ЛитМир - Электронная Библиотека

— Господь Вседержитель! Человек-волк!

— Да, Волкодлаки — это люди, которым Дьявол дал возможность превращаться в ужасных волков и беспощадно убивать ни в чем не повинных людей. Но не переживайте так сильно, мой дорогой герцог! Я отправил в Преисподнюю уже не одного демона!

Иглес фон Хатсинг распорядился, чтобы принесли его сумку. Когда слуги выполнили приказание, он извлек из большой сумки, больше похожей на мешок, два странного вида меча. демонстрируя столь необычное оружие герцогу, барон сиял гордостью.

— Сталь этих клинков вспорола брюхо многим loup garou!

— Ваше оружие довольно необычно, — заметил герцог скептически. — Не хочу вас обидеть, но мне кажется, эти, с позволения сказать, мечи ненадежны. Разве не лучше будет взять тяжелый двуручный меч и разрубить демона надвое?

— Волкодлаки очень сильны, прытки и проворны, — ничуть не смутившись, ответил барон. — Большой меч и тяжелый панцирь не помогут в бою против них, а скорее помешают. Я предпочитаю пользоваться этим оружием. Его создали великие мастера-оружейники далекой восточной страны Японии, о которой вы вряд ли что-то знаете. Называются мечи катанами, и на сегодняшний день это лучшее оружие против нечисти.

С наступлением полуночи герцог потерял остатки покоя и со страхом томился в ожидании мрачного убийцы. Наконец, слуга сообщил, что незнакомый путник просит переночевать в замке.

— Встретим его там же, где вы встретили меня, — сказал барон фон Хатсинг. Он снял свой плащ и крест-накрест убрал свои мечи в кожаные ножны за спиной.

Сеньоры вышли во двор, освещенный нарастающей луной. В центре двора стоял незнакомец в серой хламиде с капюшоном. Его лица видно не было.

— Зря ты пришел сюда, дьявольское отродье, — безо всякого страха крикнул Иглес фон Хатсинг. — Для себя — зря. Но я рад избавить мир от твоего присутствия.

Незнакомец, скрывающий свой лик под капюшоном, усмехнулся и с английским акцентом ответил:

— Тебе удалось опередить меня, светлый. Но поспешил ты лишь на собственную кончину.

— Моя смерть еще не видна, а твоя уже присутствует в стенах этого замка! — дерзко рассмеялся барон.

— Твоя самоуверенность не знает границ, светлый. Сначала я убью тебя, так и быть. А потом свершу то, ради чего проделал столь длинный путь. — Пока незнакомец говорил, его голос становился всё грубее и ниже. В конце концов, он превратился в рычание огромного волка.

Герцог Раммштерский с холодеющим сердцем наблюдал, как в тени капюшона разгорелись два красных уголька. Взвизгнув, волкодлак сбросил хламиду и ринулся в атаку. Это был не человек, но ужасный зверь, похожий на здоровенную бешеную собаку с отрубленным хвостом. несколько невероятно длинных прыжков, и вот он уже рядом с бароном. Казалось, барон неминуемо погибнет, раздавленный тушей чудовища...

Но фон Хатсинг молниеносно взмахнул руками, проворно отскочил в сторону и замер, припав на одно колено. Широко разведенные ладони сжимали длинные рукояти оружия, с лезвий беззвучно упало несколько капель темной крови. Волкодлак же, не издав ни звука, врезался в каменную стену, после чего повалился на цветочную клумбу. Герцог Раммштерский, трясясь от страха, огромными глазами смотрел, как зверь, разрубленный на три части, истекает кровью.

Убрав катаны обратно в ножны, фон Хатсинг удовлетворенно кивнул:

— Даже самое лучшее оружие — ничто без искусства владеть им. Убить демона можно лишь глубоко веря в себя и в Господа Бога. Сейчас это удалось легко, потому что посланный лордом Вальбунгом демон переоценил свою силу и недооценил меня. Но придут времена, когда убивать монстров станет намного труднее. Дьявольские отродья будут хитрее и осторожнее, так что потомкам нашим придется серьезно потрудиться, уничтожая зло. — Барон хлопнул застывшего в оцепенении герцога по плечу. — А сейчас, друг мой, когда опасность миновала, пойдемте выпьем вашего великолепного вина, и за одно я расскажу много интересных историй из своей жизни. Тем более, я отчего-то подозреваю, что этой ночью вы так и не уснете...

* * *

Несколько дней после кровавой драмы в чужой квартире я провел, тихо сходя с ума от пережитого ужаса. Мое сумасшествие сопровождалось поистине зверским аппетитом, который я едва мог утолить. Прикончив все запасы продовольствия, я первое время не решался выходить за порог дома, но потом все же сбегал в магазин и оставил там всю наличность, которую имел.

На работу я решил выйти раньше, чем закончится отпуск. В конце концов, работа помогает отвлечься от дурных, страшных мыслей. А именно это мне сейчас было необходимо больше всего. Пятнадцатого декабря, на четыре дня раньше назначенного срока я приехал в отделение внутренних дел Октябрьского района и сообщил начальству о своем желании поскорее вернуться в экипаж ППС и приступить к выполнению своих обязанностей. Майор Курагин, начальник нашего РОВД, противиться досрочному возвращению подчиненного не стал, но донес до моего сведения, что «сверху» пришла директива, согласно которой отныне я должен нести службу в другом экипаже. С чем это связано, не объяснялось, однако Курагин предположил, что дело в ранении и так называемой реабилитации. Я отреагировал на эту информацию, просто пожав плечами, потому что не видел принципиальной разницы, в каком экипаже служить. Уладив некоторые бумажные формальности, отправился в гараж знакомиться с новыми сослуживцами, куда направил меня майор.

Они оказались заурядными ментами-пэпээсниками. Молодой, только отслуживший в армии водитель Вася Игнатов; крупный, с заметным брюшком лейтенант Егор Поступенко; ефрейтор Ибрагим Мухамбетов, черноволосый карлик с пронзительными глазами. Я со своим чином старшего сержанта стоял сразу после лейтенанта Поступенко в иерархическом порядке маленькой патрульной группы.

Но не успело наше знакомство перерасти в разговор, в гараже появился следователь прокуратуры Николай Власевич. Следователь тихо и непринуждённо, но довольно отчетливо для моего слуха напевал песенку:

О, жизнь так прекрасна,
О, жизнь так прекрасна — вполне.
Бываешь немного опасна — oh, yeah!
Возьми моё сердце,
Храни, вспоминай обо мне,
Поверь мне, что всё не напрасно...

Кивнув патрульным, он взял меня за локоть и отвел в сторону.

— Слушай, Виталя, до тебя невозможно дозвониться! Ты что, звонок телефонный не слышишь?

— Да сломался он у меня. Вместе с самим телефоном, — смутился я.

— А починить не судьба? Я сколько тебе талдычил: покупай мобилу. Удобно ведь, блин...

— Не знаю, — протянул я в ответ, — мне кажется, жизнь без телефона намного лучше, чем жизнь с телефоном. Не беспокоят тебя лишний раз, не заставляют делать чего-то, что ты делать не хочешь. Да и деньги сохраняются.

Николай спорить не стал, просто скривился в добродушной усмешке.

— Я, собственно, заскочил, чтобы о тебе справиться. Вижу, выздоровел, окреп. Радует.

— Мог бы и в гости зайти, — заметил я равнодушно-спокойно. Сам же благодарил небеса, что никому не пришло в голову навестить меня, когда безумие и животный страх стаей летучих мышей метались в глубине глубин моей сущности.

— Да как-то всё работа, работа, — устало отмахнулся Николай. — Вот и в Октябрьском я, честно говоря, не только из-за тебя. Наверное, ты уже в курсе, что на Красномосковской пару недель назад произошло жестокое убийство?

Мне кажется, кровь от моего лица отхлынула в мгновение ока. Чувствуя, как земля ускользает из-под ног, я неслышно выдохнул и судорожно сглотнул. Но Николай ничего не заметил, продолжая:

— Какое-то крупное хищное животное в клочья изорвало хозяев сто двадцать пятой квартиры на Красномосковской, девяносто четыре. Изорвало самым чудовищным образом, измазав всю квартиру литрами крови. Экспертиза не смогла установить, что это за животное такое. Укусы не принадлежат ни волку, ни собаке, ни медведю, ни вепрю и даже не крокодилу. — Мой приятель едва заметно сощурился. — Ничего не напоминает? Хрен поймешь, что там за существо побывало. Я уже обзвонил все места, откуда зверь мог сбежать: цирк, зоопарк, частные и государственные зверинцы. Всё бестолку, все звери на местах. Думаю, не продукт ли это секретных разработок какого-нибудь НИИ... Читал я пару книг на эту тему — жуть та еще. А что, создали горе-вивисекторы ужасного мутанта-гибрида и упустили, а мы теперь ловить должны. — Теперь Николай сощурился сильнее и приблизил свое лицо к моему. — Знаешь, характер ран сразу же напомнил мне твой случай. А ты ничего общего не находишь?

12
{"b":"1140","o":1}