ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Доброе утро, миссис Уэйд. Вы, наверно, захотите сесть вот тут, миссис Фрут всегда тут сидит. То есть сидела. Сегодня у нас только овсянка; повар опять поругался… м-м-м… он говорит, что неважно себя чувствует. Клара, принеси-ка тарелку для миссис Уэйд и кружку какао. А может, хотите чаю, мэм? Он уже заварен.

К концу своей речи бедняжка Сьюзен сделалась совершенно пунцовой и начала отчаянно рыскать глазами по всей комнате в поисках поддержки. Стало быть, приходить на помощь побитым собакам было для нее делом непривычным и даже рискованным.

Однажды в тюрьме Рэйчел тяжело заболела бронхитом, и ее отправили в лазарет, где одна из надзирательниц потрепала ее по плечу и просидела целую ночь у ее постели, шепча слова утешения, когда ей становилось особенно плохо. Эта неслыханная доброта просто сразила Рэйчел; переполненная благодарностью, она не выдержала и разрыдалась в подушку. То же самое чувство нахлынуло на нее сейчас. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не подать виду, как она растрогана.

Она опустилась на указанный ей Сьюзен стул во главе стола. Клара, румяная толстушка не старше четырнадцати лет, с желтыми, как хмель, волосами, принесла глубокую тарелку, а Сьюзен шлепнула на нее щедрую порцию овсянки. Кто-то передал Рэйчел кувшин какао. Она налила немного себе в кружку и сделала вид, что пьет. Во рту у нее пересохло: она боялась, что поперхнется, если попытается что-нибудь проглотить.

Сьюзен начала представлять людей, сидевших за столом. Вот Джанет Барнет, прачка; а вот Бесси Слейтер, посудомойка; а это Джерни, он чистит сапоги и исполняет разные поручения. Слова и лица расплывались, впоследствии Рэйчел так и не смогла припомнить, как кого зовут. Единственное исключение составляла Вайолет, женщина с остреньким личиком и злобным смехом. Вайолет Коккер. Горничная.

Наконец завтрак закончился, и произошло то, чего так опасалась Рэйчел: кто-то спросил ее, какую работу она задаст им на сегодня. Она вцепилась обеими руками в кружку, медленно вращая ее по столу.

– А что… – Ей пришлось откашляться, чтобы прочистить перехваченное судорогой горло. – Что вы обычно делаете?

Голос Рэйчел прозвучал до нелепости робко и неуверенно. Смешно было бы даже обижаться на Вайолет, когда та, хихикая, воскликнула:

– Вы же экономка, кому же знать, как не вам?

Сьюзен открыла было рот, но Вайолет не дала ей сказать ни слова.

– Может, вы нам прикажете щипать паклю, мэм, или впрячься в ступальное колесо?

Кто-то ахнул, кто-то подавил смешок.

– Вайолет! – в ужасе вскричала Сьюзен. Рэйчел почувствовала, что ее щеки пылают. Слова не шли у нее с языка. Она не знала, что ей делать, как быть. Все, на что у нее хватило сил, – это опустить глаза и слепо уставиться на кружку с какао, которую ее руки продолжали машинально двигать по столу небольшими кругами.

– Займись-ка своим делом, Вайолет, – раздался незнакомый мужской голос за спиной у Рэйчел.

Она обернулась. В дверях стоял великан. Головой он задевал за притолоку, а его широченные плечи едва прошли в дверной косяк.

– Ступай отсюда, у тебя полно работы. Ты прекрасно знаешь, что надо делать, так что давай пошевеливайся.

С неизменной ухмылкой на лице Вайолет допила молоко, стараясь как можно дольше растянуть удовольствие, и лишь после этого выплыла из кухни, величественно взмахнув подолом. Остальные последовали за ней в полном молчании, и вскоре в столовой не осталось никого, кроме Рэйчел и незнакомца в дверях.

– Мистер Холиок? – предположила она, поднимаясь из-за стола.

– Да, мэм, я Уильям Холиок. А вы миссис Уэйд. Будьте добры пройти со мной.

Рэйчел последовала за ним в коридор и прошла мимо нескольких открытых дверей к единственной, которая была закрыта. Он открыл эту дверь и галантно пропустил ее вперед. Она оказалась в маленьком кабинете, очень похожем на ее собственный.

– Присаживайтесь, – пригласил Уильям Холиок.

Она опустилась на стул с прямой спинкой рядом с его столом. Он вынул из кармана ключ и отпер ящик письменного стола.

– Думаю, вам это понадобится.

Слегка нахмурившись, он протянул ей массивную связку ключей. «Вряд ли стоит доверять тебе ключи, – говорило выражение его лица, – но я знаю свое место и поэтому промолчу».

– Спасибо.

По тяжести связка ключей, похоже, не уступала связанным с нею обязанностям. Рэйчел едва не призналась Уильяму Холиоку, что сомневается в своих силах не меньше его и что он совершенно прав, не доверяя ей. Он присел на краешек стола, сложив руки на груди и вытянув перед собой могучие ноги, занявшие полкомнаты. На нем была рабочая одежда, довольно грубая для управляющего таким солидным имением, как Линтон, подумала Рэйчел. Красавцем его никак нельзя было назвать, напротив, его широкое, грубоватое мясистое лицо могло бы даже показаться уродливым, но было в нем что-то привлекательное, даже милое, – может быть, ум, светившийся в кротких голубых глазах, или бесхитростная честность. Он взял у нее ключи и перебрал их по одному, медленно и подробно объясняя ей, какую дверь каждый из них отпирает.

– Кто-нибудь из нас – я или одна из горничных (скорее всего Сьюзен) – покажет вам комнаты и вообще весь дом. Я сейчас занят, мне надо отлучиться по делам, но, может, попозже?

Рэйчел еще раз поблагодарила его. Несколько неловких мгновений прошли в молчании. Наконец она решилась заговорить.

– Мистер Холиок, эта работа для меня – дело новое, и я уверена, что это ясно каждому, даже если… даже… – Тут она сбилась, не зная, как закончить фразу. – Вы наверняка знаете, как я получила это место… то есть как получилось, что лорд д’Обрэ предложил мне работу.

Холиок неторопливо кивнул массивной головой.

– Да, я слышал.

Рэйчел не сомневалась, что весь приход святого Эгидия только и судачит о ее новой работе.

– Поэтому вы понимаете, что я совершенно… у меня нет никакого… то есть я…

– Вы не знаете, что делать.

Она благодарно кивнула, радуясь, что нужное слово наконец сказано. Но Холиок больше ничего не прибавил, и дальше ей пришлось выпутываться самой.

– Я, конечно, представляю, в чем должны заключаться основные обязанности: уборка, наведение порядка и так далее… словом, все, что обычно для любого дома. Но я не знаю, с чего начать, за что браться в первую очередь, чего потребует его светлость…

До чего же это утомительно – связно излагать свои мысли вслух!

Наступила еще одна долгая пауза, пока мистер Холиок обдумывал ее слова, приглаживая пятерней короткие соломенные завитки на затылке. Приведя мысли в порядок, он начал объяснять ей, что надо делать.

Она права: надо руководствоваться здравым смыслом. Работа такая же, как в любом другом доме, просто этот дом значительно больше. Но если ей так будет легче, он готов перечислить все основные обязанности, начиная с самых важных. Сьюзен, Вайолет и еще одна девушка по имени Тесс работают горничными. Они занимаются уборкой, а за столом прислуживают по очереди, но это выпадает нечасто: его светлость в этих местах человек новый, и визитеры у него пока редки. У виконта есть камердинер, некий мистер Прист, он заботится о гардеробе и личных нуждах его светлости, а также поддерживает порядок у него в спальне и в ванной, которой лорд д’Обрэ очень гордится. Уборка обычно начинается на первом этаже: горничные подметают, вытирают пыль и полируют мебель.

Мистер Холиок наморщил лоб, сосредоточенно стараясь еще что-нибудь припомнить: все эти домашние заботы были не по его части. Приходящая служанка чистит каминные решетки и разводит огонь по утрам, добавил он. Повар, француз по имени месье Жодле, командует на кухне, весь кухонный персонал у него в подчинении, и миссис Уэйд поступит мудро, если будет держаться от него подальше, потому что нрав у него нелегкий.

– А дворецкий в доме есть?

– Нет, мэм, и никогда не было, хотя я не знаю почему. Сколько я себя помню, всем распорядком в доме заправляла миссис Фрут. Она отлично справлялась, пока не состарилась и не оглохла. После этого дела пошли наперекосяк и все больше под гору. Вот почему Вайолет вам надерзила: она не привыкла исполнять приказы. Она лентяйка и грубиянка, да и другие тоже нерадивы в работе. Они нуждаются в твердой руке, – закончил Уильям Холиок, глядя на нее с сомнением.

11
{"b":"11403","o":1}