ЛитМир - Электронная Библиотека

Она перестала спать по ночам и до самого утра просиживала у очага, поддерживая огонь, потому что, если он погаснет, боялась на самом деле лишиться рассудка, а днем спала, свернувшись тесным клубочком на тростниковом тюфяке. В голову сами собой приходили дикие и опасные мысли; ей становилось страшно. Как умела Меро находить покой и видеть дружескую расположенность в обычных земных предметах, тех самых, что предвещали ей, Лили, угрозу и гибель? Она не могла этого понять. Ей казалось, что какая-то неведомая, враждебная сила довлеет над нею и держит ее в своей власти. Разум больше не слушался ее, с каждым днем становилось все труднее воспринимать самые простые житейские предметы в их обычном виде. Трава, торф, деревья, камни – все приобрело второе “я”, таинственное, неуловимое, шепчущее, злобное. Габриэль стал последним звеном, которое связывало ее с реальностью. Он ходил за нею неотступно, сидел возле нее, наблюдал; иногда ей начинало казаться, что это Меро на нее смотрит его невозмутимыми темными глазами Но его молчаливого присутствия было недостаточно, чтобы ее успокоить. По ее приблизительным подсчетам, январь перевалил за середину. Если это так, значит, она на шестом месяце. Запасов еды ей хватило бы до весны, но топливо подходило к концу. Меро велела ей уходить, но она никак не решалась. Однако настал день, когда Лили вышла во двор, с трудом очнувшись от кошмарного сна, и вдруг увидала злобную угрозу в стоящих вокруг дома статуях. А ведь это были прекрасные статуи Меро! В тот вечер она решила, что пора уходить.

На следующий день Лили собрала в мешок столько еды, сколько могла унести, и натянула на себя всю имевшуюся под рукой одежду.

– Идем, Габриэль, – окликнула она пса, замершего в дверях. – Пошли!

Пес не двинулся с места, ей пришлось вернуться и сесть перед ним на корточки.

– Нам надо идти, – тихонько объяснила Лили, погладив его по громадному шишковатому лбу. – Все хорошо, мы ее не бросаем, она с нами. Ну пошли, будь умницей.

Она выпрямилась и Пошла прочь от дома, но, оглянувшись, увидала, что он все еще стоит на прежнем месте.

– Идем, Габриэль! Пришлось опять вернуться.

– А ну иди сюда!

Стараясь, чтобы ее голос звучал сердито, Лили поставила на землю мешок с провизией и хлопнула в ладоши. Пес лишь бросил на нее терпеливый и мудрый взгляд.

Она заговорила с ним строго, терпеливо объясняя, почему им необходимо уйти, но, увидев, что он стоит как вкопанный, начала угрожать.

– Я тебя побью, если сейчас же не пойдешь – закричала Лили, но сразу опомнилась и подумала, что Габриэлю ее угроза, наверное, показалась столь же по-детски глупой, как и ей самой. Испустив стон отчаяния, она вновь подошла к собаке.

– Пойдем, Гэйб, прошу тебя, – принялась она умолять, наклонившись и заглядывая ему в глаза. – Нам надо уйти, а не то мы замерзнем. Ты мне нужен. Ну как, идем? – Лили отошла на несколько шагов. – Прошу тебя, – уговаривала она, протянув к нему руки.

Габриэль отвернул голову вправо, на миг ей показалось, что он смотрит на нее с отвращением. Прошла еще минута, и вот наконец он оторвал от земли задние лапы, встряхнулся, шумно хлопая длинными ушами, и рысцой последовал за нею.

Через час Лили заблудилась. К дому Меро она добралась из Боуви-Трэйси, то есть с востока, но на этом ее познания заканчивались. Не было ни дороги, ни тропинки, день стоял ненастный, водянистый, солнечный свет едва пробивался из-за серых туч. Как Меро находила дорогу? И спросить было не у кого, вокруг ни души. Она отшатнулась, едва не наступив на мертвого барсука, которого поначалу не заметила. Мешок был слишком тяжел, не стоило его так нагружать, у Лили заболела спина. Габриэль шел за нею следом, вместо того чтобы указывать дорогу. Когда она оборачивалась и взглядывала на него, он замирал на месте, глядя на нее с надеждой, словно ждал, что она вот-вот опомнится и повернет назад. , Еще через час начался дождь. Солнце скрылось, уже нельзя было отличить восток от запада. В низинах стал собираться туман, плотный и белый, как молоко. По мере того как Лили шла вперед, он все больше густел. Земля стала чавкать и проваливаться под ногами; ею овладел настоящий страх. Она чувствовала, что идет в гору, но куда при этом продвигается, не могла бы сказать. Вдруг неожиданно показалась скала; камень был белее тумана и торчал из грубой болотной растительности, как голый череп. Лили нашла расщелину, достаточно широкую, чтобы втиснуться в нее и укрыться от ветра.

Увы, от дождя щель в скале не спасала. Очень скоро Лили вымокла насквозь. Туман окружал ее со всех сторон непроницаемой стеной. У нее не было сил ждать, пока он рассеется, это сводило ее с ума, и в конце концов она не выдержала. Выбравшись из расщелины в скале, она начала осторожно спускаться по молочному морю.

– Куда идти, Габриэль? – спросила Лили в полной безнадежности.

Она вновь оказалась в низине. Туман поднялся немного, впереди расстилалась земля, казавшаяся более зеленой и ровной. Лили вскинула мешок повыше и направилась вперед.

Скоро выяснилось, что это было ошибкой. Ей следовало насторожиться, ощутив под ногами чавкающий и колеблющийся дерн, но Лили ничего не знала о болотных топях. Только что она шла по твердой земле, а в следующую секунду провалилась по колена, чувствуя, что ноги увязли в жидкой грязи, и вытащить их невозможно. Она закричала, прижимая к груди мешок с провиантом. Позади нее возбужденно залаял Габриэль. Топь простиралась насколько хватал глаз – зеленая, как горох, и курящаяся, как горячий пудинг. С каждой минутой Лили погружалась все глубже. В конце концов ей удалось выбраться, откинувшись назад и медленно вытаскивая ноги, чтобы не дать трясине засосать себя.

Она подобрала палку, чтобы пробовать землю на прочность, но опасность таилась повсюду, а самым коварным ее врагом был туман. Ничего не видя впереди себя, Лили попадала в трясину раз за разом, пока наконец не расплакалась в безнадежном отчаянии и ужасе. Найдя кусочек твердой земли, она села и решила тут умереть, потому что топь окружала ее со всех сторон. Туман же то редел, то снова густел, чтобы окончательно ее запутать. Лили понимала, что ей не выиграть эту игру в прятки. Она опустила голову на колени и разрыдалась.

Влажный фыркающий нос защекотал ей шею; стало еще холоднее. Лили подняла голову. Габриэль сел рядом, глядя на нее с прежним, доводящим до безумия терпением.

– Почему ты мне не помогаешь? – заплакала Лили. – Меро сказала, что ты не дашь мне заблудиться! О, Гэйб!

Она обняла его могучую шею и склонила к нему голову, ей хотелось, чтобы кто-то поплакал вместе с нею. Но пес высвободился и отступил на шаг. Лили возмущенно вскинула голову и заглянула в бездонную глубину его глаз.

– В чем дело? Ты отведешь меня в безопасное место? Я тебе не верю!

Он терпеливо ждал, вытянув хвост и поглядывая на нее явно снисходительно. Лили пробормотала ругательство (настоящее непристойное ругательство!) и поднялась на ноги.

– Ну давай, веди… Ах ты… – и она запнулась, устыдившись себя самой.

Габриэль вывел ее из трясины. Лили поверить не могла, пока не прошла больше мили по обычному, чуть всхлипывающему под ногами мху. Но куда он ее ведет? Внезапно туман рассеялся без следа, как будто вся планета мигом вынырнула из облаков. Зато пошел град, забарабанивший по широким листьям папоротников. Колючий ветер пробирал ее до костей. Они прошли мимо пруда, серого, как свинец, мрачного и унылого под мокрым снегом. Она увидала обглоданные кости мертвого ягненка и клочки шерсти, раскиданные вокруг воронами. Чуть дальше из торфа торчал мертво скалящийся овечий череп. Габриэль уверенно трусил впереди, опустив голову к земле. Когда Лили отставала, он останавливался и ждал ее. Под ногами все чаще лгали попадаться гранитные обломки, затрудняя и без того нелегкий путь. Она споткнулась в третий раз, упала, больно ударившись руками и коленями, и решила больше не подниматься.

Габриэль вернулся к ней и стал ждать. Лили подула на свои содранные и окровавленные ладони, потом обхватила живот и принялась качаться из стороны в сторону. Вся ее одежда промокла насквозь; она чувствовала, что замерзает.

32
{"b":"11406","o":1}