ЛитМир - Электронная Библиотека

Приближалось полнолуние. Приближалось время, когда для меня все станет окончательно ясно. В ночь с третьего на четвертое декабря полная луна взойдет над городом, и тогда я узнаю, в самом ли деле стал тем, кем так не хочу быть...

Я потерял сон и аппетит, совершенно не следил за своим внешним видом, не знал, что происходит во внешнем мире, потому что телефон и телевизор, посредством которых я мог бы это выяснить, были безнадежно сломаны.

Наверное, мне казалось, но плэйер почему-то чаще других выбирал именно ту песню, которая начиналась словами:

Задумывая чёрные дела,
На небе появляется луна...

Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, я слушал музыку, впадал при этом в полусонное, «трансовое» состояние.

...И мы с тобой попали на прицел.

Я вздрагивал, вдумываясь в смысл песни. Становилось страшнее, жуткий холод сковывал тело от пяток до зубов, которые иногда начинали непроизвольно стучать. Мне постоянно хотелось укутаться поглубже в тёплое одеяло и ни за что, ни под каким предлогом не высовывать голову.

Когда подошло время «икс», я находился на грани безумия. Вечером третьего числа я готов был продать душу Дьяволу, лишь бы избавиться от чудовищно гнетущего ощущения приближающейся неизбежности, страшной и ужасной неизбежности. Внезапно мне показалось слишком душно и тесно в квартире, и я, накинув осеннюю куртку, выбежал на улицу.

Смотри же и глазам своим не верь:
На небе затаился чёрный зверь,
В глазах его я чувствую беду...

Луны видно не было, ее скрывала плотная занавесь облаков. Держась в тени фонарей, стараясь не попадаться на глаза случайным прохожим, я побежал к парку, который находился в двух кварталах от моего дома. Это был обширный парк с высокими деревьями, а в центре располагался красивый пруд. Влюбленные парочки любят здесь ошиваться, и я когда-то гулял по тенистым аллеям со своей подругой...

Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни...

Но сейчас мне было не до романтических переживаний и воспоминаний. Едва разбирая дорогу, я перся напролом сквозь изгороди кустарника, через чахлые сугробы. К счастью, никто не встретился по дороге.

Когда облака разошлись, обнажая молочно-белый лик луны, я кожей почувствовал прикосновение ее холодных лучей. Судорога свела тело, я повалился в снег и застонал. Разум затмила непроглядная черная пелена, лишь бесконечно малый осколок сознания, ничтожная частичка меня продолжала регистрировать происходящее. Как бы со стороны я видел свое изображение, скорчившееся в снегу тело, трясущееся от нарастающих судорог.

Не знал и не узнаю никогда,
Зачем ему нужна твоя душа...

Видел-то я со стороны, но ужасную боль мог ощущать в полном объеме. Она миллионами раскаленных игл пронзила меня, воткнулась в каждую косточку, в каждую клеточку. Казалось, будто я свалился в кипящую лаву и через секунду неминуемо расплавлюсь.

Каким-то непостижимым образом я умудрился встать на четвереньки. Пальцы отчаянно скребли землю. У меня не оставалось сил ни удивляться, ни ужасаться, когда они вдруг скрючились и сильно увеличились, а ногти удлинились, превратившись в острые когти зверя.

В этот же момент та крохотная частичка сознания, которая до сих пор тлела где-то в черепе, потухла.

Она сгореть не сможет и в аду...

Я провалился в небытие, в абсолютное беспамятство...

Едва ли я мог сказать, сколько времени прошло с того момента, когда луна обняла меня своим светом и заставила вскипеть кровь. Как и после комы, пробуждение произошло мгновенно, без прелюдий, без метания между реальностью и небытием. В нос ударили смутно знакомые и совершенно незнакомые запахи, мышцы вздрогнули, отгоняя ступор. Я чувствовал себя совершенно разбитым, уставшим, опустошенным. Я не мог даже открыть глаза — настолько мало жизненных сил осталось в организме. Стараясь не замечать болезненную ломку суставов и костей, что было почти невозможно, я попытался вспомнить, какие события имели место быть с тех пор, когда сознание покинуло мое бренное тело.

Безрезультатно.

Постепенно энергия стала возвращаться в меня. Боль и слабость спадали, сдавали позиции. Я не открывал глаз, пока не уверился, что способен встать. А когда поднял веки, то увидел совершенно незнакомую комнату чужой квартиры. Я готов был дать на отсечение палец, что квартира не принадлежала никому из моих знакомых, иначе я бы почувствовал, что когда-то хаживал сюда.

Стараясь не шуметь, но тем не менее болезненно кряхтя, я поднялся с пола. Взгляд в сторону окна сказал, что на улице по-прежнему ночь. Скорее всего, даже не ночь, а раннее утро. И вполне возможно, что скоро наступит рассвет. Затем мой взгляд переместился на большое овальное зеркало, висящее на стене, по обе стороны которого ярко горели простенькие бра.

Я прищурился, разглядывая свое отражение. Очевидно, за прошедшее время, о котором мне ничего неизвестно, я скинул килограммов пять и постарел на пару лет. Отражение мое было худым, ссутулившимся, во всех отношениях жалким. К тому же полностью голым, если не считать золотой цепочки на шее. Под глазами образовались мешки, которых у меня сроду не было, даже после ударных пьянок. Короткие волосы на голове выглядели растрепанными, и непонятно даже, как такие короткие волосы могут быть такими растрепанными... Кожу по всей поверхности тела покрывали красно-розовые пятна воспалений, похожие на обширные ссадины. Ногти на ногах и руках сделались красными.

Я чувствовал себя более чем скверно. Подъем на ноги спровоцировал волну тошноты и всеобъемлющую боль. Но не смотря на дискомфорт, я быстро обшарил комнату в поисках какой бы то ни было одежды. Спортивная куртка, свитер, футболка, джинсы, трусы, носки и кроссовки — я, к сожалению, отлично догадывался, куда подевались все мои вещи. Не пропала лишь золотая цепочка с крестиком на шее, но бурной радости сей факт не принес.

Не найдя совершенно ничего, что могло бы послужить хоть каким-то прикрытием моей непотребной наготы, я отворил дверь и, придерживаясь за стену, вышел в коридор и успел заметить только то, что здесь тоже горел электрический свет. Обе ступни предательски заскользили по полу, и я рухнул на пятую точку, исторгнув сначала возглас удивления, а потом — крик боли.

Продолжать опасаться быть замеченным или услышанным хозяевами квартиры больше не имело смысла. Кроме того, я отчего-то подозревал, что хозяева квартиры уже не смогут что-то видеть или слышать... Подозрение переросло в глубокое убеждение, едва я сообразил, что именно стало причиной моего падения, почему ноги вдруг заскользили по линолеуму.

Весь пол был залит кровью. Пятна крови багровели на стенах. Теперь она была и на мне. Чертыхнувшись, я мигом вскочил и тут же увидел мертвое, изодранное до костей тело мужчины. В его животе зияла дыра размером с перчатку Майка Тайсона, голова неестественно вывернута назад, левая рука... оторвана!

Моя душа переполнилась диким трепещущим ужасом. Я с великим трудом подавил рванувший было наружу вопль, прикрыл рот перемазанными ладонями. Захотелось немедленно убежать прочь из этой залитой кровью квартиры, прочь от ужасного зрелища, заставляющего шевелиться волосы на голове. Я решил не откладывать и немедленно убежать, но перед этим как подсказывал здравый смысл, необходимо одеться. Вид голого и окровавленного мужчины, ранним декабрьским утром бегущего босиком по улицам, может вызвать ненужные пересуды и ненужные подозрения. Может и вызовет. А я, даже будучи впавшим в дикий ужас, не хотел быть пойманным за зверское убийство...

9
{"b":"1140","o":1}