ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Призрак со свастикой
Ведьма огненного ветра
Игра в сумерках
Занавес упал
Тысяча жизней
Жених-незнакомец
1917, или Дни отчаяния
«Наутилус Помпилиус». Мы вошли в эту воду однажды
Земля лишних. Побег

– Моя репутация пока еще не запятнана, хотя и я принадлежу к этой семье, – возразил Эдвард и, бросив взгляд на Роберта, спросил: – Роберт, почему бы вместо того, чтобы раздумывать о каких-то розах, нам с тобой не прокатиться куда-нибудь верхом?

«Боже, неужели я не пригоден ни для чего сколько-нибудь серьезного? – подумал Роберт. – Цветы… Верховые прогулки… И это все?»

– Извините, – сказал он, поднимаясь во весь рост, – я должен идти!

– Только пообещайте мне посадить белые розы, – напутствовала его Джорджиана. – Я их особенно люблю!

Роберт молча кивнул и вышел из комнаты…

Глава 4

Ты можешь назвать меня романтичной, милая сестрица, но я безумно хочу иметь настоящего друга!

Роберт Уолтон

(М. Шелли «Франкенштейн»)

– Джорджиана! – воскликнула Люсинда, сбегая вниз по лестнице, чтобы встретить подругу. – Я что, была совсем идиоткой? Помнится, за покупками мы решили пойти завтра…

– Ты не ошиблась, мы действительно именно так и договаривались. – Джорджиана взяла Люсинду за руки.

– Успокойся, виконтесса, это не светский визит!

Джорджиана не выглядела встревоженной, но Люсинда не могла отогнать от себя воспоминания о ее вчерашнем, довольно резком разговоре с Робертом. Что ж, ну и прекрасно! Все, что ей было нужно, так это отказ дражайшей подруги от обвинений, высказанных ею в адрес инвалида, ее двоюродного брата.

– Чем я могу помочь тебе? – спросила Люсинда, проведя подругу в гостиную. – Пойми, я не знаю, как мне себя вести, если ты будешь упрямо настаивать на своих ни на чем не основанных обвинениях!

– Возможно, для тебя это прозвучит несколько странно, – ответила Джорджиана, – но я очень прошу не портить со мной отношений…

– Конечно, я бы тоже этого не хотела.

– Тристан пытался найти возможность помочь Роберту успокоиться. Знаю, тебе это кажется непонятным, но…

– Вовсе нет! – оборвала ее Люсинда, стараясь скрыть волнение, охватившее ее при одном упоминании имени Роберта.

– Спасибо! Вчера он упомянул о том, что собирается разводить розы, и я…

В голове Люсинды мелькнуло подозрение, заставившее ее часто заморгать.

– Розы? – переспросила она.

– Именно так! Правда, я не могу даже догадаться, откуда у него могла появиться подобная идея, но он не стал бы об этом говорить без причины. Я бы хотела помочь ему, но боюсь все испортить. Поэтому я не стану обсуждать это ни с кем, кроме своей семьи и самой близкой подруги.

Люсинда кивнула:

– Кстати, у меня есть несколько редких саженцев и книг по разведению роз. Может быть, мне стоит подъехать к нему и передать их?..

– О нет, лучше не нарушать уединение Роберта. Он, как мне показалось, очень этого не любит и тут же начинает злиться.

– Пожалуй, ты права, не стоит его тревожить… С другой стороны, – продолжала размышлять вслух Люсинда, – после такого визита ему будет трудно отказаться от нашей помощи. Или же придется выбросить из головы всю эту затею с разведением роз… – Она помолчала несколько секунд и решительно тряхнула головой. – Ладно… Я все же рискну съездить к Роберту, пусть даже он на меня разозлится. Мне хочется помочь ему успокоиться, а заодно услышать наконец его голос и смех! – Люсинда улыбнулась и, подойдя, обняла подругу. – Только подумай, Джорджиана, он получил рану в битве под Ватерлоо и своими глазами видел весь тот ужас! Это не могло пройти бесследно для его психики…

– Конечно, ты права, – вздохнула Джорджиана. – Тем более надо сделать все возможное, чтобы ему помочь!

Реакция подруги показалась Люсинде не совсем искренней. У нее не было времени, иначе она непременно попыталась бы выведать у Джорджианы все, что та сейчас недосказала.

– Я заеду к тебе перед обедом, – вздохнула Джорджиана, направляясь к выходу.

Через несколько минут после отъезда Джорджианы в гостиную вошел генерал Баррет.

– Кажется, твоя идея может спасти главу о Саламанке в моем журнале, – с довольным видом заявил он, вынимая из кармана какой-то листок. – Это письмо от лорда Джеффри. Он пишет, что хотел бы вместе с нами перелистать мой журнал и выяснить, куда можно поместить его статью о… розах. Джеффри непременно собирается написать таковую!

– Так это же великолепно!

– Он намерен заехать сегодня сразу же после обеда. Я просил бы тебя тоже присутствовать при нашем разговоре и сделать кое-какие записи.

– Буду очень рада помочь, – согласилась Люсинда. – К тому времени я надеюсь вернуться.

– Ты куда-то уезжаешь?

– Это опять же касается планов Роберта разводить розы. Мне надо приготовить для него несколько саженцев.

Генерал удивленно посмотрел на дочь:

– Ты имеешь в виду Роберта Карроуэя? Сдается мне, пока он не числится в списке твоих возможных женихов, не так ли?

– Нет, не числится! Роберт просто мой хороший друг. – Заметив недовольное выражение на лице отца, Люсинда нахмурилась: – А почему ты задаешь такой вопрос?

– Потому что Роберт никак не укладывается в мои представления о солдате. Так же, впрочем, как и о человеке…

– Папа!

– Я знаю, что теперь он стал зятем Джорджианы, но все же советую тебе держаться от него подальше, и не надо слишком афишировать вашу дружбу, ибо его репутация может лечь темным пятном на тебя, да и на меня тоже.

– Боже мой, отец, о каком пятне ты говоришь? Роберта в столице не видели уже почти три года! Кроме того, он был ранен в битве при Ватерлоо. Роберт Карроуэй – герой!

Генерал замолчал и долго смотрел на дочь с крайним неодобрением, а потом сказал сдержанным тоном:

– Так говорят в столице. Может быть, все это и не соответствует действительности, но будь осторожна! Не забывай, что многие другие участники той страшной битвы тоже получили тяжелые ранения; однако разве ты видела кого-нибудь из них скрывающимся ото всех в четырех стенах своего дома и не желающим высунуть носа за дверь? К примеру, лорд Джеффри. Ведь он тоже герой Ватерлоо и тоже был ранен, но это не мешает ему регулярно появляться на всех светских приемах и всякого рода раутах. Причем держится он там с высоко поднятой головой, потому что кристально чист перед обществом. А репутация Роберта Карроуэя порядком подмочена, не забывай об этом!

Люсинда даже не думала, что исполнять подобные наказы отца для нее станет проблемой; но все же она утвердительно кивнула:

– Я буду в высшей степени осторожной, папа.

– Спасибо, – Баррет удовлетворенно улыбнулся, – этим ты поможешь старику чувствовать себя уверенно и спокойно отдыхать на склоне лет.

Люсинда насмешливо улыбнулась и взяла отца под руку:

– Это какого же старика ты имеешь в виду? Я не помню, чтобы ты знакомил меня с каким-нибудь почтенным старцем…

Семейство Карроуэй редко завтракало вместе. Каждый в доме жил по собственному расписанию, назначая свои деловые встречи, и заранее планировал поездки и экскурсии. К тому же у Эдварда были еще и уроки.

У Роберта ничего из этого списка не было, зато он пользовался правом на уединение, поэтому в то утро, когда он вошел в гостиную, его удивило не столько то, что за столом на сей раз сидело все семейство, а то, что его самого торжественно сопровождали двое слуг. Подобного парада Роберт никак не ожидал.

Роберт любил утренние часы – лучи восходящего солнца всегда казались ему чудесами нового дня. На столе дожидались свежие копии газеты «Лондон таймс», хотя Тристан редко утруждал себя их чтением. Его нисколько не интересовало то, что происходило в мире и даже в Лондоне. Обычно он отодвигал газеты в сторону, наваливал себе в тарелку гору ветчины, сыра, тостов и прочей вкуснятины и присаживался в конце стола.

Итак, когда Роберт в сопровождении двух слуг вошел в гостиную, к нему тут же подбежал Доукинс и скороговоркой выпалил:

– Мастер Роберт, к вам пришли!

Роберт спокойно сел за стол, отломил кусок сандвича и только после этого ответил:

– Скажи, что меня нет дома!

– Слушаюсь, сэр!

10
{"b":"114","o":1}