ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Еще немного поколебавшись, Кассандра начала раздеваться. Под его горящим взглядом она покраснела, как маков цвет, а когда дошла до сорочки, окончательно лишилась присутствия духа.

– Давай дальше, – хрипло сказал Риордан. – Не останавливайся на самом интересном месте.

Его глаза искрились весельем, но в голосе прозвучала мольба. Кассандра взглянула на него. Ее губы были полуоткрыты, она краснела и бледнела при каждом вздохе. Наконец она стянула сорочку через голову, стремительно обежала вокруг кровати и забралась в постель со своей стороны, натянув одеяло до самого подбородка. Риордан увидел лишь что-то белое, мелькнувшее, как молния. Он обнял ее и притянул к себе.

– Что это было? Ты или все-таки привидение?

Кассандра засмеялась, придвигаясь ближе.

– Я так счастлива, – прошептала она дрожащим голосом.

Положив руку ему на грудь, она почувствовала сильное биение его пульса. Хотя, возможно, это был ее собственный. Это не имело значения. Порывистый ветер сотрясал оконные рамы, возвещая скорое наступление зимы. Кассандра всегда терпеть не могла зиму, но сейчас радовалась ее приходу. Как чудесно быть рядом с Филиппом, когда на улице холодно, сыро, когда идет дождь, снег, буран… или когда тепло, жарко, душно, дышать нечем… Она задрожала, предвкушая сразу все, что ждало их впереди.

– В чем дело? – спросил Риордан, прижимаясь губами к ее виску.

Она беспомощно пожала плечами и повторила:

– Я так счастлива…

Это слово показалось ей скудным и убогим: оно не передавало и сотой доли того, что она переживала. Риордан улыбнулся, и она кожей ощутила его улыбку. Они долго лежали молча, не говоря ни слова, наслаждаясь безмятежным покоем. Их тела и души за этот краткий час излечились больше, чем за все то долгое время, что они провели в разлуке.

– Филипп, – начала наконец Кассандра.

– Что, любовь моя?

Ее заржавленный голос звучал робко и нерешительно.

– Я знаю, Оливер причинил нам много зла, особенно тебе – ведь он твой друг, ты любил его и доверял ему. Не знаю, зачем он это сделал, не могу понять. С его стороны это было невероятно жестоко, эгоистично и самонадеянно. Из-за него мы страдали, мучились, чуть не потеряли друг друга… И все же он спас мне жизнь. Он ведь мог этого не делать, он запросто мог бы бросить меня умирать. Но он меня спас! И поэтому я не могу его ненавидеть.

– Верно, – согласился Риордан, поглаживая ее по щеке. – Я тоже не могу. В каком-то смысле мне его даже жаль. Он одержим нездоровыми страстями. Где-то в глубине души я всегда это знал, но старался не замечать. Я называл его однобоким, хотя понимал, что дело не только в этом, даже когда был ребенком. В том, что произошло, я сам виноват не меньше, чем он. Я не хотел видеть его таким, какой он есть на самом деле.

– Нет, Филипп, ты…

– Это правда, Касс. Я так хотел видеть в нем свой идеал, что отказывался замечать его недостатки. Ведь он был моим наставником. Моим отцом. Несравненным и безупречным.

– Возможно, он тоже хотел видеть в тебе своего сына. Свою собственность, которой он мог распоряжаться, как ему вздумается. Твой брат сказал мне, что Оливер стремится властвовать над людьми, чтобы они служили ему, как рабы. Филипп, я убеждена, что ты никогда не причинял вреда ни ему, ни кому-либо другому. Не знаю, откуда у него этот шрам на запястье, но знаю точно, что ты тут ни при чем. Я в этом уверена. Он просто использовал твое чувство вины, чтобы заставить тебя ему помогать.

Риордан глубоко задумался. Черная тяжесть, угнетавшая его в течение долгого времени, медленно поднялась, подобно грозовому облаку, на мгновение вспыхнула ярким светом и растаяла, отпустив его душу навсегда.

– Я люблю тебя, Касс, – шепнул он.

– Я люблю тебя.

Она начала осторожными, успокаивающими движениями поглаживать его горло.

– И знаешь, Филипп, я думаю, несмотря ни на что, Оливер тоже любит тебя.

– Да, – грустно кивнул Риордан. – Я думаю, так оно и есть. Но он заплатит за то, что натворил. Как ни смешно это звучит, власти у меня теперь больше, чем у него, и отчасти именно благодаря ему. И я заставлю его заплатить.

Кассандра вздрогнула, и Риордан обнял ее еще крепче.

– Не думай о нем. Он больше не может причинить нам зла. Я хочу тебя поцеловать. Сейчас это самое главное.

Он перешел от слов к делу.

– Ты хоть понимаешь, какое это чудо, Касс? Ведь я думал, что ты умерла!

Он легонько встряхнул ее, чтобы до нее дошла вся чудовищность того, что случилось.

– И вот ты здесь, в моих объятиях, в нашей постели. Мне кажется, будто это я умер и вновь воскрес.

– Я люблю тебя, Филипп, – повторила она в третий раз. – Я всегда, всегда буду тебя любить.

Закрыв глаза и приподнявшись на локте, чтобы ненароком не коснуться его забинтованной груди, Кассандра осторожно склонилась над ним и поцеловала. Очень скоро дыхание у обоих стало одинаково прерывистым и беспокойным. Она стонала от прикосновения его рук под одеялом. Они отпрянули друг от друга одновременно.

– Дорогой, – сказала она, задыхаясь, – я так хочу любить тебя… так хочу! Но мы же не можем, мы должны остановиться. Ты же знаешь, мы не можем…

– Неужели не можем?

Риордан провел рукой по волосам и немного помолчал, чтобы дать сердцу успокоиться. Касс действовала на него лучше, чем любые лекарства.

– Я знала, что мне не следовало раздеваться.

– Нет, тебе непременно надо было раздеться! Я давно не получал такого удовольствия.

– Да, но нам надо было заняться чтением или чем-то в этом роде. Или позвонить и приказать, чтобы нам принесли чего-нибудь поесть. Ты не голоден?

– Я страшно голоден. Просто умираю с голоду!

Он повернулся к ней, но она уклонилась от его губ.

– Я говорю серьезно! – засмеялась Кассандра. – Если мы не перестанем, у тебя рана может открыться.

– Не откроется, если ты будешь лежать смирно.

Это было разумное предложение. Прочитав в ее глазах согласие, Риордан вновь склонился над ней. Кассандра замерла, изо всех сил стараясь сохранять неподвижность.

– О Боже, – прошептала она, цепляясь за него куда крепче, чем следовало бы. – Мы не можем! Нет-нет, это невозможно!

Он поцеловал ее еще раз, потом отодвинулся ровно настолько, сколько требовалось, чтобы говорить внятно.

– Я так и не успел рассказать тебе одну важную вещь про палату общин.

Она растерянно заморгала.

– Про палату общин?

– Чтобы стать членом палаты общин, каждый кандидат должен продемонстрировать смекалку, изобретательность, предприимчивость и готовность встречать самые страшные препятствия лицом к лицу.

Она попыталась заглянуть ему в лицо, но он держал ее слишком крепко.

– Перейдем к делу. Мне пришла в голову отличная мысль. Хочешь послушать?

Кассандра тихонько кивнула. Риордан в двух словах объяснил ей на ухо, что к чему. Она отстранилась и посмотрела на него долгим взглядом, потом вздохнула и прошептала:

– Господи, как я люблю эту страну!

* * *

Два месяца спустя Филипп и Кассандра Риордан предстали перед лондонским епископом в Нижней часовне святого Стефана в Вестминстере. На глазах у сотни свидетелей из числа ближайших друзей и знакомых они дали торжественный обет любить, беречь, уважать друг друга и хранить верность. Дружный вздох облегчения вырвался у всех присутствующих, когда необычная церемония завершилась, ибо взаимная любовь жениха и невесты была совершенно очевидна даже для слепого. Кое-кому из гостей даже показалось, что традиционный поцелуй, которым обменялись новобрачные, был слишком горяч и затянулся дольше, чем требовали приличия.

Лорд Уоллес Дигби-Холмс двинул локтем в бок свою спутницу (как ее? Мэри? Майра?) и многозначительно подмигнул ей. На все происходящее он поглядывал ревнивым хозяйским глазом. Поначалу ему было немного обидно, потому что на этот раз его не пригласили быть шафером жениха, но по зрелом размышлении он решил взглянуть на вещи философски. В конце концов, занявший его место Эдмунд Берк был выдающимся государственным деятелем; можно ли винить Риордана, восходящую звезду в партии вигов, в том, что он предпочел великого человека скромной персоне самого Уолли?

104
{"b":"11404","o":1}