклось, как будто разорвали пергамент, и вместо него появилось новое – темное, но более отчетливое. Сначала Януэль увидел только очертания огромного сводчатого зала, потом разглядел высокие фигуры, выстроившиеся в круг. Он сразу же узнал их: рыцари ордена Льва.

Тихо покачиваясь, они держали на привязи белого льва, лежавшего на полу. Воздух внутри круга слегка колебался. Сначала между рыцарями и Сол-Симом натянулась тонкая, светящаяся красным нить; луч становился толще и постепенно стал походить на зияющую рану. Рыцари, шатаясь, погружались в этот пролом.

Лицо паромщика побелело как полотно, когда он, изо всех сил упираясь шестом, увидел, что трещины в бревнах увеличиваются. Вдруг они стали подниматься, как змеи, образовав клетку, излучавшую загадочное красное сияние.

Януэль мгновенно вскочил.

Магия Рун!

Он не знал, что по приказу Сол-Сима жрецы пометили рунами, такими, как эти, все плоты Альдаранша. Это истощило энергию Сол-Сима, поставив его буквально на грань смерти. Но такова была плата за безумную жажду мести.

У Януэля было одно-единственное преимущество: Феникс предупредил его. Рука фениксийца потянулась к висевшей на поясе сабле в тот самый момент, когда светящиеся трещины раздвинулись, чтобы пропустить рыцарей и их животных.

Мальсин, охваченный паникой, отступил, отдав свой плот во власть потока. Суденышко завертелось, и Шенда чуть было не упала в воду. Удерживая равновесие, Януэль крепко сжал эфес сабли и приготовился встретить первого рыцаря. У рыцаря, облаченного в кольчугу, поверх которой были надеты латы сияющей белизны, несколько мгновений ушло на то, чтобы оценить обстановку. Белый лев рядом с ним покачивал головой. Двое других с трудом выбирались из пролома, открытого руническим знаком, с длинными мечами наготове.

У Януэля не было времени ждать, пока драконийка ему поможет, нельзя было упустить те драгоценные секунды, выигранные благодаря предупреждению Феникса. Он занес клинок, чтобы ударить рыцаря по ногам. Тот попытался отклонить удар своим мечом, но магические процедуры ухудшили координацию его движений. Сабля с размаху рассекла плоть до самой кости. Противник с ужасным криком повалился.

От его падения плот качнуло. Шенда расставила ноги, чтобы не упасть, а Януэль ухватился за паромщика, который уперся в дно багром, чтобы устоять. Крюки багра воткнулись в речной ил, резко тормозя плот. Раненый рыцарь упал на колени, и лицо его исказилось от боли. За его спиной появилось еще двое грифийцев, под влиянием магических чар потерявших на время ориентацию в пространстве. К тому же они совершенно не понимали, что происходит: они не узнавали своих противников. Что здесь делают эти сестры-альмандинки? Где же убийца и его сообщница?

Скрепя сердце они согласились быть заколдованными рунической магией, поскольку самым заветным желанием всех членов ордена Льва было поймать Януэля-фениксийца. Смерть императора была невыгодна ордену, и каждый рыцарь таил в душе мечту отомстить за монарха, который приблизил их к трону империи.

Рыцарь, стоя на коленях, отбил следующую атаку Януэля, не предпринимая никаких ответных действий, так как был убежден, что произошла какая-то трагическая ошибка, необъяснимая оплошность грифийских колдунов. И поэтому они не смогли застать своего противника врасплох. Несмотря на кровь, заливавшую его ноги, этот рыцарь без труда отражал удары фениксийца. Потом боль уничтожила его сомнения, в нем загорелась жажда победы. Он оперся на одну ногу и обрушился вперед, нанося удар. Януэль отступил. Рыцарь воспользовался этим, чтобы подняться.

45
{"b":"11399","o":1}